Катарсис/Клуб/Кабинет
16 октября 2024 г., 18:04
Катарсис
Холодная, холодная вода. Чарльзу никогда в жизни так холодно не было. Он знал, что совершает ошибку, уже когда бежал к корме, срывая с себя новый плащ. Потом из легких вышибло весь воздух, но расчет оказался верным и он тут же схватил мутанта перед собой руками и ногами. Мутанта такой силы он видел впервые. Изменение облика и чтение мыслей — все это было уже не в новинку. А мужчина, на магнитной тяге прицепившийся к подлодке, уходящий все глубже и глубже под воду, рискующей всем — вот такое в жизни Чарльза было впервые. Он был непробиваемый просто, даже не вздрогнул, когда на него сзади «напали», вероломно пытаясь пробраться в черепную коробку. Чарльз, потеряв еще пару пузырей, наконец оторвал одну руку, прижимая ее к виску, и пытаясь повторно пробиться через блок. О, это было нелегко, проще было пробить головой бетонную стену, чем достучаться до полного ярости, от кончиков пальцев до кончиков волос мутанта мужчины. Никто никогда еще так не сопротивлялся. Наверное потому что Чарльз еще ни разу не встречал кого-то столь побитого жизнью, с адским прошлым. Кого-то с супер способностями, которые даже раздутое эго Ксавье, считало чем-то гораздо более сильным, чем чтение мыслей. Более опасным. Пришлось пробовать пробиться несколько раз, теряя кислород, чувствуя жжение в легких. Но этот мутант, он был ему нужен. Жизненно необходим. Чарльз всегда грезил генетикой, начиная со школы и заканчивая своей кандидатской работой по генетике, биофизике и психологии. Он профессором стал из-за этого. Но до этого в его окружении была только Рейвен, а она была к исследованиям абсолютно равнодушна, хоть и сопровождала его все эти годы. А тут такой шанс, такой шанс окружить себя кем-то настолько необычным, сильным. Убедить всех найденных остаться рядом, а особенно его. Какой полет для исследований, действий, во главе с ним, с профессором Чарльзом Ксавье, естественно, превосходным телепатом. Когда защиту наконец удалось пробить, грубые мужские руки сначала оттолкнули его на глубину, но потом, как бы извиняясь, но так же грубо, потянули вверх за воротник. Все таки Эрик был гораздо сильнее, да и посмотреть ему хотелось в лицо того идиота, кто ради него прыгнул в ледяную воду. Чарльзу только на мгновение удалось скользнуть в его сознание, и он был честно не рад, что вообще туда сунулся. Столько кошмара ему и не снилось. Он даже невольно сравнил жизнь Эрика со своей, понимая, что холодная мать в доме полном богатства и роскоши, была еще нежным цветком. Чарльзу не нравилось такое сравнение, он не считал себя, принципиально, ребенком, родившимся с золотой ложкой во рту, хотя Рейвен про это не раз намекала, даже когда тоже стала частью его семьи. На введение в курс дела, времени не было, да и этим обычно занималась Мойра, поэтому Чарльз упустил этот момент, содрогаясь от холода в каюте капитана и активно массируя собственные виски. Ему физически было нехорошо, после того что он увидел. После контакта с ровной гладкой ледяной поверхностью металла.В этот вечер, он впервые обжегся о чей-то разум.Клуб
— Интересно местечко, в таких я еще не был… — Чарльз элегантно вышел из такси, стараясь непринужденно поправить пиджак. Вышло не очень. Вокруг то и дело останавливались желтые машины, люди сновали туда сюда. Ночной Нью-Йорк был наполнен жизнью. Все красивые, девушки одеты по последней моде, на мужчинах дорогие аксессуары. Казалось, что такой человек как Чарльз Ксавье, должен чувствовать себя совершенно естественно в подобной среде. Но это было не так. — Не был? Ты то? — хмыкнул Эрик, выходя следом, и несколько секунд сканируя мужскую фигуру