Узы судьбы

(Александр)

Александр медленно выплывал из объятий сна, постепенно осознавая ощущения собственного тела. Тяжесть чужой руки поперек груди, горячее дыхание, щекочущее шею… Стоп, что? Распахнув глаза, он резко повернул голову, встречаясь взглядом с сонными голубыми глазами Максима. — Какого черта? — пробормотал Александр, пытаясь сообразить, как они оказались в одной постели. — Где Влад? Максим, кажется, тоже начал приходить в себя. Он нахмурился, обводя комнату рассеянным взглядом. — Похоже, наш омежка сбежал, — наконец констатировал он, усмехнувшись. — Испугался утренней неловкости? Александр раздраженно хмыкнул, высвобождаясь из объятий брата и садясь на кровати. Он чувствовал странную смесь удовлетворения и разочарования. Воспоминания о прошедшей ночи постепенно всплывали в памяти, посылая волну жара по телу и заставляя член наливаться и твердеть. О, это был незабываемый вечер! План сработал как по нотам. Влад, одурманенный алкоголем и откровенными знаками внимания, сам прильнул к нему во время танца, призывно прижимаясь всем телом. Его глаза лихорадочно блестели, зрачки затопили радужку, а с приоткрытых покрасневших губ срывалось частое дыхание. Александр тогда не удержался. Впился в этот манящий рот жестким поцелуем, одновременно выискивая взглядом Максима. Брат, заметив их, тут же оказался рядом. Вдвоем, не сговариваясь, они увлекли податливого Влада в укромный уголок, прочь от любопытных глаз. Дальше все слилось в один вихрь звуков, запахов и ощущений. Лихорадочное срывание одежды, судорожные прикосновения, хриплые стоны. Александр терзал губы и шею Влада, упиваясь его покорностью. В то же время Максим опустился на колени, стягивая брюки омеги и высвобождая его возбужденный член. Они ласкали Влада в четыре руки, доводя до исступления. Александр впился жестким поцелуем, глуша крик, когда Макс взял в рот напряженную плоть. Перед глазами потемнело от ослепительного желания обладать, подчинить, раствориться в омежьем жаре. Разгоряченные, на грани, они с трудом оторвались друг от друга. Сквозь пелену возбуждения Александр расслышал, как Максим предложил уединиться и продолжить у них дома. Влад только поскуливал и жался к ним, захлебываясь стонами. Выскользнув из клуба, они поймали такси и всю дорогу целовались на заднем сидении, не в силах оторваться. В квартире страсть вспыхнула с новой силой. Они добрались до спальни, на ходу избавляясь от остатков одежды. А потом был сумасшедший танец сплетенных тел. Укусы, засосы, царапины — метки собственничества, клеймящие бледную кожу. Протяжные крики Влада, когда они входили в него, растягивая, заполняя, подчиняя. Звериный рык альф, когда омега стискивал их, принимая все глубже. Безумная дробь трех сердец, частое дыхание и шлепки влажной от пота кожи. Александр не знал, сколько раз они брали Влада тогда — по очереди и одновременно. Омега выгибался, всхлипывал, кричал, но тянулся за лаской, отдавался самозабвенно и жадно. А братья упивались его жаром, покорностью, сводящими с ума стонами. Александр ни с кем и никогда не испытывал ничего подобного. Это была не просто физическая разрядка, но что-то намного более глубокое и значимое. Словно он обрел недостающую часть себя. На этой мысли удовлетворение прошедшей ночью растаяло как дым. Александр стиснул зубы, с трудом подавив раздраженный рык. Влад не должен был сбегать после всего, что между ними произошло! Неужели он не понимает, что теперь принадлежит им безраздельно? — Надо найти его, — процедил Александр сквозь зубы, поднимаясь с постели. — Объяснить, что к чему. Маленький глупый омежка, неужели он думает, что сможет так просто сбежать? Максим окинул его долгим странным взглядом. На его лице промелькнуло какое-то непонятное выражение, прежде чем брат произнес с расстановкой: — Не думаю, что давление и принуждение — лучший способ наладить отношения после такой ночи. Влад, должно быть, напуган и смущен. Ему нужно время, чтобы все обдумать. — К черту время! — взвился Александр, меряя комнату злыми шагами. — Омега должен знать свое место. Раз уж он лег под нас, то теперь обязан… — Что? — резко оборвал его Максим, тоже вставая с постели. В его обычно теплом взгляде плеснуло льдом. — Обязан что, Александр? Стать нашей послушной игрушкой? Твоей течной сукой? От этих слов Александра будто ледяной водой окатило. Он замер, удивленно уставившись на брата. За всю жизнь Макс ни разу не повышал на него голос, не говоря уже о том, чтобы открыто оспаривать его решения. Что это с ним? — Ты сам не понимаешь, о чем говоришь, — напряженно произнес Александр, пытаясь совладать с нарастающим гневом. — Влад теперь наш. И он должен