Отражение Судьбы

      СССР скучающе развалился на диване. Он уже как десять лет перестал быть страной, и почти все его дети разъехались по своим странам. РСФСР, а точнее, Российская Федерация, почти не общался с отцом из-за работы. Хотя Союз его понимал. Он своими глазами видел и видит, что происходит в России. А в последнее время и сам Совет прервал все связи с сыном. Ну и он же сам недавно переехал в Ленинград Санкт-Петербург. Почему? Всё просто. Ему было некомфортно в новой Москве, тем более, что там почти всё напоминало ему о прошлом и о республиках. Теперь он такой же, как и остальные граждане: ходит на работу, не выделяется среди общества... К слову, к смартфону он ещё не до конца привык. Но тут большую роль сыграли его принципы.        Ну и вот он, пялясь в небольшой экран телевизора в свой единственный выходной, он, тяжко вздохнув, нехотя поднялся. Сидеть в тесной, прокуренной квартире желания не было, и он решил немного прогуляться по улицам родного города, в котором и провёл всё своё детство и юношество.        Вот Советский отворил подъездную дверь и вдохнул морозный свежий воздух. Осень - чудесная пора. По крайней мере, для коммуниста. Да, жил он в обычном старом районе. Здесь почти никогда никого не было, а если и проходил кто-то, то это был старик или рабочий. СССР направился к близлежащему парку, который за последнее время успел полюбить. Эти пожелтевшие невысокие аккуратные деревья, проложенные камнем тропинки и побеленные скамейки, казалось, заменили ему семью. Только, в отличии от его детей, они не бросят его.       Союз, пройдя вглубь парка, уселся на скамью и блаженно закрыл глаза, закинув руки за голову. Где-то неподалёку группа подростков устроила «тусовку», но это не особо мешало Совету. Тем более, что он за век житья с 15 республиками уже привык к шуму. И всего через пару минут Совет уже погрузился в сон. 

