Одобрен компаньоном ведьмы…

– Мне очень жаль, мисс, но, похоже, ваша память не вернётся. Увы, – пожилой врач уже не первый раз за их довольно частое общение улыбнулся Гермионе печальной, извиняющийся улыбкой, и слегка развёл руками. Впрочем, оценив огонь возмущения, мгновенно вспыхнувший в её глазах, невропатолог тут же поднял эти самые руки в знак поражения и поправил сам себя. – Нет, я абсолютно не утверждаю, что вам непременно следует опустить руки и просто сдаться, всего лишь научиться жить дальше «без прошлого», так сказать… А если когда-нибудь оно всё-таки к вам вернётся,  я уверен, вы без труда внедрите его в свою новую жизнь. Просто не нужно откладывать её на завтра, существовать в постоянном ожидании. Поймите, вы не потеряли саму себя, как вы говорите мне уже не раз. Вы всего лишь утратили память о тех событиях, которые сформулировали вас, как личность, сделали вас такой, какая вы есть сейчас, в нашем с вами настоящем. Только потому, что вы о них не помните, абсолютно не значит, что вы вдруг стали другой.  – Спасибо, доктор, – поднявшись из кресла для пациентов, расположенного на противоположной стороне стола от почтенного и явно повидавшего на своем веку многое, невролога, Гермиона поспешно подхватила сумочку и лёгкий пиджак. – Я непременно все это учту. – Увидимся через месяц? – и вновь улыбнувшись, правда, на этот раз с каким-то отеческим выражением на лице, доктор поднялся вслед за ней, протягивая руку для прощального пожатия. – И прошу вас, мисс Грейнджер, не сердитесь на меня. Просто наш мозг, его таинственные пути работы, память, в конце концов, всё это на сегодняшний момент ещё до конца не исследовано. Но главное даже не это, моя дорогая. У нас просто нет сейчас способов как-то на всё это влиять. То есть той самой волшебной палочки, взмахнув которой и отдав команду памяти вернуться, мы могли бы заставить её подчиниться. Но я очень надеюсь, что в следующую нашу встречу вы расскажете мне обо всех новых воспоминаниях, которые вам удалось создать за это время.  – Непременно, доктор, – и вновь Гермиона не спорила. Какой смысл? Этот врач был уже далеко не первым и даже не пятым, к которому она обратилась с того самого момента, когда узнала о своем диагнозе амнезии. Судя по всему, даже несмотря на сложности со своей памятью с не маловажным нюансом, что Грейнджер в упор не могла вспомнить, когда, где и чему она училась, разыскивать нужную информацию ей не доставляло огромного труда. Гермиона легко отыскивала все, что требовалось, инстинктивно отсеивая ненужное и лишнее.  И именно поэтому уже в первую неделю после возврата домой она составила себе внушительный список врачей, которые специализировались именно в вопросах амнезии. А потом буквально посетила их всех по очереди, вот только никто не смог предоставить ей так жаждуемого ответа или хотя бы способа продвинуться в желаемым направлении. В какой-то момент и после многочисленных исследований они все разводили руками, приходя к одному и тому же вердикту.  И если поначалу они все ссылались на время, необходимое на восстановление памяти, и даже давали какую-то надежду, что ей следует просто подождать, то по прошествии сперва недель, а потом и месяцев все приходили к одному и тому же диагнозу. Потеря памяти Гермионы практически наверняка была безвозвратной. Вот только сама Грейнджер не относилась к категории тех, кто легко сдаётся и готов смириться с неизбежностью. И поэтому с практически граничащим с безумством постоянством, день за днём Гермиона перелистывала небольшой альбом с фотографиями, который нашла в своем чемодане. Каждый раз вновь и вновь убеждаясь, что это «универсальное средство» – погрузиться в атмосферу, встречаться с друзьями или просто людьми из собственного прошлого в надежде, что они, как и фотографии, спровоцируют какие-то воспоминания, ведь именно такой механизм возврата памяти единогласно советовали ей абсолютно все специалисты – раз за разом не срабатывал.  