рядом. — Что, погоди, серьезно? Богатый мальчик никогда не был в стрип клубе среднего сегмента? Ха-ха. Только в дорогих, да? Где золотые кровати размера кинг-сайз? Телепат невольно, нервно потер запястья, идя к яркому, мерцающему входу, от неонового света которого рябило в глазах, — Я как-то больше по барам, где есть хороший алкоголь. Мне «все это» не интересно. — Толпы твоих фанаток студенток. — буднично начал Эрик, явно намекая, зачем и почему Чарльз выбирает бары. — Хороший алкоголь. И… И. — Чарльз стушевался, — Ну вот, я из-за тебя потерял мысль. Нет там, в барах, женщин в странных нарядах на шестах… — Как скажешь, — ему в ответ усмехнулись, — Зато есть толпы юных студенток, которым ты кружишь доверчивые головы твоей научной ересью. — Кто тебе это сказал? — Ксавье обернулся, почти обиженно, забывая, что надо идти, а не стоять прямо в дверях, мешая людям попасть внутрь. Его глаза были прикованы к голубым глазам напротив. Почему-то не хотелось, чтобы Эрик воспринимал это так. Так, как оно и было на самом деле. Хотелось обелиться перед ним. — Рейвен. — металлокинетик мягко подтолкнул телепата внутрь, успокаивающе задерживая руку на плече. Он не осуждал. Но все прекрасно понимал, и от этого становилось немного гадко на душе. Как если бы он напрямую сказал, что Чарльз на постоянной основе пользуется своим положением известного, теперь уже профессора и берет от жизни все, что бы брал богатый мальчик с золотой ложкой во рту. — Ладно, мы тут не для того, чтобы мою жизнь обсуждать, — как бы ставя точку, буркнул Чарльз, уже лихорадочно перебирая мысли всех находящихся в клубе. — Нашел. Они, конечно же абсолютно случайно, немного помявшись у темного входа, где Эрик не переставал подшучивать над «неопытностью» Чарльза, постоянно отвлекая его от пере проверки девушки, подошли к округлой барной стойке, которая никогда не использовалась по назначению. — На двоих двойная оплата, — перед ними присела милая брюнетка. Эрик и Чарльз одновременно потянулись за деньгами, негласно деля счет пополам. Телепату пришлось несколько раз прикусить себе язык, чтобы не сказать, что он бы мог заплатить полностью. Звучало это странно и неуместно. Как будто Эрик был совсем не тем человеком, перед которым следовало красоваться деньгами, потому что он их не принимал, как какую-либо ценность. Подавив дрожь в пальцах, и натянув на себя дружелюбно расслабленную улыбку, которая отчасти была правдой, потому что Чарльз был доволен тем, что им так быстро, за неделю, удалось разыскать еще одного мутанта, он заполз на кровать. Следом красное одеяло смялось под чужим телом. Никакого плана у них не было, но с Эриком даже импровизация всегда работала на ура. — Сначала ты показываешь нам себя, потом мы показываем тебе нас. — Это здесь так не работает, ребята. Девушка, представившись как Энджел Сальвадоре, легким отточенным движением руки сняла черный лифчик, демонстрируя прекрасное женское тело во всей красе. Чарльз не обратил, на это никакого внимания, все его мысли занимали две вещи. Крылья, расправившиеся у нее за спиной и то, как бы им не привлекая особого шума, показать девушке, что они тоже мутанты. Первая мысль была, залезть к ней в голову, и показать какую-нибудь забавную картинку, например Эрика в платье, но потом он решил, что это будет как-то несправедливо, ведь тогда в веселье не поучаствует сам Эрик. Собравшись с мыслями он повернулся к мужчине, несколько секунд сверля его взглядом. Тот все понял, щелкнул пальцами от чего ведерко со льдом и открытой бутылкой хорошего вина приподнялось, с он отточенным жестом налил бокал Чарльзу. Девушка стояла настороженно замерев. Чарльз приложил пальцы к виску, и