Отношения = говно.

Весна.

Рин ненавидит это время года. Слякоть, грязь. Сраные поющие птицы, парочки, попадающиеся ему на глаза, ручейки от растаявшего снега, так ещё и говно, которое всю зиму в нём пролежало. Мрак полный. Почему же он такой нелюдимый? Потому что ему становится тошно от одного вида на все эти сюсюканья, лучше бы вообще ничего подобного в жизни не видеть. Хочется блевать. И неважно, что в мае всё цветёт, греет солнце. Он бы хоть всю жизнь жил в ноябре. Где нет праздников и солнца, где нет этого ублюдского дня всех возлюбленных и нового года с Рождеством.

Ему не с кем праздновать. Он всегда один.

Наверное, так всё кардинально поменялось в его подростковом возрасте. Всё резко перестало иметь смысл, когда брат охладел к нему, оставил одного наедине с собой. Он тогда уехал учиться в другую страну, обещал, что вернётся, что они будут поддерживать связь. Со связью правда не совсем вышло... Но зато вернулся, как обещал. Собрал свои вещи, и, не сказав ни слова, ушёл. До сих пор Рин помнит тот обжигающе холодный взгляд, который был хуже самого ужасного оскорбления, произнесённого вслух. Уж лучше бы сказал, как ненавидит его. За что хотя бы. С того момента неокрепшее сознание младшего Итоши завершило своё формирование, превратившись в огромную глыбу льда, неприступную ни для кого и ни для чего. В школе он перестал общаться со всеми своими друзьями, а новых и не завёл, а с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Как не пытались поддержать Рина родители, к каким психологам не водили бы, абсолютно ничего не помогало. Он сверлил взглядом стены, не отвечая ни на один заданный вопрос. Рин рос и переставал контактировать с кем-либо без большой на то необходимости, а всё, что так болело у него в душе (впрочем, он даже перестал чувствовать эту боль), отражалось в зубрёжке различных предметов, обучении, которое нужно было бы ему для поступления в престижный вуз. И он поступил. Рин вырос действительно красивым, он нравился многим девушкам, но сам он не проявлял к ним никакого интереса, ему становилось тошно от их попыток сформировать какую-то связь. С ним пытались подружиться, но ему это было не нужно. Ему никто не был нужен. Шли годы. Он получил хорошую должность в престижной компании, жил в собственной квартире. Постойте, жил? Наверное, не совсем. Существовал. Он мог не есть несколько дней и не чувствовать голода, пить только кофе. Мог также спонтанно вспомнить про еду, и приготовить себе что-то пресное. Сладкое он вообще не ел. Как можно есть эту дрянь? Слишком. Слишком слишком. Мерзость. В его квартире всегда было чисто и одновременно пусто. Рин просто не знал, что такое беспорядок, он всегда клал вещи туда, где они должны лежать, даже об этом не задумываясь. Сухо и без эмоций. Обычная серая жизнь, это в его стиле. И уж точно никаких отношений, семьи тем более. Эти понятия в его голове могут вызвать лишь проблемы, а проблемы ему не нравятся, никогда не нравились.

Никогда, да?

Его жизнь шла таким чередом до определённого момента. Пока в его тихой и унылой жизни однажды не появился один человек.

– Так, в нашем дружном отделе пополнение! Прошу нового коллегу представиться.

– Ох, ну... Что вы, не стоило так. Меня зовут Исаги Йоичи, я трудолюбив и буду очень стараться. Надеюсь, мы с вами сможем найти общий язык.

Идиотская, идиотская улыбка. Что это вообще было? У Рина сводило рот от всего это дружелюбия. Но... Это выражение лица, которое было. Оно просто было. Просто осталось в его мозгу как будто бы на целую вечность, просто въелось в памяти и совсем никак не хотело забыться. Да как этот Исаги Йоичи вообще посмел просто прийти сюда и вот так, совсем ничего не сделав, разрушить железные стены вокруг сознания Рина? Это было нечестно, несправедливо. Просто отвратительно и ужасно. Он просто презирал его, презирал это лицо, презирал эту улыбку, презирал... Всё, абсолютно всё. Рин хотел убиться, лишь бы не видеть эту синюю макушку, почему-то так часто мелькающую перед его глазами. Хотя, вроде они и не слишком часто контактировали. Просто... Рин и сам не понял, в какой момент его глаза всегда стали обращать внимание только на эту макушку, как только она появлялась в поле его зрения.

