Об одном

За десять лет моего знакомства с Арми и Тимом я несколько раз заставал их целующимися, но первый раз глубоко врезался в память, потому что увиденное было полной неожиданностью и породило во мне ярчайший эмоциональный всплеск… В тот день в разговоре с Тимом я проболтался, что вскоре прилетит жена Арми. Хочу уточнить – это вышло случайно, походя, без всякого тайного умысла. Я думал, что Тимми в курсе. Его реакция на новость откровенно расстроила меня тогда – я заметил, как резко он сник. И вообще, мне показалось странным, что Арми не сказал Тиму раньше, ведь за две недели съёмок они сблизились, довольно плотно общались даже вне работы. Это был понедельник. У звукооператора возникли какие-то проблемы с аппаратурой, и основная часть нашей дружной команды разбрелась по саду. Через полчаса неполадки устранили, мой ассистент начал обходить территорию вокруг виллы Альбергони, чтобы собрать всех у бассейна, а я решил тем временем подняться на второй этаж дома, чтобы наметить расстановку кадра для следующей сцены – я очень требователен к освещению, положению солнца, теням. Я преодолел только два лестничных марша, когда услышал приглушённые голоса. Закончив подъём, я остановился. Голоса сменились звуками частого тяжёлого дыхания и тихими стонами. Я осторожно заглянул за косяк дверного проёма и увидел их… Тимми был намертво прижат к стене мощным торсом Арми - наверное, только это позволяло Тиму удерживаться на ногах, потому что он был словно в полуобморочном состоянии. Они целовались с таким исступлением и жадностью, что я оторопел. И я не мог отвести взгляд от их ненасытных ртов, впивающихся друг в друга. Руки Арми хаотично сновали по телу Тима, то ныряя под его футболку, то снова выныривая. Тиму не хватало воздуха – периодически он отрывался от губ Арми и делал глубокие вдохи. В нём всегда угадывалась чувственность, но я даже не подозревал, что поцелуи способны довести его до полного изнеможения. В отличие от Тима, Арми был воплощением страсти и неистового напора. Я стоял и беззастенчиво пялился, благо что эти двое совершенно выпали из реальности и ничего не замечали вокруг… Действо завораживало… Надо ли добавлять, что я возбудился?.. Мне стоило титанических усилий отвернуться и уйти. Точнее, я не ушёл, а спустился в холл первого этажа, стараясь не шуметь, и начал громко выкрикивать имена Арми и Тима. Не прошло и минуты, как они оба предстали передо мной, пряча глаза. Помню, футболка Тима была сильно измята, словно изжёвана… Много разных мыслей роилось у меня в голове в течение дня после увиденного утром. Взаимное физическое влечение Арми и Тима, с одной стороны, упрощало рабочий процесс – даже гениальная игра актёров никогда не сравнится с естественной химией, но с другой, я отчётливо понимал, насколько тяжело им теперь будет во время съёмок любовных сцен, ведь придётся подавлять желание, сдерживать свою страсть… Изображать вожделение легче, чем умалять и контролировать его. Как режиссёра, меня волновало производство фильма, но, как человек, я проникся глубокой симпатией, и к Арми, и к Тиму, и потому мои рассуждения выходили за рамки мира кино - чувства этих двоих друг к другу могли только усложнить жизнь им обоим. К тому же, Элизабет ждала второго ребёнка. Тем вечером я, против обыкновения, решил пройтись перед сном, чтобы отвлечься от тягостных дум. Покинув своё обиталище, я миновал решётку ворот и почти дошёл до конца арки, как увидел Арми – он выходил из дома напротив, в котором арендовал жильё. Сперва я хотел окрикнуть его, предложить покурить вместе на скамье, но потом я укрылся в тени. Понимаю, что шпионить некрасиво, и я совсем не горжусь своим поступком… Арми поспешил к улице Бузо. Я последовал за ним, благословляя кромешно чёрное небо и тусклый свет фонарей. У меня возникла догадка, куда именно мог направиться Арми на ночь глядя, и я, с упрямством ребёнка, хотел убедиться в своей правоте. Когда он прошёл под аркой городской Ратуши и свернул к «Провинции», мне всё стало ясно. Я достиг края одного из уличных кафе на площади Дуомо и вгляделся в окна съёмной квартиры Тима – только в гостиной горел приглушённый свет, ставни и оба окна были открыты настежь, ветер слабо колыхал прозрачный тюль. Я заметил, как Тим встал, затем исчез в глубине комнаты. Минут пять ничего не происходило, но в итоге, мои ожидания вознаградились – в прямоугольнике длинного узкого окна в пол появился Арми. Дальнейшие действия Тимми заняли считанные мгновения – он включил бра в спальне, потом погасил свет в гостиной и закрыл ставни на обоих окнах… На следующий день, утром, они пришли к месту стоянки нашего микроавтобуса вместе. У обоих были тёмные круги под глазами после бессонной ночи, и чуть припухшие от поцелуев губы… Я тактично сделал вид, что ничего не заметил, а вот гримёру пришлось порядком потрудиться. Жена Арми, в итоге, прилетела на десять дней позже, чем намечала – вероятно, Арми убедил Элизабет поменять дату в билете. Все последующие дни до её прибытия Арми и Тим неизменно приходили на стоянку микроавтобуса вместе, но уже не такими обессиленными, как в ту памятную ночь. Думаю, именно она и была их первой… Приезд Элизабет никак не повлиял на рабочий процесс – Арми попросил меня не разрешать жене присутствовать на съёмках, даже если она будет слёзно умолять. Я так и сделал. Опять же, я сам не люблю, когда на площадке присутствуют лишние люди. Признаюсь - я с отеческой заботой ограждал Тима и Арми от посторонних глаз и ушей, равно как и смотрел сквозь пальцы на их отлучки – в перерывах между съёмками парни использовали любую возможность, чтобы уединиться в каком-нибудь укромном месте и нацеловаться всласть. Я завидовал им обоим… Каждому по-своему… Я даже признался в одном из интервью, что был бы не прочь заняться любовью с ними двумя. Все восприняли моё высказывание как шутку, но я говорил серьёзно. Почему в моей памяти ожила та давняя история? Да потому, что сегодня я опять увидел Тима и Арми целующимися… Они гостят у меня. Десять лет уже прошло после съёмок фильма, а они по-прежнему тискаются по углам… Мой дом под Миланом, конечно, уступает размерами вилле Тима в Лос-Анджелесе, где они живут вместе, но тут тоже есть, где разгуляться. Зачем я пишу всё это? Возрастная сентиментальность, не иначе… Или тоска по одному из счастливейших периодов в моей жизни… . .