Время лечит?

      Гарри Поттер не видел Тётю Петунию и Дядю Вернона с тех самый пор, как им пришлось покинуть свой дом на Тисовой улице. Когда Магическая война была закончена и Пожиратели смерти больше никому не угрожали, Дурсли вернулись. За день до этого Гарри любезно освободил дом, прекрасно понимая, что неловкие встречи вряд ли кому-то нужны, и перебрался в Нору Уизли.       Гаррри с тех пор практически не говорил о своих родственниках, а Джинни, понимая, что это для Поттера больная тема, не считала нужным об этом спрашивать или хоть как-то напоминать. Исключение составляло лишь Рождество, когда Гарри посылал Дурслям открытки с поздравлениями, но ответ всегда получал только от Дадли, и товесьма сдержанный и написанный явно не без помощи Тётушки.       — Навязываться? Да ни за что в жизни! — рассуждал Гарри в один из таких моментов. — Если я не нужен, то пожалуйста. Уж от них я к этому точно привык за все эти годы.       — Я не понимаю вообще, зачем ты им пишешь, — пожимала плечами Джинни. — Они тебя всегда знать не желали. Вы расстались без скандалов — думаю, на этом и можно было поставить точку.       — Но ведь Дадли...       — Да, знаю, он пожал тебе руку. Поблагодарил. Но почему же тогда он ни разу не навестил нас и сам не звал к себе.       — Но ведь он маггл, Джинни.       — Ну это была бы уже наша забота, парную трансгрессию никто не отменял, — заметила Уизли. — Но он ведь к нам в гости не просился.       — Неужели ты не понимаешь, что его полностью контролируют родители, а точнее, Петуния.       — Гарри Поттер, — нахмурилась Джинни, — не надо считать меня дурой. Я всё понимаю, но считаю, что в 20 лет пора уже иметь своё мнение. И давай посмотрим с другой стороны: ну о чём вам говорить? Вы же абсолютно разные люди, с таким малоприятным общим прошлым, тем более.       Гарри задумался. А ведь действительно: даже если бы эта встреча произошла, они бы с Дадли не знали, куда себя деть от неловкости и растерянности. Дежурные вопросы "как дела", "как дома" имеют свойство быстро заканчиваться, и наступает тишина, которую заполнить нечем, потому что тем для разговора нет. Даддли совершенно не интересовал волшебный мир (с лёгкой руки любящих родителей, безусловно), а Гарри умер бы от скуки, слушая лишь о боксе и о том, как вкусно готовит Тётя Петуния.       — Ты права, Джинни, — вздохнул Поттер, протирая очки, — слишком много времени упущено.       От таких разговоров настроение у Гарри напрочь испортилось, Рождественский дух испарился, и он стал бесцельно вертеть в руках открытку от кузена. Джинни закусила губу. Она себя виноватой не считала и понимала, что рано или поздно этот разговор должен был произойти, но всё же грустный вид Гарри и на неё нагонял тоску. Взмахнув палочкой, девушка наколдовала маленький фейерверк, но Гарри и ухом не повёл.       — Ну ладно тебе, — легонько толкнула она Поттера в плечо, — чего ты так расклеился. У тебя ведь я есть, Рон, да и вообще все Уизли, а с нами точно не соскучишься, Гермиона, Тедди. Хагрид с Макгонагалл тебе часто пишут, Невилл, Полумна. Да я перечислять устану! Ты нам всем небезразличен, а горюешь о тех, кому до тебя всегда не было дела. Ты же сам сказал "не нужен — и пожалуйста". Это их проблемы, Гарри, что они не хотят знаться и стыдятся родства с таким прекрасным... Нет, удивительным... Нет... — Джинни замолчала, формулируя мысль. Гарри наконец отложил конверт и заинтересованно посмотрел на неё. — Одним словом, с Гарри Поттером!       Гарри улыбнулся, без слов поблагодарив любимую за поддержку. Джинни кивнула, и их губы слились в нежном поцелуе. В комнату неслышно вошла Молли и, поставив на стол тарелку с пирогом, так же тихо ушла, ничуть не смущённая увиденным.