– Вы в порядке, Итоши-сан?

Нет, не в порядке. Это случилось тогда, когда во время обеда (который, между прочим, не так часто случался у Рина на работе), к нему за стол в офисном кафе решил присесть именно Исаги Йоичи. Рин не понимал, чем он думал, зачем будто намеренно коснулся его руки, когда его нервные окончания и так уже были на пределе своих возможностей. Он пытался не смотреть в его сторону, сжав вилку таким образом, что она погнулась в руке от прикладываемой силы, а боль от этого совсем не ощущалась. Он тогда встал и ушёл, о чём до сих пор жалеет. Может, не нужно было? Может стоило что-то сказать? Хотя бы... Пару слов. Может быть, тогда бы всё было по-другому. Совсем скоро Рин понял, что он совершенно одинок. У него нет друзей, любимого человека, никого нет. Даже с родителями он перестал общаться. Почему-то эта простая истина дошла до его мозга только с появлением Исаги Йоичи в его отделе. Теперь смотреть на улицу в окно стало грустным и ещё более унылым занятием, Рин мог сидеть по несколько часов перед телевизором и монотонно переключать каналы, пока его взгляд стекленел всё больше. Иногда, когда он видел весёлых людей на улице, он ощущал теперь больше не чувство отвращения, а чувство... Одиночества. У него никогда такого не было. Никто никогда не называл его "милый" или "моя любовь". А ведь если подумать, ещё совсем небольшое количество времени назад его бы стошнило от таких мыслей. Но теперь всё чаще просыпалось в нём что-то новое или, вернее сказать, что-то очень давно забытое. Чувство искренности и желания снова чувствовать мир. А ещё он всё ещё не мог не вспоминать глаза Исаги Йоичи каждые пять секунд. Так Рин ещё никогда в своей жизни не злился. Честно говоря, он потратил огромное количество времени, чтобы хоть как-то продвинуться в своих действиях и попытках сблизиться с Исаги Йоичи, буквально месяцы, он собирался с мыслями, рассуждал о том, может ли он вообще интересоваться парнями (да о чём говорить, когда Рин впервые понял, что он "слегка" гей и долго не мог принять этот факт), читал какие-то глупые подростковые журналы и искал статьи по типу "как признаться тому, кто тебе нравится" или "топ 10 лучших фраз для флирта с собеседником", и так далее. Это было совершенно нелепо и Рин чуть ли не сгорал от стыда за то, что ему вообще приходилось читать эту ерунду. Однако делать было нечего, попросить совета всё равно было не у кого. И вот, когда наконец настал тот день, в который Рин собрался с силами и хотел попытаться заговорить с Исаги во время обеда и, возможно, узнать его чуть лучше, случилось это. Рядом с ним сидел какой-то парень из другого отдела, но Рин видел это бесячее лицо пару раз, вроде, Бачира Мегуру... И они смеялись. У Исаги было такое улыбающееся лицо, этот парень ничего не стесняясь и не думая ни о каких личных границах трогал его, находился так близко рядом, они о чём-то разговаривали... А ему пришлось смотреть. От досады и злости Рин до посинения сжал в кулак и скомкал бумажку с парой фраз, на случай, если он забудет, что стоит сказать и развернулся. Напоследок он пнул ногой мусорный бак, стоящий рядом, да так, что он с громким стуком обернулся, слегка прокатившись по полу. Рин бросил бумажку в кучу разбросавшегося мусора и вышел из офисного кафе. Лицо его было в тот момент мрачнее самой тёмной тучи, которую только можно было увидеть. Что с ним произошло? Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Кажется, это называлось "ревность". Какой же бред. Почему он вообще подумал, что что-то сможет? Не стоило ничего делать. Не стоило ничего писать на этом глупом листочке, не стоило... Не стоило ничего. От отношений и каких-либо мыслей о них всё становилось только хуже. Отношения – говно. Не для него всё это. И всё же ему так плохо... Рин чувствовал, как кончики его пальцев слабо подрагивали от негодования и усталости, обиды на мир. Даже здесь всё снова как всегда.

