Feel without thinking

Жёлтый комнатный свет на кухне мерцал напоминая о том, что пора бы заменить лампочку на новую. Пора бы заменить не только старую лампочку в принципе. Но пока она не перегорела, а значит какое-то время можно пользоваться тем, что остается до того момента как в скорейшем итоге стекло все же само по себе лопнет. Сидя за кухонным столом Даниил стучал ложкой по кружке с какими-то надписями, написанных возможно в смехотворном стиле, точно подаренной какой-нибудь родственницей на день рождение ещё в подростковом возрасте. В кружке же был какой то сделанный на автомате чай, с непонятным вкусом, но точно смахивавший на зеленый. Последний одинокий пакетик был найден где-то в дальнем углу полки, явно не первого срока годности. Утро этого понедельника на удивление выдалось непривычно свободным. Сломанная нога дала весомую причину для отдыха. И отчасти радовало то, что от напряжения на съемках можно пусть и не долго, но отдохнуть. В любом случае, ни кто не останавливал съемочный процесс, а значит как только боль в ступне приутихнет, Даниилу нужно возвращаться к команде. Перелом был почти серьезным в глазах Серого, но в день когда все случилось парень утверждал, что вполне спокойно может продолжать, несмотря на напряженную атмосферу вокруг него. Среди всего этого хауса глаза болотного оттенка наблюдали за Анатолием, который место себе найти не мог, то и дело наравясь выпрыгнуть из штанов, а после как ни в чем не бывало побежать к скорой машине, чтобы вымолить у Серого прощение почти на коленях. Поэтому большую часть времени успокаивали Белоручко, что конечно немного отвлекло внимание всех от Данила. Крики и истерики на площадке были оглушительными, и смотря на врачей вокруг, можно было сказать по их выражению лица, что представление о происшествие сложилось точно яркое. Примерно такое же, когда первый месяц работаешь в дурке. И пока каждый на площадке занимался чем-то своим, полезным, Петровский молча доедал пиццу, мысленно поддерживая свое существование в команде. И непривычное спокойствие Ильи казалось равным снежной метели примерно в середине лета. Причиной сия уединенности парня была ни кто иная как режиссёрка, которая хорошо, что смогла заткнуть рот актера до того, как из Петровского бы полился весь агрессивно-нецензурный словарный запас слов. Во общем, среди всех вопросов заданных Данилу за полчаса, Илья лишь пару раз посмотрел в его сторону, пытаясь не задерживать свой взгляд и сразу отводить, будучи замеченным. Странное поведение, как казалось Серому, не было ничем более как психоз и обида парня то ли на Анатолия, за его недавнее действие, которое можно было предотвратить, если Белоручко был опытным водителем и не переехал бы Дане ногу, из-за чего сейчас нужно было все менять. То ли стоило бы ругаться на человека, который действительно мог доверить и посадить Толю за руль машины. Одно из двух, а может два в одном, было не известно для Даниила только по тому, что мысли Ильи читать он пока не научился. И с того момента происшествия, до момента начала недели диалог между парнями был меньше чем короткий и Даниил вообще неуверен был ли этот диалог вообще. Пока Серый сидел на складном стуле, похожим на тот самый Дипломаторский, он ждал, что скажут врачи. Неожиданно со спины подошли и чуть ткнули в плечо. Сначала ему показалось, что в него словно камнем кинули или случайно толкнули, поэтому поднимать голову казалось было незачем. Когда кажется, нужно креститься - как говорилось в народе, и Илья вполне был похож на черта своим высоким силуэтом и вытянутым лицом. Ко всему этому парень был не то, что стройным, а скорее худым, что не вооруженным взглядом можно почти все кости его увидеть, если захотеть. Ярко-синие глаза смотрели куда-то в сторону: — Перелом? — На секунду повисла тишина. Даниил опустил взгляд на асфальт со вздохом, будто сейчас он смотрел на конец света. Стоило ли вообще отвечать? — Перелом, — потупив взгляд вниз Даниил даже не услышал, что его собеседник ушёл, возможно не удосужившись дождаться ответа от Серого. Не удивленный данным поступком, Даниил всем весом откинулся на спинку стула. Все же Даня подумал, что действительно было не плохо читать мысли Ильи. Смотря в потолок, прямо на раскаленную лампочку, Даниил молча размышлял о случившимся и на автомате постукивал ногой по скрипучему паркету. Сделав глоток недавно сготовленного чая Даниил поморщился. Либо чай он заваривал уже остывшим чайником, либо парню пора бы прекратить долго думать, так как чай с привкусом трав уже успел остыть, хотя казалось, что он был заварен только минут пять назад. Противный скрип паркета донеся со стороны входной двери или по крайнем мере, Дане показалось. Может быть и показалось, если бы Анатолий переехал ему не ногу, а голову, а сейчас вполне отчетливо слышались шаги. Серый пытался отодвинуть первую попавшую в голову мысль при одном звуке чужих и самовольных шагов и попытался сыграть дурака, будто совсем и мысли не было о том, что в доме сейчас вовсе не вор. И не то, чтобы Даниил помнил, что услышал, что дверь отпирали от замков ключом, да и в принципе вообще открывалась. Знакомый «призрак» у него был только один, который