это принять. — Наш? — зло усмехнулся Максим, скрещивая руки на груди. — Или твой? Очередной трофей в коллекции великого Александра? Когда ты уже поймешь, что Влад — не вещь, которой можно обладать. Он живой человек с чувствами и желаниями. — И его желания очень красноречиво проявились этой ночью, — огрызнулся Александр, тоже складывая руки на груди. — Не заметил, чтобы он жаловался, когда мы имели его снова и снова. Максим дернулся как от удара. На его скулах заходили желваки, а глаза угрожающе сузились. — Похоть и страсть — не то же самое, что истинная привязанность, — процедил он. — Неужели ты не заметил, с какой нежностью и лаской Влад отзывался на мои прикосновения? В то время как тебя заботил лишь собственный кайф! Теперь настала очередь Александра вздрогнуть. Слова Макса ужалили болезненно и точно в цель. Неужели брат прав, и он действительно думал лишь о себе? Но нет, он ведь тоже старался доставить Владу удовольствие! Разве не в этом смысл отношений альфы и омеги? — Я понимаю, что тебе хочется верить в какие-то высокие чувства, — пренебрежительно хмыкнул Александр, пряча растерянность за сарказмом. — Но кого ты обманываешь, Макс? Истинная природа отношений альфы и омеги — страсть и подчинение. И чем раньше Влад это примет, тем лучше для всех. Максим смотрел на него долгим, испытующим взглядом. На его лице за льдом злости плескалась странная смесь жалости, горечи и разочарования. — Когда-нибудь ты поймешь, как сильно ошибаешься, — тихо произнес он. — И я искренне надеюсь, что не будет слишком поздно. Потому что Влад достоин настоящей любви, а не твоих извращенных представлений об отношениях. С этими словами Максим подхватил с пола свою одежду и стремительно вышел из спальни, оставив Александра наедине с поднимающейся волной гнева и обиды. Да как он смеет так с ним разговаривать? Учить уму-разуму, ставить под сомнение его решения? Ни за что на свете он не позволит брату встать между ним и Владом! Стиснув кулаки, Александр с рыком впечатал кулак в стену. Глухой удар не принес облегчения, лишь отозвался тупой болью в костяшках. Плевать. Куда больнее жгла уязвленная гордость и странная, непривычная горечь, когда он вспоминал осуждение в глазах Макса. Но хуже всего было непрошенное, закравшееся глубоко внутрь сомнение. А вдруг брат прав? Вдруг своей напористостью и грубыми замашками он оттолкнет Влада еще сильнее? Одна мысль об этом причиняла почти физическую боль. «Нет, я не могу его потерять», — с неожиданной тоской подумал Александр. — «Только не Влада». Эта мысль напугала своей иррациональностью. С каких пор какой-то омега стал значить для него так много? Неужели одна страстная ночь могла все перевернуть с ног на голову? Или, может, эти чувства появились намного раньше, а он просто отказывался их замечать? Обессиленно опустившись на край кровати, Александр обхватил гудящую голову руками. Он чувствовал себя потерянным, разбитым и донельзя запутавшимся. Привычная реальность рушилась на глазах, обнажая то, чему он отчаянно не хотел давать названия. Неужели это и есть любовь? Болезненная, неконтролируемая, выворачивающая наизнанку. Так непохожая на простое и понятное желание обладать. Александр чувствовал, как внутри него борются гордость и стремление защитить свое, подмять и подчинить. Но постепенно их голоса слабели, уступая место чему-то новому и пугающе хрупкому. Он хотел, чтобы Влад был счастлив. Хотел видеть его улыбку, слышать смех, чувствовать ласковые прикосновения. Хотел засыпать и просыпаться рядом, делить на двоих радости и печали. Узнать и полюбить его — настоящего, а не просто покорного омегу в своей постели. От этого откровения дыхание перехватило, а сердце зашлось в бешеном ритме. Александр никогда раньше не испытывал ничего подобного. Такого всепоглощающего, острого, щемящего чувства. Так вот ты какая, любовь… Он со стоном уткнулся лицом в ладони. Что же теперь делать? Как вернуть Влада, заслужить его прощение и доверие? Кажется, впервые в жизни Александр не знал, как поступить. Но одно он понимал предельно ясно. Если он хочет сохранить Влада и обрести настоящее счастье — пора меняться. Учиться слушать и понимать, а не подавлять. Поддерживать, а не требовать. Любить, а не присваивать. С тяжелым вздохом Александр поднялся на ноги. Нужно найти Влада и попробовать поговорить. Объясниться, извиниться, сказать о своих истинных чувствах. А потом долго и упорно доказывать, что он достоин второго шанса. Путь предстоял нелегкий. Но Александр был полон решимости. Влад стоил того, чтобы меняться и бороться. И плевать на уязвленную гордость и статус альфы. Ради настоящей любви можно и нужно рискнуть всем.