Старшие братья

Лололошка вышел в холл детского дома, кутаясь в свой шарф. Воздух здесь всегда был тяжёлым — от пыли, чужих голосов, прошлого, которое тянуло вниз. Но сегодня всё было иначе. Он увидел его. Высокого мужчину, лет тридцати, с необычной, но пугающе правильной внешностью. Чёрные волосы, строгие, идеально гладкие, и... фиолетовые глаза. Этот цвет... Ло слышал, что подобное бывает у альбиносов. Может, он просто покрасил волосы, чтобы не выделяться? Парень сдержанно выдохнул. — Здравствуйте. Меня зовут Лололошка, — проговорил он ровно, словно его голос принадлежал не ему. Мужчина улыбнулся — тепло, немного с любопытством. — Привет, Ло. Меня зовут Междумирец. Можно звать тебя Ло? Парень кивнул. — Если вам так удобнее. — Спасибо, — Междумирец кивнул в ответ. Потом, немного помедлив, добавил: — Ты можешь звать меня папой… или как захочешь. Лололошка вздрогнул. "Папа". Слово резануло по памяти, оставляя тонкую, едва ощутимую боль. — Х-хорошо... — он едва слышно произнёс, будто пробовал это слово на вкус. — Папа? Междумирец не настаивал. Он просто улыбнулся, спокойно, терпеливо. — Ну что, пойдём домой? — Да, пошли... — Ты в порядке? — Да, в порядке.— уклончиво ответил Ло. — Хорошо. Мужчина мягко сжал его плечо. И Ло, сам не понимая почему, шагнул ближе.

***

Прошли недели, месяцы. Лололошка привыкал. К дому. К тишине. К Междумирцу, который никогда не навязывался, но всегда был рядом. Он начинал доверять. А потом настал день, который всё изменил.

***

Утро было тихим. Лололошка спустился на кухню, машинально потирая пальцами край шарфа. Шаги на лестнице. Он не обернулся, пока в воздухе не повисло напряжение. — Доброе утро, папа, — сказал он, поворачиваясь к мужчине. — Доброе утро, Ло, — голос Междумирца был ровным, но в нём что-то изменилось. Парень нахмурился. — Что-то случилось? — Нам нужно поговорить. — О чём? — Сначала завтрак. Ло почувствовал странную тревогу.

***

После завтрака они перешли в гостиную. Лололошка сел на диван, крепче сжав в руках подушку. Междумирец опустился в кресло напротив. — Ло, слушай внимательно. Парень кивнул. — Ты — мироходец. Но не просто мироходец. Ты первый. В груди кольнуло неприятное чувство. — Твоя Искра сильнее, чем ты можешь представить. Ты можешь подчинять себе реальности. Уничтожать миры. Создавать их. Ло открыл рот, но не смог выдавить ни звука. — Я знаю, тебе сложно поверить. Но это правда. — И... мои братья знали об этом? — Знали. Но не говорили, чтобы держать тебя под контролем. Тишина звенела в ушах, он все понял. — Если хочешь, я могу доказать, — Междумирец протянул руку. — Просто доверься мне. Ло не двигался. Потом, медленно, почти неосознанно, вложил свою ладонь в его. Золотая вспышка осветила комнату. И мир исчез.

***

Учёба была трудной. Лололошка привыкал к Искре. К её силе. К новой свободе. Он встретил друзей. Фиксплея — старше его на два года, смелого и безрассудного. Джонни — ровесника, всегда готового рискнуть. И Андрея. Он был самым младшим. Самым спокойным. Он никогда не говорил, но его молчание порой звучало громче слов. Они исследовали миры. Они искали себя. А потом... Они начали уничтожать. И не думали о последствиях. Пока однажды Смотрящий не явился к Междумирцу, тот начал защищать своих подопечных. — Они всего лишь дети. Смотрящий не хотел слушать. — Они — разрушители. Но Междумирец уговаривал его дать им шанс. Она воспользовавшись переполохм сбежали.