Сколько бы Грейнджер не смотрела на старые фотографии из своей прежней жизни, сколько бы, словно мантру, не повторяла : «жизнь в Англии с родителями и братом, Гарри, отъезд на стажировку и работа за рубежом, инцидент, травма, я просыпаюсь в больнице…», - ничего не срабатывало. В голове по-прежнему царствовала абсолютная пустота, а самой Гермионе кроме сочувственно глядевшего ей в глаза огромного, рыжего кота, её постоянного спутника и компаньона, даже некому было пожаловаться.  Зато Крукс, ведь именно так едва увидев впервые и изумлённо округлив глаза назвал этого монстра Гарри, вот уже напротяжении всех этих месяцев практически не отходил от неё ни на шаг. Кот появился в её жизни абсолютно неожиданно, с громким мяуканьем однажды бросившись ей ноги во время ежедневных прогулок с Гарри после её возвращения из больницы. Гермиона изумлённо и даже немного испуганно отступила на несколько шагов назад, созерцая внушительных размеров рыжего монстра, но явно не успевший сориентироваться и полностью сбитый с толку появление животного, Гарри уже называл его по имени, а кот принялся кружить вокруг их ног и настойчиво тереться о колени.  – Крукс? Это ещё что за имя такое? И откуда ты его знаешь, Гарри? Это что, твой кот? – судя по всему, потеря памяти абсолютно не мешала Гермионе ни подмечать малейшее детали происходящего вокруг неё, ни задавать вопросы. Казалось, наоборот: теперь, не способная вспомнить довольно многого из своего прошлого, Грейнджер только удвоила напор в своей неустанной и нескончаемой тяге узнавать новые. Как и докапываться до правды, если верить Гарри, с лёгкой и немного печальной улыбкой на губах констатировавшего именно этот факт практически дословно в таких выражениях. – На самом деле, Гермиона, это твой кот, – почесав лоб в районе переносицы и машинально движением откинув челку, что на мгновение позволило Гермионе вновь обратить внимание на довольно странное родимая пятно над бровью брата, Гарри вздохнул и принялся объяснять. – На самом деле он у тебя был довольно долго, но за несколько дней до твоего отъезда исчез. А вот теперь судя по всему вернулся, и в самый подходящий момент. А если его имя кажется тебе странным, то как раз в этом ничего шокирующего лично для меня нет. Ты его когда-то назвала Крукшанкс, или уменьшительно – Крукс.  Мы с Роном сразу подумали, что имя уж слишком странное, но что тут поделаешь. Имя, как и кота, выбирала ты сама. – Понятно, – усмехнувшись, Гермиона опустилась на корточки и протянула руку к режему коту, которым моментально принялся ластится к девушке, громко уча и подставляя выгнутую в ожидании ласки спинку и пушистый хвост. – Назвала я тебя, похоже, сама, причины на то были исключительно у меня, ко мне и все вопросы, Пуша. Что ж, как говорится, так и запишем. Естественно, в тот день Крукс, которого Гермиона довольно часто ласково называла впоследствии Пуша, высоко подняв голову и гордо распушив хвост последовал в квартиру за ними. И больше её не покидал, хотя довольно часто у Гермионы складывалось впечатление, что кот понимал намного больше, чем ему кто-либо давал кредит. А порой Грейнджер просто могла поклясться,  что если бы ему кто-то позволил, он бы элементарно сопровождал её везде и повсюду. Ходил не только в ванную и душ, терпеливо дожидаясь, пока хозяйка почистит зубы или смоет душистую пену, но и следовал за ней на дневные пробежки, прогулки и даже на работу. Крукс так внимательно провожал её взглядом каждый раз, когда Гермиона направлялась к двери, что в голову волей-неволей закрадывались именно такие мысли.  А порой она внезапно замечала, как кот настораживается, предупреждающе распушив хвост и выгнув спину, при этом пристально вглядываясь в самые тёмные углы комнаты. И что ещё более удивительно – довольно часто Гермиона замечала, что сама невольно оборачивалась в том же самом направлении, вот только уже спустя несколько секунд в упор не могла припомнить, что именно привлекло её внимание.  Впрочем, она довольно часто в таких ситуациях отвлекалась на неожиданные визиты Гарри, словно по команде выбравшего именно такие моменты, чтобы навестить Грейнджер. И постепенно Гермиона логически предположила, что кот чувствовал приближение Поттера.  