***

      Открыв глаза, СССР не сразу осознал, где находится. Бело-коричневый потолок, огромные окна…        «Г-где я?» - пронеслось у него в голове.        В памяти вновь вспыхнули воспоминания об обычном вчерашнем дне и о скамье, на которой он и уснул. Так что он делает здесь?       И тут Союз, невольно взглянув на свои руки, в ужасе вскрикнул. Это были не его ладони.        Белые перчатки, тонкие когтистые пальцы, чёрная форма…        - Сука! - в ужасе заорал он и свалился с кровати, больно ударившись об пол, - Я что, в теле этой псины фашистской?!       Глаза его лихорадочно забегали по комнате. И тут он заметил огромное зеркало и, не долго думая, бросился к нему. И в отражении на него, конечно, смотрел Рейх собственной персоны. Только уже без присущей ему ухмылки, а со страхом и непониманием.        Несколько мгновений Совет неподвижно смотрел на себя, а точнее, на немца. В голове его быстрее пули пролетали разные мысли, каждая страшен другой. Но внезапно дверь в комнату распахнулась и внутрь заглянул… Германия. Советский и Герман встретились взглядами, и младший немец обеспокоено спросил.       - Vater, was war das für ein Geräusch? Geht es dir gut? (Отец, что это был за шум? С тобой все в порядке?)       Коммунист несколько мгновений молчал. Мозг его наотрез отказывался соображать и переводить сказанное, но вид его говорил сам за себя. ФРГ подбежал к оцепеневшему СССР, а точнее, для него это был нацист, и схватил того за запястье. И в этот миг что-то щёлкнуло в разуме Союзу и он неожиданно даже для себя выдернул руку из несильной хватки Германии. Герман несколько мгновений в недоумении смотрел на него, а после Совет стал медленно отступать, но почти сразу упёрся в стену.        «Чёрт… Только не это…» - подумал он. Младший немец попытался сделать шаг в сторону Советского, который в этот момент больше походил на дикого животного, запуганного охотниками. Коммунист невольно заорал.       - Verpiss dich! (Съебись!)        СССР ужаснулся своего же голоса. Тот словно пронизывал до костей. Ох… Как же он хотел бы больше никогда не слышать его.       ФРГ застыл. Но через несколько мгновений повторил попытку приблизиться к Союзу. И сейчас это стало уже по-настоящему бесить Совета. Он оказался в теле своего злейшего врага, а к нему лезут, словно он маленький потерявшийся ребёнок. Советский смерил Германию взглядом, не предвещающим ничего хорошего. И, кажется, Герман всё-таки сдался. Он что-то сказал, что коммунист уже не слушал его. И, вновь оказавшись наедине с собой, СССР внезапно почувствовал… Вину?..       Он наорал на ФРГ, который всего лишь волновался за близкого ему человека. Но почти сразу Союз отбросил эти мысли. Надо понять, что именно произошло, и как он с уличной скамьи перенёсся в Германию, ещё и так «удачно».       Совет стал мерить комнату шагами, сложив руки за спиной. Ушибленный при падении с кровати висок болезненно пульсировал, но он не обращал на это внимания. Советский перебирал в голове всё произошедшее, но картина не складывалась ни в какую.        - Блять! - сорвалась он и со всей силы ударил кулаком об тумбочку. Ножка её обломилась и предмет мебели покосился. Хотя коммунисту не было до этого никакого дела. Лишь добавилась боль в костяшках, и теперь уже не замечать её было нельзя. И лишь, когда отчаяние и ярость утихли, СССР устало опустился на кровать. Может, дело не в чём-то внешнем, а в нём?       «Нет!.. В любом случае надо понять, как вернуться в своё тело,» - уже спокойно начал размышлять он.        И тут взгляд его зацепился за стопку бумажек, которых он не заметил ранее. Некоторые были старыми и обшарпанными, а другие же совершенно новыми. Любопытство в миг взяло верх и Союз, чуть пошатываясь, подошёл к неожиданной находке. Это были рисунки, по-видимому принадлежавшие Рейху, а точнее, уже Совету. Часть из них была детской, но, вместо простых, присущим детям рисунков, это была какая-то психоделика. Оторванные головы, неизвестные монстры, Германская Империя в виде беспощадного убийцы…        Советскому стало не по себе от этого. Он прекрасно помнил, как рисовали его республики, но, видно, немец был совершенно другим… Немного прождав, коммунист всё же решил перейти к другим, более «молодым» рисункам. Впрочем, результат был тем же, разве что стало более реалистично… Не удивительно, что «фюрер» вырос таким ублюдком.       Но тут СССР взял в руки очередное «художество» и оцепенел. Там был изображён он. Но только, в отличии от всех прочих рисунков, Союз был абсолютно нормальным. Это было ужасно странно.        Но, спустя около минуты тяжёлых раздумий и попыток пробраться в память нациста, Совет смирился и, уложив всё в прежнюю груду, медленно поднялся. Может, стоит поискать плюсы?        Он сможет побольше узнать о жизни фрица после поражения, да и отдохнуть от гнетущей атмосферы питерского дома.        И вот, поднявшись с колен, Советский неторопясь направился в коридор. Дом он не знал от слова совсем, но надеялся, что случайно не откроет дверь той же самой кладовки, или чего похуже. Но в этот раз удача была на его стороне, и коммунист вскоре вышел на кухню, где на диване, тревожно накручивая локон волос на палец и грызя яблоко, сидел Герман. Младший немец через пару мгновений заметил новоприбывшего и вскочил на ноги.        - Reich, geht es dir gut? (Рейх, ты в порядке?) - воскликнул он.       СССР чуть потупил взгляд. Да, он уже успел пожалеть, что нее держал себя в руках. Теперь проблем ещё больше. Но делать нечего.        - Д… Ja (Да) - проговорил он, чуть не сказав это на русском. Оставалось только надеяться, что ФРГ не услышал этого.        Но Германия лишь неторопясь подошёл к Союзу, и приложил обратную сторону ладони к его лбу. Почему-то странное тепло разлилось по телу Совета в этот момент… Даже такого морального урода, как нациста до сих пор любит сын. А что он? Советского бросили при первой же возможности.       - Bist du sicher, dass es dir gut geht? (Ты уверен, что у тебя всё хорошо?) - заботливо спросил Герман, и коммунист отстранённо кивнул. Детская обида поселилась в его душе, не давая вдохнуть полной грудью. Несправедливо.        СССР, словно сквозь сон услышал голос ФРГ.       - Dann werde ich... ich zur Arbeit gehen. Wenn etwas passiert, schreiben Sie! (Тогда я… Я пойду на работу. Если что-то случится, то пиши!)        «Ах да, он же у нас отменный трудоголик. Ладно, на одну проблему меньше… Наверное,» - подумал Союз и, до сих пор не говоря ни слова, кивнул.        Германия нехотя направился в свой кабинет, вновь оставив Совета одного. А СССР же устало повалился на диван. За что ему всё это?.. Сначала бросили дети, а сейчас он вообще оказался в теле этой гадины. Но делать уже нечего.        Союз дождался, пока входная дверь закроется, и Герман всё же уйдёт на Собрание. Наконец-то он один. Теперь было время всё осмыслить. Но, не успел Совет и начать хоть что-то делать, как с книжной полки неожиданно упала какая-то немецкая книга.       Советский вздрогнул. Уж очень это походило на дешёвый фильм ужасов, которые он частенько смотрел. И, тяжело вздохнув, он всё же поднял книжонку с пола, и на случайно открывшейся странице красовалась огромная надпись, написанная черными чернилами.              «GIB MIR MEINEN KÖRPER ZURÜCK!» (ВЕРНИ МНЕ МОЁ ТЕЛО!)       Но СССР лишь, злобно усмехнувшись, захлопнул книгу и вернул её на законное место.        - Ещё бы знать, как, - в пустоту проговорил он.       Ответа не было, хотя, впрочем, и ладно. Не было сомнений, что это написал нацист. И от этого коммунисту хотелось как можно надольше остаться в этом теле, дабы насолить этой гадине. Он, насвистывая себе под нос любимую песню, направился наверх. Все тревоги каким-то «волшебным» образом рассеялись. Может, всё не так уж плохо. 

