Он - мой наркотик

Он был тем, кто меня презирал. Был тем, кто ненавидел меня. Но был тем, кто любил меня. И кого любил я. Он - тот, из-за кого моё сердце бьется чаще, а дыхание учащается. Он тот, из-за кого я всё ещё дышу. Он - мой наркотик. - Быстрей, ты слишком медленный. Очередной упрёк, которых за день можно услышать несчитанное количество раз. Он смотрел куда-то в сторону, опираясь спиной о холодную стену, в ожидании, когда Йоичи наконец переоденет обувь и оденет тёплую курточку. - Допиздишься и я уйду домой. Чигири перевёл вопросительный взгляд на уже обутую фигуру, оглядывая его с ног до головы, после чего, подождав, пока растерянный взгляд, дожидающийся язвительного ответа, наконец поднимется на Хёму, улыбнулся и накинув сумку с длинным ремнём на плечо двинулся в сторону выхода. - Дерзай. Чёрт. Он снова издевается. Исаги до скрипа стиснул зубы, сдерживая желание ответить ему. Быстро застегнув шкафчик Йоичи пулей вылетел из раздевалки направляясь в сторону выхода, возле которого покоился Чигири, в ожидании любимого. Любимого? В полне возможно. Всё, что сейчас происходит, случилось вследствии этой любви. Любви, перерастающей в ненависть и презрение. Но действительно ли он ненавидит его? Действительно ли он так относится к Йоичи из-за ненависти, а не из-за неутолимого желания вновь оказаться самым важным для него человеком, вновь оказаться тем, в чьих объятиях он утопает, вновь быть тем, кто дарит ему свои поцелуи по утрам? Любовь - не то, в чём Хёма действительно хорош, но для него он старался как мог. Так что же случилось? Что разрушило то, ради чего оба были готовы пойти на любые жертвы, то, что они заботливо выстраивали по кирпичикам, грели под сердцем долгие годы и питались этим теплом? Чигири любит Исаги. Любит сильнее всего на свете. В мире ещё не родился человек, который смог бы стать ему дороже и роднее Йоичи. Любовь превратившаяся в ненависть - что может быть печальнее? Любовь на столько сильная, что разрывает его на кусочки, слишком больно ранит, ранит, оставляя глубокие шрамы на сердце, которые никогда не заживут. Любовь переросшая в зависимость - что может быть хуже? Видеть его каждый день, проводить с ним время - всё это с каждым разом все больше и больше рвало сердце Хёмы на кусочки, но отказаться от него он не мог. Он не мог признать того, что детская любовь могла исчерпать себя, ибо это далеко не так. Как бы ему не было тошно при виде Йоичи - он никогда не отпустит его. Исаги считал, что они не подходят друг другу. Считал, что эта любовь приносит обоим лишь боль. Сплошные разочарования и отчаяния. Но Чигири, словно сильнодействующий наркотик, дурманящий его разум всё больше после каждого употребления. Чем больше он пробовал, тем никчёмнее ощущал себя. Просыпаясь после очередной ночи проведённой с Хёмой и смотря на себя в зеркало Исаги было мерзко смотреть на себя. Было мерзко ощущать фантомные касания на своём теле. Было отвратительно видеть и чувствовать множество оставленных им укусов, идущих по всему его телу длинными дорожками, от которых, буквально пару часов назад, Исаги таял, плавился и изгибался, идя навстречу каждому его касанию. Он не может назвать это любовью. Никогда не мог. Всё, что он чувствовал по отношению к этому парню он считал Чёртовой ошибкой. Но это была слишком сладкая ошибка. Та, о которой он никогда не будет жалеть, хотя смотря Чигири в глаза заявлял обратное. Чтобы это не было он никогда не хотел, чтобы по итогу все переросло в то, что происходит сейчас. Человек, с которым он провёл буквально всю жизнь внезапно начал его ненавидеть. Начал унижать и делать всё, чтобы тот возненавидел его в ответ. У него получилось. Получилось добиться этого, но те чувства, которые хранятся внутри Исаги, по сей день не дают отвращению взять верх. Даже если в один день Хёма перестанет хвататься за него и все же отпустит Исаги знает, что не сможет. Он будет бегать за ним пока ноги не сотрутся в кровь, и даже если сотрутся он продолжит идти за ним. Будет хвататься за любую возможность, лишь бы увидеть его, лишь бы вновь вкусить его. Он Чёртов зависимый. Чёртов наркоман, не в состоянии отказаться от сладостной дозы. Он понимает, что это убьёт его, что его сердце разорвётся в клочья без возможности восстановления. Но ему слишком хочется. - Ударь меня. - Что? - Ударь меня, придурок, заставь ненавидеть тебя еще больше, утопи меня в собственной ненависти. Исаги чуть ли не выл от боли, по швам разрывающей его тушу. Всё внутри горело, полыхало пожаром, но истинную причину он никогда не поймёт - боль ли тому виной, или же желание вкусить Запретный плод, это не имеет значение, ибо все возможные причины объединяет высокая фигура с презрением глядящая на Йоичи, опустившемся на колени. Он