– Хм? Что это такое интересно было?

Бачира и Исаги устремили свой взгляд в сторону опрокинутого мусорного бака и спину Итоши Рина, который бросил какую-то бумажку на пол. Исаги, если честно, ничего не понял. Он растерянно моргал, стараясь найти причину такого поведения одного из своих коллег. Всё же, он всегда был немного странным, необщительным и как будто агрессивным, но вроде такого ещё не было. – Даже не знаю.. Подождёшь? Хочу кое-что посмотреть. – Без проблем! Исаги слегка улыбнулся другу, встав из-за стола и подойдя к "месту преступления". Он нашёл взглядом тот самый листок и поднял его, аккуратно развернув. «Исаги, ты возможно помнишь меня.... ... Извини за тот случай, я был немного не в себе..... ... Могу сесть рядом? .... Я хотел познакомиться, если ты.... ..» Почерк был слегка неровным, как будто человек писал его дрожащей от волнения рукой, хотя буквы были выведены красиво. Читая это, глаза Исаги становились всё больше. Это что-то вроде списка фраз, написанных для разговора с ним? Но зачем? И как только осознание пришло, щёки приобрели почти незаметный розоватый оттенок. Неужели Итоши Рин так старался, чтобы подготовиться к обычному разговору? И походу... Он разозлился из-за того, что Исаги был не один? Но почему?

Ах, ну да. Понятно, почему.

Конец апреля. У Рина снова обострилась сезонная аллергия, будь проклята эта сраная сирень. Обычно, каждый год в такие моменты ему приходилось брать больничный и объедаться таблетками дома. Какое прекрасное совпадение, что кусты треклятой сирени росли прямо возле его подъезда. Сейчас ему было отвратно плохо. Приходилось сидеть дома, так он даже увидеть не мог Исаги Йоичи. Приходилось всё время думать. Даже пытаясь отвлечься, Рин всё время умудрялся находить вокруг себя что-то, что непременно напомнило бы ему о существовании Исаги Йоичи. Он злился, но не мог ничего поделать. Грусть и ощущение кромешного одиночества усиливались, а цветущая весна бесила ещё больше. Иногда Рину казалось, что у него аллергия не настолько на сирень, насколько на всех этих жизнерадостных людей вокруг. Где не было места для него. Как обычно, сидя на диване, с кружкой горького кофе в руке, Рин смотрел в стену, слегка шмыгнув носом. Аллергия почти не проявлялась в эти дни и уже скоро он снова собирался выйти на работу. Вдруг в дверной звонок неожиданно позвонили, и Рин кинул подозрительный взгляд в сторону двери. Нехотя ему пришлось встать, в то же время раздумывая: кто это мог быть? Соседи? Электрики? Не долго думая, он открыл дверь с обычным хмурым и отталкивающим видом. – Чего на-... Голос сам по себе оборвался. Выражение лица Рина исказилось и он не понимающе уставился на человека, стоявшего перед ним.

Ну какого хрена.