***

Смех не смолкал. Они сидели на остатках разрушенного мира, среди руин того, что когда-то было реальностью. Сначала страх сковывал их, осознание содеянного давило на плечи, но потом... Потом это стало казаться абсурдом. И они рассмеялись. Не от радости. От нелепости происходящего. От того, как глупо они выглядели — испуганные дети, загнанные в угол собственными поступками. Они смеялись долго. Иногда, встречаясь взглядами, снова поднимали голову к небу и разражались новым приступом веселья. Отчаяние смешивалось с облегчением. В какой-то момент их смех стал тише. Они всё ещё улыбались, но внутри уже осознавали: пора возвращаться. Первым заговорил Джонни. — Ну что, парни, кажется, на сегодня с нас хватит. Лололошка посмотрел на него, глаза всё ещё блестели от смеха, но в голосе слышалась серьёзность. — Уже уходишь? Джонни пожал плечами. — Незаконченные дела. Пора разобраться с ними. Фиксплей громко выдохнул, потягиваясь. — Ага, у меня тоже есть кое-что, что нельзя откладывать. Ло молча кивнул. Они понимали друг друга без слов. Фикс поднялся, встряхнул руки, словно прогоняя последние остатки расслабленности, и ухмыльнулся: — Только не натвори глупостей, пока нас не будет, Шарфик. Лололошка лишь усмехнулся в ответ. Фиксплей махнул рукой и исчез, оставив после себя лишь рассыпающиеся золотые искры. Джонни задержался на мгновение. Подошёл ближе, хлопнул Ло по плечу и заговорщически прошептал: — Не скучай слишком сильно. А потом, рассмеявшись, шагнул в пустоту и растворился в воздухе. Лололошка повернулся к Андрею. Тот молчал, но в его взгляде читалось многое. Подойдя ближе, он обнял Ло — коротко, но крепко. Лололошка на секунду замер, а потом ответил тем же. Когда Андрей отступил, он лишь кивнул. И исчез. Ло остался один. Вокруг простирался новый мир, рождённый ими. Тёплый ветер пробежался по траве, унося с собой остатки их смеха.

***

Лололошка долго брёл по миру, созданному ими, не зная, куда ведут его ноги. Он просто шёл вперёд, не думая, не размышляя, не останавливаясь. Тишина. Ветер мягко касался его кожи, проносился сквозь одежду, ласково трепал волосы, но в этом прикосновении не было тепла — лишь напоминание о том, что он теперь один. Так он думал. Шаг за шагом, пока перед ним не открылась поляна. Она была прекрасна. Синие хрустальные розы — редкие, утончённые, почти нереальные. Они мерцали под мягким светом, будто вобрали в себя отражение ночного неба. В их лепестках играли блики, словно там скрывались звёзды. Посреди этой волшебной красоты стояло одинокое дерево. Высокое, крепкое, с раскидистыми ветвями. Оно было здесь, как и он, одно. Лололошка подошёл ближе и присел у его корней. Откинулся на ствол, закрывая глаза. Грудь сдавило. Друзья ушли. Он остался совсем один. Тишина была такой глубокой, что казалось, будто мир замер, растворился в ожидании чего-то неотвратимого. И вдруг... — Ну приветик, симпатулька. Тёплый, мягкий, шелковистый голос прозвучал у самого уха. До боли знакомый. Тот, который он не мог спутать ни с чем. Холод пробежал по спине, сердце пропустило удар. Лололошка резко обернулся. Перед ним стоял Джон. Улыбался — нежно, мягко. Но в его глазах светилась тоска, та, что невозможно скрыть ни одной улыбкой. — Ну куда же ты от нас убежал? — Голос его был таким же ласковым, будто он не хотел спугнуть свою жертву. — Мы очень сильно скучали. Грудь сжалась сильнее. Лололошка застыл всего на миг, но затем шагнул вперёд и кинулся в объятия брата. Тот обнял его крепко, как раньше. Ло знал, что не должен был скучать. Ведь рядом были друзья. Наставник. Новая жизнь. Но ничто не могло затмить пустоту, которая грызла его изнутри всё это время. И теперь она заполнялась. Внезапно он почувствовал, как его обнимают ещё раз — сзади, осторожно, но крепко. Он вздрогнул, но тут же понял, кто это. Вививилка. Значит, он тоже здесь. Ло закрыл глаза, тяжело выдыхая. Их руки были тёплыми. Такими тёплыми... Они не причинят ему вред. Не причинят же?