не совсем то и мертвый, да и не сказать, что беззвучный. Для Ильи режим беззвучности был неисполнимым уровнем на седьмом кругу ада, поэтому будь он даже весом как пушинка то все равно паркет под ним бы предательски скрипел. Конечно, всё это так же сопровождалось бубнежом под нос, почти что звуком надоедливой жужжащей мухи под ухом, которую как бы не пытался убить, то все равно та полетит дальше. И уж куда будет легче смирится с этим гуденьем под ухом, чем продолжать гонятся за насекомым. И пока Данил потягивал чай, на прохладу которого внимания сейчас он не сильно обращал и слушал, как Петровский наверное очень старательно пытался подойти к нему все еще думая о своей скрытности. Когда наконец чужие холодные ладони достигли плеч Дани, обжигая морозом его кожу через тонкую ткань футболки Илья произнес, что-то подобное совсем старой доброй детской пугалки: «бу-у!» заставляя самого Петровского захихикать. И до этого момента Даниил сидел, подперев подбородок рукой, смотря вперед на холодильник с разными магнитиками, штук которых было менее десяти, явно указывающее на то, что парень не являлся ярым коллекционером, пока на его лице не появилась до дури редкая улыбка, которую силуэт сверху сразу заметил, когда опустил голову на уровень Серого, смотря на него сбоку, как всегда самодовольно улыбаясь. В нос Даниила сразу ударил запах очередной электронки Ильи, еще не разобравши с каким вкусом в этот раз, так как все это еще перебивали приторно сладкие духи от кожанки Ильи. В бледной руке находился целлофановый пакет содержащий в себе три ярко-оранжевых цитруса, которые как Даниил был уверен, не первой свежести внутри, так как Петровский не научился проверять некоторые вещи на качество, кроме, конечно, самого внешнего вида. И вообще Даниил был не уверен, что Илья бы стал, что-то покупать на свои деньги, да тем более даром, будучи тем типом, который с того света готов достать если ты не отдал ему задолженную копейку. Поэтому Серому придется отдать за эти фрукты деньги или же исполнять в дальнейшем, что ближняя, в данное время, душа захочет. — И зачем купил это? — Даниил смотрел на шуршащий пакет, лежавший уже на столе, а даритель этого чудо-подношения качался на стуле напротив, демонстративно закинув обе ноги на стол и скрестив их. — Мог бы спасибо сказать вначале, — Илья закатил глаза, издавая фырканье и показывая всем своим видом, что он недоволен. Тишина словно туманом повисла на кухне. Громче этого безмолвия могли быть только звуки накаленной и токующей лампочки и гудение холодильника. — Расстроился? — Обиделся, — парировал Илья, меланхолично хмыкая, оглядывая домашний интерьер Даниила, который он знал наизусть, даже больше чем просто квартиру коллеги, — Я ему тут фрукты, витамины приношу, чтобы вылечился быстрее... — Ладно, за это спасибо, — Даниил встал со своего стула, опираясь на столешницу и направился к полкам. Не поднимая взгляд парень нащупал последний чайный пакетик в пачке и со вздохом закинул его в кружку. Касаясь чайника и обнаруживая, что тот еще теплый, он залил кипяченую воду внутрь и подумал, что все же нужно меньше размышлять. Вода сразу обрела красный оттенок, медленно переходя в темно-алый цвет. — Сам то чего притащился? Пару дней не слуху не духу, а тут явился, да ещё и с фруктами, — Серый закончил заваривать чай и разбавил его более прохладной водой, добавляя ложку чисто белого сахара. До хромав до Ильи, все еще опираясь то за кухонный гарнитур, то за стол так как дома с костылями ходить было не совсем весело, да и после опыта на съемках в роли Димы со сломанной ногой, Даниилу будучи пострадавшим действительно, не очень то и хотелось углубляться во все прелести этого неудобства. Кружка с его содержимым с глухим стуком приземлилась на стол, прямо перед Петровским, заставляя парня выпрямится на стуле, чтобы заглянуть в кружку и усмехнуться, зная, что тут он гость, пусть не всегда, но долгожданный, хотя человек живущий здесь никогда не признается в этом, да и если признается, то в своей не доброжелательной манере. — А ты лечиться предпочитаешь в одиночестве? Тут не знал, ваше сиятельство, прошу простить, — Илья закатил глаза и немного качнулся на стуле, деревянная ножка которого так и наравилась сломаться под его весом. — Можно в компании, ну уж точно не в твоей, — Даня усмехнулся, смотря на лицо Петровского, которое почти резко скорчилось, показывая всё его недовольство. И Илья в свою очередь уйти не мог, как бы сейчас не хотелось так как знал, что Даня издевается, не более. — Уйти? —Петровский поднял бровь смотря пару секунд на Данила, а после сбрасывая ноги со стола, переставая раскачиваться на стуле, чтобы теперь развалится на сиденье и посмотреть на моргающую лампочку, скрещивая руки на груди. — Может светило то заменить? Толку нет, лишь в глазах рябит ведь, Дань. — Если это поможет вылечить мне перелом, то можно и заменить, — Даня пожал плечами и тоже посмотрел на лампочку и усмехнулся, относясь к словам Ильи менее серьезно. Петровский провел рукой по волосам, опуская взгляд вниз. Тускло-зеленые глаза уловили чужую еле проявившуюся на лице улыбку. — Без понятия, вылечит или нет, но новую лампочку неси