– Здравствуйте, Итоши-сан! Только не начинайте спрашивать, откуда я знаю ваш адрес, у меня есть свои источники. Хотя не то чтобы.. Ну в общем, это не так важно! Я только недавно узнал, что у вас сезонная аллергия, так бы пришёл раньше проведать вас, вот, тут фрукты, не знал, какие вы больше любите.. И в общем. Впустите меня? Хотя бы не надолго. Рин просто молчал, глядя на это улыбающееся, даже слегка извиняющееся лицо. Он просто не знал, что сказать, язык не поворачивался. Но всё же, Исаги терпеливо ждал ответа. – ... Заходи. Рин слегка неловко отступил, пытаясь хоть как-то скрыть нахлынувшую на него бурю эмоций за своей обычной стоической сухой маской. Исаги благодарно (за что?) кивнул, проходя внутрь. – О, у вас тут миленько! Конечно, как-то пустовато, но в вашем стиле, я бы сказал. – ... Да. – У вас какой-то невесёлый вид. Ну же, не грустите, Итоши-сан! Аллергия – ещё не повод для депрессии. Я как-то читал в одной статье, что если съедать пять фруктов разного цвета в день, то организм будет чувствовать себя намного лучше даже в самых грустных условиях, вам определённо стоит попробовать. Для этого я их и принёс. Исаги без особого смущения поставил пакет с фруктами на диван, развернувшись лицом к Рину и приподнял брови. У них была не такая большая разница в росте, и всё же Рин был выше. Почему эти глаза смотрели на него так? Он не мог этого понять. Кончики пальцев предательски подрагивали, когда он отвёл взгляд даже не по своей воле. Его тело решило за него самого. Волнение пронизывало всё тело. Вроде как, сейчас самый подходящий момент? Да ведь Исаги сам пришёл к нему. Он обязан сказать хоть что-то, обязан.. – Итоши-сан, скажите честно. Я вам нравлюсь? – Да.

...

Глаза Рина мгновенно расширились, как только он понял, что сказал. Как только он понял, что Исаги Йоичи задал подобного рода вопрос. И сейчас они смотрели друг на друга, ничего не говоря. Взгляд Рина заметался по собственной квартире, он не мог никуда скрыться, просто не мог сбежать от этого унижения. Нет, не надо было этого делать. Почему он не сказал что-то вроде "о чём ты"? Почему он ответил даже не задумываясь? – Вы мне тоже. Сердце Рина неожиданно быстро забилось так, как будто это был его последний вздох. Последнее мгновение жизни. Он не могу поверить в услышанное. Что это сейчас было? Это ведь не его идиотское воображение сейчас? А может он вообще спит? Нет, во сне он бы так тщательно не раздумывал бы обо всём. – Что ты сейчас сказал? Повтори. – Я сказал, что вы тоже мне нравитесь. Его сознание не могло воспринять подобные слова. Это была шутка? Глупость какая. Какая ужасная шутка. Но одновременно, со всей силой воли, которая была у Рина в данный момент, он заглядывал в эти иссиня-голубые глаза и видел в них столько же искренности, сколько обычно. Ни капли лжи. Они были настолько чистыми, что он мог видеть в них своё собственное отражение. – ... Почему? Почему ты это говоришь. Ты ничего обо мне не знаешь. Я не могу тебе "нравиться". – Я знаю о вас кое-что точно. Что вы неплохой человек, Итоши-сан.

Неплохой человек.

– И... Как ты это понял? – Ну, если честно вам сказать.. Я знаю о том, что вы хотели тогда поговорить со мной во время обеда. Кажется, где-то полтора месяца назад, помните? До этого я пытался как-то завязать с вами разговор, но мне казалось, что вам это неинтересно. Хотя это было не совсем так, я прав? Рин молчал некоторое время. Что-то с ним сейчас было не так. Такого чувства ему ещё точно испытывать не приходилось. Слегка отступив на пол шага назад, он сжал челюсть, внезапно почувствовав, как намокают ресницы и щёки. Да уж. Блядский стыд, он не плакал столько лет, так почему же сейчас это произошло? Перестаньте, слёзы. Исчезните. Не до вас сейчас. Исаги в небольшом шоке наблюдал эту картину и подошёл ближе, положив руку на плечо Рина. – Итоши-сан? Вы в порядке? Что случилось? – ..Не смотри на меня. Голос практически дрожал, когда Рин отвернул голову, и вот тогда слёзы уже хлынули самой настоящей рекой. Его сердце разрывалось на куски, билось всё быстрее, он просто мечтал провалиться сквозь землю, чтобы больше никто и никогда не увидел и не вспомнил о нём. Особенно Исаги Йоичи. Все его чувства, так долго копившиеся внутри сознания и не выходившие наружу сейчас выливались. На мгновение ему захотелось стать ребёнком и снова прижаться к матери в поисках утешения из-за каких-то своих маленьких обид, но тогда же он почувствовал, как тёплые руки притянули его ближе к себе в крепком успокаивающем объятии, и он поддался.

