Его мечта

— Лэйн! Лэйн! — Дмитрий в который раз проснулся, обнаружив, что зовёт её. Отчаянно, рвано, иногда судорожно, временами хрипло. Но был элемент, соединяющий воедино каждый его зов. Дмитрий нуждался в ответе. В ней. Лэйн — его несбыточная мечта. Его сон. Радость. И самое жестокое проклятие. Он уже и не помнил, когда в последний раз спокойно засыпал и просыпался. Сегодняшнее утро исключением не стало. Генерал проснулся, сильно сжав между пальцами одной руки одеяло. Другой он схватился за сердце. Уже некоторое время оно безумствовало, стоило Лэйн лишь на секунду промелькнуть в мыслях Дмитрия. Её лицо преследовало генерала всюду. В каждую свободную минуту, в моменты покоя и опасности. Первой мыслью Дмитрия была "Лэйн". И он не знал что с этим делать. Смириться не получалось, а признаться себе в своих чувствах Дмитрий не мог. Не хотел. В последнее время ему всё чаще снился поцелуй Бориса и Лэйн. И признаться, Дмитрий ненавидел эти сны больше всего. Часто, вспоминая как губы Лэйн прикасаются к губам полу-отродья его охватывала ярость. Она была смешана с ревность и завистью, но этого генерал тоже не желал признавать. Чувства к безэмоциональному криптографу крепкой паутиной обвили Дмитрия, не желая отпускать, загоняя в ловушку, из которой ему уже не выбраться. Как ни пытайся. В таких снах Дмитрий частенько убивал Бориса сам. Позволить ему умереть от рук Лэйн было слишком большим благословением. Этого он ни за что ему не даст. И пусть прошлого не изменить и Борис сейчас спокойно покоится где-то под завалами в Роткове, генерал обязательно "отомстит" ему ещё пару раз в своих снах. А после будет представлять себя на месте Романова. Представлять и раздражаться ещё больше. Даже смерть от рук Лэйн казалась Дмитрию привлекательной. Что-угодно, лишь бы в этот момент она сняла с себя маску равнодушия. За любую её эмоцию генерал готов был умереть. Украдкой наблюдая за ней на заданиях, чуть более пристально рассматривая криптографа во время докладов, Дмитрий старался уловить как можно больше её эмоций. Правда боль на прекрасном личике он ненавидел. Ненавидел и был готов на всё, только бы не дать ей познать отвратительное чувство снова. К сожалению, в их условиях это было бы сродни чуду. Так что не оставалось другого выхода, кроме как оберегать Лэйн всеми силами. Так и случилось. Прыгнуть за ней под лёд? Самое молниеносно принятое им решение. Не колеблясь ни секунды Дмитрий оказался под водой. Схватить. Вытащить. Спасти. Других вариантов нет. Лэйн должна жить. И это была вовсе не просьба. Приказ. Выжить в тот раз было приятным дополнением. На которое было опасно рассчитывать, особенно учитывая отношение Лэйн к отряду. И к нему. О, Дмитрий уверен, она бы с удовольствием оставила бы его там или же скинула назад в воду, одним движением отобрав жизнь. Отомстив. Будь он на её месте так бы и сделал. Но он жив и этим всё сказано. Первое безумное геройство генерал списал на волнение о важном члене отряда. Потерять выжившего криптографа было непозволительно. Но после рокового случая так просто отделаться Дмитрий не мог. Подставиться под отродье, спасая её. Чем тогда он думал? Что ним двигало? Понимал ли он тогда, что происходит? Ответы Дмитрию не нравятся, однако значением им придать придётся. Не сейчас, но всё же. Лёжа в медицинском вагоне Дмитрий многое обдумал. И часто представлял её рядом. Находиться вдали от дел, отряда, на грани жизни и смерти, было одиноко и страшно. По-настоящему страшно, даже для сурового генерала. Десятки вопросов преследовали его, проникая в сны, моменты бодрствования и размышлений. А Лэйн, не покидавшая его ни на минуту, стала его наваждением. Заветной мечтой.

***

Мечтой, которой суждено сбыться.