Эрик не смог сдержать подёргивания пальцев, предчувствуя снова что-то неладное, повторение того грубого вторжение, которое ожидало его под водой, тогда. Но ничего не происходило. А Энджел почему-то засмеялась. — Хах, как ты это делаешь? Создавалось впечатление, что девушка и его новый знакомый, уже даже друг, видят что-то, чего не видит он сам. — Что, что происходит? — Ох, ты никогда не выглядел так хорошо, мой дорогой. — усмехается в бокал Чарльз, делая небольшой глоток, и оставляя Эрика в недоумении. — Ты что показал ей меня голым? — смущенно шепчет он, дергая Чарльза за рукав, — Или что? — Что? — прыснул от смеха Ксавье, едва не подавившись шампанским, закашлявшись, — Я не. Я не видел тебя голым, соответственно не могу заставить ее это представить. — Я думал ты хороший телепат, для тебя проблема заставить представлять людей то, чего ты никогда не видел? Не отпирайся. — он тыкает друга в бок, предусмотрительно забирая у него из пальцев бокал, шампанское в котором уже плещется во все стороны. — А вы милая парочка, — девушка надевает лифчик назад, — я возьму вашу визитку. Эрик отвлекается от Чарльза, приподнимая голову. Оказывается, они полулежат на кровати, Эрик сверху, приобнимая Чарльза, чувствуя у себя на лице его дыхание. Тот только откидывает челку, смеётся, отмахивается от этого комментария, мягко отсаживаясь и начиная поправлять свой костюм. Беззаботно дает девушке визитку, начинает рекламировать себя, делает то, что он умеет лучше всего — заговаривает другим зубы.Кабинет
— Только вот, мы немного постарели. И ты опять чуть не угробил меня, но на этот раз, арматурой. — телепат звучит укоризненно. - Макс. Макс помнил этот момент. Он всегда сопротивлялся Чарльзу. Но. тот каждый раз, когда он сам хотел этого, скользил в дружеский разум так аккуратно, что это было почти незаметно. Это было непередаваемо. Это было похоже на то, как если бы Чарльз и правда был внутри, кость к кости, мышца к мышце. Все тело чувствовало приятную негу, и прикосновения изнутри, так что невыносимо хотелось разобрать от нежности грудь. Рука сама элегантно смахнула в сторону какую-то железку так, что переполненный чувствами металлокинетик этого даже не понял. Потом нега резко покинула тело, присутствие друга улетучилось. И вот он стоит посреди обломков стадиона, у белого дома, и чувствует только промокли от россы штанины и холод, один лишь металл вокруг. Смотрит по сторонам, и видит Чарльза. Черт. Опять не у следил за какой-то мелочью. Он подавляет порыв подбежать к другу, так как видит, что тот не сильно ранен. Говорит, стараясь не выдать дрожь, в голосе, от того, насколько проницательно на него смотрят голубые глаза напротив. Опять. Его не осуждают. Чарльз не осуждал его и в первый раз, хоть и затаил обиду, хоть ему и было больно, настолько, что он лишился дара. Но стоило в пылу, едва не схлопнуть на месте самолет и выкрикнуть в чужое лицо пару фраз, идущих от чистого сердца, как в глазах телепата появились знакомые нотки мягкости и уязвимости. — Ну ты то всегда выглядишь, как молодой ветреный мальчишка, — смеётся Макс. — Ходят слухи, что после этого всего, ты решил восстанавливать школу. Признайся, ты такой богатый, потому что тебя спонсирует белый дом? — Ты неисправим, ты это знаешь? — Чарльз сидит напротив, за эти несколько недель его кабинет похорошел, снова приобрел прежний уют и тишину. На столе больше нет кучи склянок, шприцов, каких-то салфеток, шахматы были найдены и спущены вниз с пыльного шкафа. Макс лениво играет черными, медленно потягивая коньяк. — Скажи, ты специально не добавил металл в белые фигуры, чтобы я не смог мухлевать за твоей спиной? Чарльз разворачивает