***

      В дверь постучали.                    - Угу, входите, - послышался голос хозяина, и в кабинет заглянул парень в очках-половинках и деловом костюме.        - Russland (Россия), ты не мог бы мне помочь?       - Да, конечно, Гер, - бодро воскликнул Рос, вставая из-за стола.        - Тогда… Может, после работы зайдём ко мне домой?        - Зачем?       - В общем, потом объясню, - чуть робко проговорил Германия, нервно теребя штанину рукой.        - Эм… Хорошо, - неумеренно ответил РФ.        ФРГ так и просиял. Он, поблагодарив чуть ошарашенного Федерацию, удалился. 

***

      Союз, закинув руки за голову, лежал на диване. Герман должен был вернуться только к вечеру, и за это время Совет успел уже более-менее привыкнуть к новому телу и перестал вздрагивать каждый раз, как проходил мимо зеркала. Но тем не менее, родная «оболочка» была куда лучше. Но разве он мог хоть что-то сделать? Даже если бы он хотел вернуть всё на круги своя, он просто не знал, как это сделать. Так что приходилось приспосабливаться.        Вот над городом уже опустились сумерки, и до Советского донёсся шум двигателя, заглохший около дома. СССР, немного подумав, всё же поднялся на ноги и двинулся к двери, которая сразу после его появления в прихожей распахнулась, и на пороге предстал Германия, а вместе с ним и… Россия.        Коммунист застыл. Зрачки его, и без того узкие, превратились в две щёлочки.        - Ч-что ты тут делаешь? - спросил Союз у Роса, даже забыв перейти на немецкий. Оба парня переглянулись, и во взгляде Германа читалось лишь «я же говорил».       «Твою ж мать…» - в отчаянии подумал Совет, понимая, что уже успел облажаться.        Он хотел уже было уйди от греха подальше, но тело не слушалось. Он лишь пристально смотрел на своего сына, которого не видел так много лет… А почему? Он же сам уже давно даже не пытался наладить с РФ отношения. Может, вправду проблема была в нём?..       - С каких пор ты на русском говоришь? - после неловкой паузы проговорил Федерация, чуть прищурив глаза.        Советский хотел что-то ответить, но мозг наотрез отказывался вспоминать немецкий, а вновь вякнуть что-то на родном ему языке было бы слишком глупо. Сердце бешено стучало.        «Господи, да что со мной?!» - только и смог подумать СССР.       На него вновь нахлынул тот же страх, что и утром в комнате. Коммунист осторожно попятился, а после бросился прочь.       - Стой!       - Halt! (Стой!)       В один голос воскликнули оба друга, но «виновника» уже и след простыл.