***

Лэйн лежала на кровати своего вагона и не могла сомкнуть глаз. Сегодня ей впервые снились не воспоминания, сокрытые тьмой, и спрятанные глубоко в подсознании, там, где она не найдёт, а генерал. Увидев его во сне, Лэйн проснулась практически моментально. Рассердилась на себя за это, опять плюхнулась на полку, но сомкнуть глаз не получилось. Что-то мучило её, не давая расслабиться. Тишина поезда раздражала, а что-то в середине отчаянно тянуло Лэйн в сторону медицинского вагона. Ей нравилось чувствовать, впервые ощущать себя по-настоящему живой. Ощущать бабочек в животе, боль, страх, волнение и радость. Привязанность. Всё было слишком в новинку и криптограф с замиранием сердца ждала момента, когда она вновь сможет вкусить жизни. Напомнить себе, что ещё существует. К удивлению Лэйн большинство из вернувшихся эмоций она проживала рядом с Дмитрием. Мысль о том, что он мог погибнуть доставляла ей дискомфорт. И пусть сейчас он находился в норме, восстанавливаясь где-то в конце поезда, жгучее желание увидеть его, не желало отступать. Сдавшись криптограф встала. Тихонько потянулась, разминая конечности и вышла из купе. Мысленно оправдываясь перед собой, пытаясь отмахнуться от своих действий Лэйн медленно продвигалась всё дальше. И с каждым шагом сердце её стучало сильнее, наполняло хозяйку энтузиазмом, предвкушением и какой-то сладостью от происходящего. Находясь уже у самой двери, Лэйн, вспомнив, что помимо Дмитрия там находился ещё как минимум один член отряда, захотела вернуться. Но пересилив первый порыв всё же дёрнула ручку и оказалась внутри. Дмитрий тихо посапывал в самом конце, слыша его тихое бормотание сделала осторожный шаг вперёд. А потом ещё и ещё. От генерала её отделяла лишь тонкая белая ширма и из ниоткуда взявшийся ступор, что не давал ступить дальше. Лэйн затаила дыхание, только сейчас ей показалось, что она делает что-то неправильное, запретное. Что-то, что определённо изменит дальнейшее её существование. — Лэйн! — послышалось с той стороны ширмы и Лэйн рефлекторно дёрнулась. По телу пробежали мурашки, а слух навострился. — Лэйн! — рваный, почти отчаянный звук повторился ещё раз и сейчас криптограф была более чем уверена в своих действиях. На ватных ногах она отодвинула перегородку, и, наконец, увидела Дмитрия. Генерал ворочался всё повторяя её имя вновь и вновь, на лбу у него выступили пару капель холодного пота, а на белом бинте проступила кровь. Наблюдая за Дмитрием Лэйн забыла как дышать. Перед глазами пронёсся их "подводный поцелуй" и что-то внутри отчаянно заболело. Дмитрий без раздумий прыгнул за ней под воду, точно так же как ни секунды не колеблясь спас ей жизнь взамен на свою. Каждый его поступок связанный с ней надёжно отпечатывался в сердце криптографа, напрочь снося железную дверь. которая должна была помешать кому-нибудь поникнуть туда. Но Дмитрий был упёртый и правилам Лэйн следовать не собирался. Поэтому каждая клеточка её тела скучала по нему. Скучала, да, даже волновалась. Теперь она поняла, что на самом деле тянуло её сюда. Поняла, но не признает. Пока что. "К счастью обошлось", — пронеслось в голове Лэйн и она облегчённо выдохнула. Присев рядом с ним, Лэйн осторожно, дрожащими пальцами убрала пару слипшихся волосинок с его лба. На обычно безэмоциональном лице проступила лёгкая улыбка, скрывающая множество чувств. Улыбка, которая снилась Дмитрию много и много раз. Заглядевшись на него, Лэйн вдруг настигло осознание того, что она чувствует себя спокойно, что не существует в жизни ни отродий, ни обязанностей. Представилось будто Дмитрий стена, которая сохранит её от всех бед. Стена, которая скорее рухнет сама, но ни в коем случае не даст рухнуть ей. — Какой бы стеной ты был бы, генерал? — с лёгким смешком тихонько пробормотала Лэйн, положив руку на плечо Дмитрия, осторожно поглаживая, — О, уверена меньше китайской тебе можно даже не предлагать. Генерал слегка дёрнулся, чем немного напугал криптографа, но не проснулся, лишь сильнее засопел, расслабившись. Лэйн хихикнула. То, что она наблюдала шло в разрез с его образом начальника, способного убить собственного подчинённого. Для Лэйн он был скорее британским котом. Таким же наглым и временами, крайне редко, ласковым. Неожиданно Лэйн захотелось прижаться к нему, запустить руку в чёрные волосы и просто гладить. Перебирать, заплетать их, трогать. Захотелось приласкать генерала как кота. приласкать так, чтобы признавать он мог только её. — Только меня. генерал, чтобы желал только моей ласки, приласкать, приручить, — тихонько пробубнила Лэйн и удивившись собственным словам, убрала руку с плеча. На душе стало грустно. Убедившись, что Дмитрий всё так же крепко спит, Лэйн легонько дотронулась до его щеки. Провела вверх до уха, а после запустила пальцы в чёрные волосы. Твёрдые, местами мокрые от капель холодного пота, но такие притягательные. Криптограф наматывала их на пальцы, увлечённо наблюдая за выражением лица генерала. Это было опасно, неправильно, рискованно. На минуту у Лэйн пронеслись сомнения. — Проснувшись сейчас, генерал, чтобы ты сказал? — криптограф перестала играть с волосами Дмитрия и вернулась к поглаживанию щеки. Объяснения своим действиям она найти не могла. Ей просто хотелось. Она просто нуждалась в этом, — отругал бы меня? Приказал соблюдать субординацию? Или улыбнулся своей наглой улыбочкой и.... Лэйн прервалась. Резко убрала руку от лица генерала и принялась внимательно вглядываться в каждую проскальзающую эмоцию. Перенимая их, запоминая. Живя. Вот теперь она могла сказать точно. Рядом с Дмитрием Лэйн жива. И уязвима. Из-за него впервую очередь. — Я похоже влипла, генерал, — губы Лэйн осторожно прикоснулись к губам Дмитрия. Это было лёгкое прикосновение. Слишком быстрое, чтобы отпечататься в памяти и недостаточно чувствовенное, чтобы быть романтичным. Но оно было нужно Лэйн. Жизненно необходимо. Заметив то, что мимика Дмитрия стала активнее, она моментально вскочила с места и понеслась прочь. Подальше от медицинского вагона. Навязчивых мыслей, чувств. И Дмитрия.

***

Дверь мединского вагона тихим скрипом закрылась. Дмитрий, открывая глаза. приподнялся на полке с рукой, лежащей на груди.