Впрочем, если Гарри её новообъявившийся компаньон жаловал, то к Рональду кот относился весьма отрицательно. И каждый раз, когда лучший друг её брата приходил в гости, поначалу – событие довольно частое, и лишь впоследствии (и в результате холодности самой Гермионы и её питомца) ставшее редкостью, Крукшанкс однозначно давал поднять, что рыжий его симпатией не пользуется. Что, в свою очередь, отнюдь не распространялось на его сестру и по совместительству супругу самого Гарри. Крукшанкс вообще быстро дал понять, что не просто разбирается в людях, но у него однозначно есть довольно сильное мнение, кого он считает достойным своей хозяйки, а кого – нет. И уж как-то так оказалось, что большинство претендентов на внимание Гермионы в глазах её питомца и компаньона этой чести не удостоились.  Гарри и Джинни находили это забавным, Рон предсказуемо раздражался, а Гермиона только пожимала плечами. В конце концов, она не могла отрицать, что в этом была полностью согласна со своим питомцем. И поэтому просто логически предположила, что каким-то образом  Крукшанкс чувствовал её собственное отношение, а потом уже не стеснялся высказывать его от собственного лица.  В отличие от собственной хозяйки, которая вела себя с собственными ухажерами отнюдь не так решительно и сжигать мосты не торопилась. Впрочем, с появлением в её жизни рыжего питомца,  она реально перестала чувствовать себя настолько одинокой, как раньше, и теперь уже не стремилась любой ценой и не глядя ни на что устраивать собственную жизнь. Словно кот умудрился заполнить ту самую пустоту, которую она ощущала с самого первого момента пробуждения в больнице, когда внезапно оказалось, что отныне её прошлое – тайна за семью печатями в первую очередь от неё самой. И именно поэтому Гермиона абсолютно не торопилась познакомить своего нового друга, как весьма многозначительно называла Драко Малфоя Джинни, с собственным котом. Конечно, их с Малфоем на данный момент связывают исключительно деловые отношения: Гермиона была его юристом, все вокруг почему-то реагировали на эту новость об их сотрудничестве довольно странно. И более того, сама Гермиона чувствовала какое-то непонятное волнение от одной только мысли, что Малфой должен сегодня встретиться с Крукшанксом.  – Ну же, Гермиона! Брось сейчас же, – мысленно отчитала саму себя Грейнджер, когда в очередной раз поймала себя на том, что, одеваясь для предстоящего вечера, насторожено оглядывается на собственного кота. – Словно боишься, что родственник не одобрит твоего парня! Ведь бред же полный! Драко всего лишь пригласил тебя на благотворительный вечер в обществе охраны животных, Ну, право слово! И нечего так сильно переживать по поводу и без. Деловая встреча и ничего более. После этой поучительной беседы с самой собой Гермиона, естественно, в душе не почувствовала себя переубеждённой, но, отказываясь признавать тщетность собственных уговоров, демонстративно отвернулась от кота и поспешила в спальню. Ведь в конце концов, деловая встреча или нет, но желание выглядеть идеально никто не отменял.  Малфой нажал кнопку дверного звонка так точно и именно в тот момент, когда Грейнджер, наложив последние штрихи макияжа выходила из ванной, словно и вправду каким-то волшебным образом знал, когда она будет готова. Впрочем, даже если мысль о волшебном способе, дававшем Драко возможность узнать, что она закончила свои приготовления, и посетила голову Гермионы, то уже через несколько мгновений она о ней и не вспомнила. И вместо этого, наскоро всунув ноги в лодочки на высоком каблуке, Гермиона поспешила открывать.  – Выглядишь просто умопомрачительно, – сходу протянув букет роз, улыбнулся Малфой. – А если учесть, что ты сегодня прихорашивалась для бездомных кошек и собак, которые пытаются найти себе новый дом или просто средства для существования приюта, то вот сходу и авторитетно заявляю: я прямо завидую этим бедолагам.  – Как остроумно, – демонстративно закатив глаза покачала головой Гермиона, при этом отлично понимая: ей очень приятен комплимент Малфоя, и более того, этот факт абсолютно не укрылся от внимания Драко. Одним словом, её притворное неудовольство и ирония никого не обманули. – Но вот я почему-то абсолютно уверена, что любой из них легко поменялся бы с тобой местами. Или во всяком случае не отказался бы разделить то самое твоё место с тобой. И к слову, а цветы зачем? Мы же договорились, что это всего лишь совместное посещение благотворительной функции. – Безусловно, – абсолютно невзирая на профессорские нотки в её голосе, невозмутимо пожал пожал плечами Малфой. – Можешь считать, что это знак благодарности от всех тех кошечек и собак, ради которых ты выглядишь «на все 100». Они заранее передают, насколько ценят все твои усилия и старания на их благо.  – И даже предпочтительный выбор цветов на этот случай тебе передали? – вновь не удержавшись,  Гермиона иронично скрестила руки на груди. – Серьёзно, Малфой? Розы? – А я никогда не утверждал, что бедолаги отличаются оригинальностью, – и вновь плечи Драко слегка дрогнули в лёгком, непринуждённом движении, вот только когда большинство знакомых Гермионой так поджимали плечами, они непременно выглядели растерянно. Но не Малфой.  В случае Драко этот универсальный жест неуверенности в себе умудрялся производить впечатление небрежной  снисходительности. Словно Драко соизволил снизойти до уровня своего собеседника, а пожатие плечами означало, что ему вновь приходится разъяснятьпрописные истины. – Поэтому и решили придерживаться традиционных и веками проверенных методов. А мой отец всегда меня учил, что белые розы – цветы универсальные и никогда не выходящие из моды.  – А каким ещё полезным вещам учил тебя твой отец? – Гермиона и сама не смогла бы сказать, почему именно эти слова непроизвольно сорвались с её губ.  И более того, даже если бы её спросили в лоб, она не смогла бы объяснить, почему они прозвучали с какой-то легкой издёвкой. Словно подразумевали совершенно другое, одновременно намекая, что далеко не всё из того, чему мог научить Малфоя его отец, она одобряет. Ведь в конце-концов, откуда Гермионе Грейнджер было знать Люциуса Малфоя? Она и с Драко-то познакомилась не так давно.  Впрочем, то настороженное выражение, которое мгновенно сверкнуло в глазах Малфоя, по логике вещей должно было её насторожить, вот только Гермиона уже в следующее мгновение совершенно о нём забыла. Как и о том, насколько внимательным взглядом наградил её Малфой перед тем, как отвести глаза и натянуто улыбнуться. Ведь несмотря на то, что Грейнджер и сама не смогла бы объяснить, почему с её губ сорвался именно этот вопрос, Гермиона слишком очевидно ожидала на него ответ.   – На самом деле, далеко не все всё из того, чему учил меня отец, оказалось не просто полезным, но даже отдалённо напоминавшим правду. Но вот в отношении цветов, и особенно белых роз, мне придётся признать: прав был сукин сын. И более того, именно за этот его совет я ему премного благодарен, им я не стыжусь пользоваться. Как и прилюдно отдавать отдавать отцу за него кредит.  – Что ж, можешь при встрече официально поблагодарить мистера Малфоя от моего имени, – вопреки самой себе, Гермиона внезапно ощутила, как кокетливая улыбка разливается на её губах, и поспешно опустила лицо поближе к букету, вдыхая изысканный аромат белых роз. – Букет на самом деле шикарный, а выбор цветов просто безукоризненный. И мгновенно смутилась, на каком-то инстинктивном уровне ощущая внутреннее сопротивление слетевшим с губ комплиментам отцу Драко. Но ведь у неё абсолютно не было никаких причин недолюбливать старшего мистера Малфоя? Неправда ли?  Впрочем, ощущение неловкости момента уже в следующую секунду было сглажено тревожным и требовательным мурлыканьем её кота, с обеспокоенным видом сейчас требующего внимания к себе. Крукшанкс не просто подавал голос, он при этом ещё и становился на задние лапы, одной из передних опираясь о колени своей хозяйки, а второй требовательно теребя подол дорогого платья.  – Ну что с тобой, – автоматически отбирая из-под острых когтей своего четвероногого и пушистого компаньона вечерний туалет, который несомненно потерпел бы полное поражение, приложи её кот хоть какие-то усилия, начала свою собственную возмущенное тираду Грейнджер, но её неожиданно прервал Малфой. Опустившись перед её котом на одно колено и слишком очевидно абсолютно не заботясь, если рыжая шерсть домашнего питомца Грейнджер сувениром их переговоров останется на баснословно дорогом костюме, Драко почесал кота под самой челюстью, одновременно приподнимая мордочку вверх и заставлял того смотреть себе в глаза, и довольно добродушно и, к огромному изумлению Грейнджер, серьёзно произнёс. – Не волнуйся, дружище, букет абсолютно безопасен. Сам проверял. Никаких усыпляющих или галлюциногенных веществ не подмешано. И вообще, торжественно клянусь вернуть твою хозяйку до полуночи в целости и сохранности.  