***

      Коммунист с грохотом захлопнул дверь и, провернув ключ в замочной скважине, сполз по стене на пол. Он, прижав колени к груди, схватился за волосы, попутно чуть не расцарапав кожу.       «Да что это такое?! Почему я веду себя, как последний трус?!» - чуть ли не заорал Союз. Внутри у него бушевал просто ураган эмоций, дыхание с хрипом вырывалось из груди.        «Может, это из-за того, что я в теле этого гада?.. Или это и вправду моя истинная сущность?»        И тут в дверь осторожно постучали.        - Рейх… Ой, то есть Reich, was ist passiert? (Рейх, что случилось?) - проговорил Россия.       Совет промолчал, но слёзы невольно нахлынули на глаза. Он хотел исправить всё. Лишь бы вновь оказаться вместе с сыном в своём теле… Хотя уже плевать на то, кто он. Просто хотелось избавиться от одиночества, не дающего ему покоя десять лет. Он должен рассказать правду.        - Прости, Рос, - прошептал он, но так, чтобы РФ его услышал.        Вновь повисло молчание. Федерация был мягко говоря в шоке. Он не понимал, что имеет в виду фриц, но совсем скоро вновь раздался голос.        - Простите, что не сказал раньше… Я не Рейх, - в этот миг Германия удивлённо охнул, - Я не знаю, как так получилось, но я СССР. Я случайно оказался в этом теле… Мне было одиноко, и, видно, это и было причиной.        Советский затих. Легче ему не стало, а даже только хуже. Что ему теперь делать? Он не знал, как вернуть всё, а теперь ещё и остальные знают о его магическом перемещении.        - Т-ты серьёзно? - непонимающе переспросил Россия, на что коммунист кивнул, пусть и видеть его не могли.        Но, не смотря на это, он чуть отстранился от двери и, с трудом приподнявшись, провернул замок в обратную сторону. Почти сразу после этого перед ним предстали Рос и Герман. РФ выглядел… Виноватым?..       Совет слабо улыбнулся, и в тот же миг он чуть ли не упал на шею своему сыну, заключив того в крепкие объятия. Федерация ошарашено замер. Всё таки выглядело это странно - «великий и могучий» Третий Рейх обнимает Россию, сына Советского Союза. Но все всё поняли. Когда контроль над телом вновь вернулся к Росу, он обвил руками Советского, пусть и в теле Рейха, и уткнулся в его плечо.        - Я люблю тебя, папочка, - прошептал он.        И в то же мгновение весь миг погрузился во тьму. СССР перестал хоть что-то чувствовать. Он словно погрузился в глубокий сон. 

***

      Коммунист рывком приподнялся и распахнул глаза. Он был в парке. Тело онемело от холода и долгого бездействия, щёки горели огнём. Но воспоминания с неимоверной быстротой пронеслись в его разуме.       Союз в отчаянии взглянул на своё тело. Это был он.        «Н-неужели это был просто сон?..» - чуть ли не плача, подумал он и невольно упал на колени.        - Нет… Нет, нет, нет НЕТ! - судорожно шептал Совет.        Всё только наладилось. Он только вновь увидел сына… И вот он здесь. Один, забытый богом и никому не нужный. Снова.        Прошло около двух минут, когда он всё же поднялся на окоченевшие ноги и, словно во сне, поплёлся домой. В душе его зияла холодная пустота. Куда более холодная, чем блокадная зима…       Советский сам не заметил, как оказался дома. В этот миг ему захотелось разнести всё к чертям. Вымести свою злость на всё вокруг. Но он, на удивление, сдержался. Лишь тёплые слёзы покатились по холодным щекам.       СССР, чуть пошатываясь, двинулся в свою комнату. Хотя… Может, стоит хотя бы попробовать вновь наладить отношения хотя бы с Россией?.. И, не долго думая, коммунист рывков оказался около телефона, но, только он разблокировал экран, как перед ним предстала целая груда уведомлений и пропущенных звонков. Это был сын.        «Неужто это не сон?..»       Союз дрожащей рукой ввёл пароль и и увидел ранее пустую переписку, которая сейчас была битком забита сообщениями. Пролистав их, Совет понял одно. Они вернулись в свои тела. Почему-то Советский чуть усмехнулся, представив, как Рейх просыпается, а к нему подбегают и принимают за СССР. Мда, лицо его явно было бы а-ля «какого хрена здесь вообще произошло».       И, простояв в оцепенении пару мгновений, коммунист всё же нажал на значок телефонной трубки. По помещению разнеслись гудки, эхом отдувающиеся в ушах Союза. Он чуть не выронил телефон, когда внезапно раздался возбуждённый голос Роса, сопровождающий фоновым шумом, по-видимому, машины либо поезда.        - Папа!!! - заорал в трубку РФ, и, дабы не оглохнуть от его ора, Совет чуть отстранил смартфон от уха, - Я так волновался, что ты не вернёшься!.. Прости, это я виноват. Надо было хоть немного времени уделять тебе… - уже с искреннем раскаянием добавил Федерация.       Но СССР лишь ласково улыбнулся, и с неимоверной любовью проговорил.        - Ничего. Я тоже виноват не меньше. Ну, главное, что теперь всё будет хорошо, - в голосе его слышалась твёрдая уверенность. Он, смахнув слёзы, о которых теперь остались только воспоминания, Союз, словно десять лет назад, предложил встретиться где-нибудь и всё обсудить.        - Конечно!.. И ещё раз прости… - с энтузиазмом провозгласил паренёк и, поспешно сказав, что скоро его станция и пора готовиться к выходу, сбросил трубку.        Наступившая тишина чуть угнетала после того разговора, но неописуемая радость и тепло уже разлились по телу Совета. 

Наконец-то жизнь его вновь обрела смысл.