до боли сжал волосы, чуть ли не выдирая их клочьями, продолжая умолять о том, чтобы Чигири причинил ему боль. - Заткнись. Хёма опустился на пол перед ним. Чёрт, прекрати. Не вынуждай. Чигири не хочет. Он не хочет делать ему еще больнее. Чтобы то не было - любовь, зависимость, ненависть, он не сможет поднять на него руку, не сможет сделать ему больно, хотя сам прекрасно знает, что сейчас причиняет ему куда больше боли, чем если бы тот исполнил просьбу Йоичи. Сердце с бешеным ритмом колотилось, стук отдавался в ушах, мешая сосредоточиться. - Исаги, перестань. Чигири, сам того не замечая, перешёл на крик, в надежде, что тот наконец успокоится, но это ещё хуже отразилось на ситуации. Он стал тише, а просьбы о причинении боли стали реже. В конце концов он замолк, а из глаз хлынули слёзы. Слёзы боли. Слёзы отчаяния. Чигири распахнул глаза, ужасаясь тому, что наделал. Чёрт, да лучше бы он просто сделал то, чего Исаги так отчаянно добивался. - Эй, Исаги, извини меня. Он придвинулся ближе к дрожащей и съёжившейся фигуре, заключая её в объятия. Крепкие объятия. Вкладывая в них всё, что мог. Хёма поглаживал его по спине, переодически оставляя короткие поцелуи где придётся, будь то шея, висок, макушка или же щека. Немного отстраняясь он поднял лицо Йоичи на себя, утирая пальцами слёзы, скатывающиеся по щекам прямо на пол, оставляя еле заметные мокрые следы. Ему не нравится это лицо. Заплаканные раскрасневшиеся глаза, полные печали и отчаяния. - Чигири, что мне делать? Новая партия слёз хлынула из глаз ручьём, а сам Исаги чуть ли не кричал. Это так глупо. Боль, жгучая и ядовитая, отравляет его изнутри, выжигает органы, кости, мышцы, разрывает капилляры и вены, ему так плохо из-за него, и именно благодаря его присутствию становится легче. Йоичи уже совсем не понимал себя. Хочется оттолкнуть его, вмазать чем-нибудь тяжёлым, втоптать в землю, залить бензином и поджечь, чтобы вместе с разлетающимся по округе пеплом и серым дымом улетучилось и то, из-за чего Исаги так страдает, но наравне с этим хочется вцепится в его тело, впиться в обветренные губы, разодрать их ещё больше, облизать его кожу там,где только позволит сам Хёма и почувствовать его как можно ближе. Почувствовать его тепла, которого ему так не хватает. - Хёма, я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя всем своим сердцем. Я не хочу тебя видеть, не хочу, не хочу, не хочу. В глазах, таких грустных и печальных, блеснул мимолётный огонёк. Он и правда так сильно ненавидит его? В какой-то момент слёзы стихли, Исаги, словно кукла, замер, смотря на Чигири, смотря на то, как меняется выражение его лица, как в прекрасных глазах, в которых Исаги готов тонуть бесконечно, проглядывает сожаление. О чём ты, чёрт возьми, сожалеешь? - Но как бы сильно я ненавидел тебя я не могу перестать думать о тебе. Я не могу перестать наслаждаться тобой, твоим теплом. Я не могу перестать... Любить тебя. Мне так больно от этого, меня буквально разрывает, прошу, скажи, что мне с этим делать. Исаги уткнулся в его плечо, вновь начиная лить слёзы, солёные, отдающие ядом, что отравляют его изнутри. Неужели он наконец-то сказал ему это? - Прости меня. Чигири обвил его руками, прижимая по ближе к себе, поглаживая растрепанные тёмные волосы, приятно отдающие освежающим лаймом. Чёрт, почему все просто не может быть как раньше? Почему нельзя повернуть время в спять и не упустить того, что они потеряли? Почему судьба не может стать снисходительнее и дать им еще один шанс на то, чтобы быть вместе. - Я люблю тебя. Тихо прошептал Чигири, зная, что в порыве некой истерики Йоичи не услышит этих слов. Ему станет лишь хуже, если Хёма скажет это в лицо. Ему станет еще больнее. Как же тошно, но как же приятно находиться в его объятиях. Хёма прикрыл глаза, кладя голову на плечо Исаги. Со временем юноша вовсе затих. Он не издавал никаких звуков, будто вовсе его и нет здесь. Словно сумасшедший он, до слышимого треска ткани, сжимал чёрную кофту Хёмы. Больно. Очень больно. Обоим. Оба потерялись в своих чувствах, что смешались между собой, не давая юношам умиротворенно существовать в этом мире. Вместе. Они - заложники собственных чувств. Они причиняют друг другу боль, заставляют страдать и ненавидеть, но после зализывают раны друг друга, что сами и оставляют. Два наркомана. Два поехавших наркомана, страдающих, но продолжающих употреблять то, что сильно и очень заметно влияет на них. И возможно сейчас они на стадии принятия последней дозы, после которой сердце уже не функционирует, начиная замедляться, а после медленно и мучительно умирать вместе со всем организмом. Пусть даже и так. Пока они чувствуют тепло друг друга, без каких-либо примесей ненависти или же отвращения им хорошо. Больно, но хорошо.