Вот так, легко и просто.

Рин трясся, пытаясь успокоиться, а Исаги ничего не говорил. Он лишь слегка гладил его спину, делая это ненавязчиво и мягко. Рину хотелось что-то сказать, но он не мог. Слова застывали немым комком у него в горле, не желая высовываться наружу. – Т-ты... Я... К-какой же блядский стыд... – Всё хорошо, Итоши-сан. Кажется, вы давно не плакали? Выпустите свои эмоции, а я вас поддержу, ладно? В этот момент Рин поднял голову, чтобы вновь заглянуть прямо в глаза Исаги. Эти чистейшие грёбаные глаза, которые смотрели в его душу, которые давали ему надежду на жизнь. Ах, эти глаза. Это ужасное ощущение того, что ты не можешь противостоять им, таким добрым и понимающим, словно говорящим "я здесь лишь для тебя". Рин сам не понял, в какой момент он накрыл губы Исаги Йоичи своими, ощущая вкус собственных слёз. Поцелуй вышел поистине идиотским, он ведь даже никогда не целовался. Что было ещё более удивительным, Исаги не отстранился, а лишь крепче сжал руку на его спине, пытаясь продлить мгновение соприкосновения. Он ему доверял. Диван как будто сам собой оказался под ними, и нелепый поцелуй продолжился, а Рин всё ещё чувствовал, как слёзы (или их остатки?) скатывались по щекам. Через небольшой промежуток времени, отстранившись от Исаги, он почувствовал, как внезапно всё его существование наполнилось смыслом. Почувствовал, как ему захотелось жить только ради того, чтобы ещё раз получить этот адски неловкий поцелуй. Но в этом моменте он остановился, опустив голову и не понимая, что сейчас происходило. Нет, всё должно было быть не так. Совсем не так... Глаза метались по разным углам в поисках выхода из этой ситуации, но его, как назло, не находилось. Влажность всё ещё не прошла. Но, конечно, Исаги не требовал от него ничего, а просто осторожно гладил по плечу. – Прости. Я виноват... – За что вы извиняетесь? - Рин в этот момент пытался придумать подходящий ответ, но его внезапно преисполнило раздражение. – Ты меня бесишь. Можешь уже перестать называть меня на "вы"? Я тебе не старик какой-то.

Исаги немного поморгал с удивлённым выражением лица, после чего стал сдерживать смех, но получалось откровенно плохо.

– Эй. Над чем ты смеёшься? Не смейся. Я тебе запрещаю, - это прозвучало скорее не как приказ (Рин планировал произнести это подобным тоном), а голос его выдавал непонимае и... уязвимость. – Аха-ха! Прости, Рин! Я не имел ввиду, что ты похож на старика. Просто, я тебя очень уважаю, поэтому... Обращался к тебе на "вы". – Больше так не делай, ясно? – Хорошо, конечно, больше не буду, - глаза Рина вновь заблестели влагой, словно бы у обиженного ребёнка, тогда Исаги поспешил извиняться перед ним и убеждать, чтобы тот не плакал. А Рин и не собирался вроде. Ну, просто его сердце решило за него. Теперь, когда они нормальным образом сидели вместе на диване, Рин молчаливо опустил голову на плечо Исаги со своим привычным ничего не выражающим лицом. Правда, сейчас уже на сердце его слегка потеплело, а ещё он чистил апельсин, один из тех, что принёс ему Исаги. И вроде как это молчание было таким хорошим, таким уютным, что Рин подумывал о том, как ему не хочется отпускать его. Исаги, безусловно. Ведь даже тишина в его обществе больше не казалась одинокой, а наоборот наполненной смыслом и обществом другого человека. – Исаги. – А? - Рин слегка приподнял голову, чтобы посмотреть в его глаза. Он чего-то ждал, слегка улыбаясь. – Ты не оставишь меня? – Не оставлю. Обещаю.

Хм. Возможно, отношения не такое уж и дерьмо.