кресло, подъезжает к окну, смотрит на осенний дождь и двор своего огромного роскошного дома, который, кажется, скоро снова откроет двери для своих учеников. — Не делаешь, что я могу поменять положение фигур и руками? — лукаво улыбается Макс, специально наклоняясь вперёд над доской, протягивая руку к белому королю. — Нет, я думаю, что ты слишком ленив для того, чтобы пошевелить и пальцем, — Чарльз поворачивается, замечая застывшую руку. Он выглядит лучше, побритый, подстриженный. Но такой же худой, судя по затянутому на последнюю выемку поясе. Кажется ему было холодно, помимо его стандартной дорогой рубашки на нем был вязаный жилет. — И хватит меня дразнить… Макс же сидел в одной рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами, сканировал весь вечер друга, как это обычно делал второй. Его губы дернулись, когда Чарльз сел напротив, пересаживаясь неловко в обычное кресло своего кабинета, поддерживая себя руками. — Ты же… Ты же хочешь восстановить школу, так это всё-таки правда или нет? Ксавье посмотрел на него долгим взглядом, наливая немного алкоголя и себе. — Да, это правда, Макс. — его голос стал более мягким, но вместе с тем и более отстранённым. — Вообще-то мог спросить прямо, это приемлемый для друга вопрос. — Ты же завязал с этой хренью, надеюсь? — при упоминании «лекарства» оба вздрогнули, ближайшая к Максу черная фигура пошатнулась. — Конечно завязал, но. эффект не пройдет так быстро, знаешь ли, после всего что произошло, я все ещё думаю о всех возможных вариантах того, как сложится теперь наше будущее. О тех годах, когда я позволил себе не быть Профессором… — он внезапно прикрывает лицо рукой, трет переносицу, этот жест кричит уязвимостью. — Чарльз, боже… — Макс подавляет желание остаться на месте и ничего не делать, лишь наблюдая за смятением друга, встаёт, поддерживая того на кресле и усаживаясь рядом. — Именно из-за того, что ты позволил себе не быть Профессором некоторое время, мы все-таки смогли спасти Рейвен. Наша история пошла так, как она пошла. В конце концов, даже в том, отвратительном далёком прошлом, где все мутанты и люди превратились просто в крыс под ногами машин, вспомни, мы как два старых дурака, все равно были рядом. — Это ещё почему, «как два старых дурака»? Что за странная формулировка? — сквозь пару слез, упавших на щеки, смеётся Чарльз. — Дурак тут только ты. — Я к тому, что все это время, даже в том мире, мы оставались друзьями, как бы жизнь не отталкивала нас друг от друга. — он осторожно положил ладонь на плечо телепату, прижимая его чуть ближе. — Я хорошо помню того человека, который стоял рядом со мной чертовски холодным раннем утром и рыдал из-за того, что мне удалось повернуть чёртову тарелку. И из-за этого же человека недавно я поднял в воздух стадион, хотя скажи мне кто такое тогда, думаешь я бы поверил? Тебя тобой делает не то что ты Профессор, хоть ты и очень любишь рассказывать всем об этой должности, а то что ты, Чарльз Ксавье. — Воу, не ожидал от тебя такой словесной тирады. — Чарльз приподнял бокал коньяка. — В таком случае я просто обязан выпить за нашу дружбу, ведь она привела к тому, что ты поднял в воздух стадион. — шутит он, поворачиваясь в объятьях Макса. — Очень смешно, кстати, тебе шах, — улыбаясь телепату, тот указывает на шахматную доску. — Ты точно мухлюешь, — застонал Чарльз, открываясь на спинку кресла, оба уже были достаточно пьяны. — Конечно мухлюю, иначе я бы не был Магнето, — Макс ставит свой пустой стакан посреди шахмат, отбирает стакан у Чарльза, незаметно притягивает тог о ближе, вокруг уютная тишина и шум дождя за окном. Они целуются в губы, никто не против такого тихого исхода вечера.
