Узы судьбы

(Влад)

Быть омегой в мире, где правят альфы — то еще испытание. Сколько себя помню, я всегда был «не таким»: слишком тихим, слишком чувствительным, слишком… омежьим. В детстве надо мной смеялись сверстники, обзывали «неженкой» и «слабаком». В юности — избегали и шептались за спиной, мол, не по статусу альфе водиться с омегой. А став взрослым, я столкнулся с дискриминацией и предвзятостью на каждом шагу. Мой отец, потомственный альфа, никогда не скрывал своего разочарования мной. «Будь я проклят, если мой единственный сын окажется никчемной омегой», — любил повторять он. И каждый раз его слова жалили меня в самое сердце. Я так старался стать сильнее, независимее, увереннее в себе. Но, видимо, не судьба. Папа-омега, родивший и воспитавший меня, пытался поддерживать как мог. Но его забота и утешения лишь сильнее напоминали мне о моей ущербности в глазах общества. Я знал, что он любит меня. Но еще я видел грусть и обреченность в его взгляде каждый раз, когда отец срывал на мне свое недовольство. Папа понимал, что не может защитить меня от этого жестокого мира. Никто не мог. Я сбежал из дома в шестнадцать. Просто собрал свои нехитрые пожитки, оставил короткую записку и ушел навстречу неизвестности. Тогда мне казалось, что хуже уже не будет. Как же я ошибался… Следующие несколько лет я жил где придется и перебивался случайными заработками. Ночевал на вокзалах и в дешевых хостелах, питался объедками из мусорных баков, стирал одежду в общественных туалетах. Каждый день я боролся за выживание, каждую ночь — со страхом и чувством безнадежности. Я задыхался от одиночества, тосковал по теплу и заботе, мечтал о том, что когда-нибудь встречу того, кто примет и полюбит меня таким, какой я есть. Глупые, наивные мечты. Нельзя сказать, что такая жизнь была легкой. Но по крайней мере я был волен распоряжаться собой. По крайней мере, так мне казалось. Постепенно я научился скрывать свой истинный статус. Подделал документы, сменил имя, стал выдавать себя за бету. Это давало некоторые преимущества, хоть и не сильно облегчало жизнь. Меня по-прежнему не воспринимали всерьез, но хотя бы не домогались и не смотрели как на бесплатное развлечение. Когда мне исполнилось двадцать, один знакомый бета помог устроиться курьером в небольшую компанию. Работа была простая, но отнимала все силы и время. Зато позволяла снимать крохотную комнатушку на окраине и сводить концы с концами. Я почти поверил, что худшее позади. Но потом грянул экономический кризис, и меня сократили в числе первых. Страх и отчаяние снова подступили к горлу. Неужели опять на улицу? Неужели все мои старания и жертвы были напрасны? Как раз тогда приятель подсказал мне о вакансии в «А&M Корпорейшн» — молодой, но стремительно развивающейся компании. Они искали ассистента в отдел маркетинга. Только вот загвоздка — начальниками были два брата-альфы. Я раздумывал несколько дней, прежде чем решиться отправить резюме. Терзался сомнениями, стоит ли игра свеч. Годы скитаний и лишений научили меня не доверять альфам, опасаться их. Но перспектива снова оказаться на улице без гроша в кармане пугала еще больше. В конце концов, чего мне было терять? Кроме остатков гордости и самоуважения. В день собеседования я тщательно отутюжил свой лучший (и единственный) костюм, уложил волосы и даже выпросил у соседа-беты каплю его фирменного одеколона. Главное — не выдать себя. Держаться уверенно, смотреть в глаза, не ронять тестостерон в голосе. Просто еще один бета в толпе соискателей. Я повторял эти слова как мантру, пока ехал в офис, но тревога все равно скреблась под ребрами. Предчувствие чего-то неотвратимого, пугающего и волнующего одновременно. Когда меня пригласили в кабинет, я на секунду замер перед дверью, пытаясь унять колотящееся сердце. Затем глубоко вздохнул, расправил плечи и шагнул внутрь. Навстречу своей судьбе. Александр и Максим сидели за широким столом, в одинаковых позах подперев подбородки руками. Я сразу понял, кто есть кто, хоть они и были похожи как две капли воды. От Александра веяло силой и властностью, от Максима — сдержанностью и проницательностью. Но взгляды у обоих были хищные, оценивающие. Будто раздевали меня и препарировали изнутри. — Присаживайтесь, — бархатным голосом произнес Александр, указывая на стул напротив. От звука его голоса по моей коже побежали мурашки. Я повиновался, чувствуя, как подгибаются колени. По спине пробежал холодок, во рту пересохло. Инстинкты вопили об опасности, но отступать было поздно. — Итак, Влад, — Максим откинулся на спинку стула, сверля меня ледяными голубыми глазами. — Расскажите нам, почему вы хотите работать именно в нашей компании. «Потому что мне больше некуда идти», — едва не сорвалось с моих губ. Но я вовремя прикусил язык. — Я восхищаюсь вашими достижениями и корпоративной культурой, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Уверен, что смогу привнести свой вклад и получить бесценный опыт. Александр хмыкнул, обменявшись с братом красноречивым взглядом. Я почувствовал, как краска заливает щеки. Неужели я сказал что-то не то? — Бесценный опыт, говорите? — промурлыкал Александр, чуть наклоняясь вперед. Его ноздри затрепетали, будто он принюхивался. — И какого рода опыт вы рассчитываете получить? Двусмысленность вопроса повисла в воздухе. Я почувствовал, как горят уши. Что он имел в виду? Неужели намекает на… Нет, не может быть. Я сглотнул ставшую вязкой слюну. — Профессиональный, разумеется, — выдавил я, отводя взгляд. — Уверен, в вашей компании я смогу вырасти как специалист и реализовать свой потенциал. Максим хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, задержавшись чуть ниже пояса. — Потенциал, значит, — протянул он, и в его голосе мне послышалась насмешка. — Что ж, это интересно. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что происходит? Почему они так себя ведут? Словно… словно почуяли, кто я на самом деле. От этой мысли мне стало трудно дышать. Следующие полчаса превратились в пытку. Вопросы с подвохом, намеки, переглядывания, ухмылки. Я весь взмок, пытаясь сохранять самообладание и не выдать себя. Но братья, кажется, видели меня насквозь. Они играли со мной, как коты с мышью, то подпуская ближе, то отталкивая. И в какой-то момент я понял, что упустил нить разговора, увяз в собственных эмоциях и страхах. — Ну что ж, Влад, — подытожил Александр, когда я в очередной раз замялся с ответом. — Думаю, на сегодня достаточно. Мы сообщим вам о нашем решении в течение недели. Уже за дверью я услышал обрывок их разговора. — Нам нужно взять его, — говорил Александр. — Такой потенциал нельзя упускать. — Согласен, — отвечал Максим. — Будет интересно приручить этого омежку. У меня потемнело в глазах. Они знали. С самого начала знали, кто я. И приняли на работу не за профессиональные качества, а чтобы… чтобы что? Использовать, унизить, сломать? Я со всех ног бросился прочь из этого проклятого офиса. Сердце колотилось, в висках стучало, горло сдавило спазмом. Влад, ты идиот. Ты сам полез в пасть к волкам. И теперь тебе не скрыться, не спастись. Но даже в тот момент, сквозь страх и панику, я чувствовал странное, болезненное возбуждение. Словно часть меня, глубоко запрятанная, дикая часть, ждала, предвкушала эту охоту. Эту игру, в которой я заведомо проиграю. И следующие недели только подтвердили мои худшие опасения и тайные надежды…