Абсолютно не убеждённая, что подобные переговоры с котом могут увенчаться успехом, Гермиона уже была вполне готова в свою очередь переговорить с собственным питомцем, а точнее – аккуратно приподняв его вверх и удостоверившись, что острые когти её защитника направлены куда-нибудь подальше от собственного платья, отнести в другую комнату, Грейнджер просто застыла на месте, когда кот мгновенно успокоился. Внимательно слушавший Малфоя напротяжении его по меньшей мере странной речи, Крукс вдруг коротко мяукнул и отошел в сторону, впрочем, демонстративно не отводя при этом взгляд от Драко. Словно всем своим видом пытался дать понять, что хоть и услышал его аргументы, но вот поверит во всё только тогда, когда увидит свою хозяйку дома и до той самой обещанный полуночи. И то, на самом деле согласен дать расфуфыренному павлину (а Гермиона и сама не смогла бы сказать, почему именно эта аналогия сейчас сама напросилась в голову), исключительно по причине понимания: никто его с собой виде усатого няня не возьмёт.  – Глазам своим не верю, – меж тем покачав головой изумлённо произнесла Грейнджер. – А ведь ты с ним договорился. Нет, на полном серьезе:Крукшанкс тебя однозначно услышал и уступил, что само по себе довольно странно.  – Что, твой кот обычно ведёт себя так, словно в его обязанности входит ограждать тебя от любых неприятностей и опасностей? Ещё один рыжий защитник отыскался в твоей жизни? – произнёс Малфой довольно странным тоном, и на самое короткое из мгновений Гермионе показалось, что на самом деле ей нужно было реагировать именно на какой-то намёк об «ещё одном рыжем защитнике».  И более того, судя по всему сам  Крукшанкс уловил эту часть речи Малфоя, вот только Грейнджер абсолютно не смогла бы сказать, на что именно тот намекает. Ведь в конце концов, Драко даже не был знаком ни с Роном, ни с Джинни. Поэтому откуда ему знать, насколько все рыжее семейство Уизли её старательно опекает? Но вместо этого совершенно другое наблюдение сорвалось с её губ. – Знаешь, я просто не могу не отметить, насколько ты хорошо обращаешься с котами. Нет, я с серьёзно, – заметив, как Малфой уже открыл рот для ответа, словно пытался скромно приуменьшить этот комплимент, Грейнджер предупреждающе выставила вперёд руку. – Крукшанс на самом деле порой ведёт себя уж слишком странно, а кроме Гарри, никого из когда-либо заходивших сюда мужчин вообще не воспринимает. А ещё чтобы кого-то не то, чтобы принять, да просто не шипеть на них, распушив хвост или шерсть, это вообще отдельная история. А ты просто с ним поговорил, и он тебя понял. Даже не знаю, какой части удивляться больше. – На самом деле, ничего такого удивительного в этом нет, Гермиона. У моей матери всегда были к… – Малфой сделал небольшой паузу, словно споткнулся на следующем слове, но очень быстро сориентировался. Прочистив горло, словно в этом и была причина заминки, он продолжил. – Коты. У моей матери всегда были коты, и я прекрасно знаю, насколько они умные. Особенно такие вот, – Драко сделал небольшую паузу, неопределённо указав рукой на четвероногого компаньона Гермионы, словно вновь пытался найти подходящие слова, и продолжил. – Большие и рыжие. На самом деле это очень характерно для одной из пород, которая явно здесь подмешана. Но в любом случае, предлагаю отправляться. Твой фамильяр меня похоже принял, а если мы не хотим опаздывать, то нам нужно выезжать уже сейчас. И с этими словами, галантно протянув Гермионе её кашемировую накидку и сумочку, предусмотрительно оставленные на кресле, Драко приобнял Грейнджер за спину, недвухсмысленно направляя в сторону двери. И уже практически скрывшись на лестничной площадке, Гермиона одарила своего бессменного в последние месяцы компаньона внимательным взглядом. В очередной раз для себя отмечая, что, похоже, её кот и вправду одобрил Малфоя.