Душа

      Впервые я познакомился с душой Дина в аду. Впервые увидел, как этот свет страдает и постепенно тускнеет, пуская в себя все больше черноты. Тогда я действительно испугался, что мог не успеть. Мог никогда не узнать этот свет. Но мы успели. Многие ангелы тогда полегли. Но оно того стоило. Тогда мы выполняли миссию по спасению мира, пытались остановить апокалипсис.       Сейчас мы все также пытаемся остановить апокалипсис. Все также спасаем мир. Только вот методы почему-то стали другими. Почему-то мы не пытаемся спасти свет, душу. Почему-то мы специально заставляем эту душу почернеть.       С момента, как я спас его душу, как Дин вернулся на Землю, я всегда как-то более отчетливо его чувствую. Наверное, это нормально, если ты спасаешь собственнокрыльно душу из ада. Это редкий, если не сказать уникальный случай. Так что вряд ли существует инструкция с описанием побочных эффектов. Раньше меня это не сильно беспокоило. Я более отчетливо ощущал эмоции Дина, знал где он находится и всегда мог отследить насколько он «в опасности», чтобы не потерять его в очередной раз. Все-таки возвращение из ада дело довольно затруднительное, а апокалипсис может остановить только он.       Но сейчас я ненавидел эту связь.       Сейчас я чувствовал то, как ломается его душа. Тогда, в аду, она тускнела и темнела. Сейчас она ломалась. Его душа. По кусочку, с криками и болью, что заглушали для меня крики Аластара, я чувствовал, как по кусочку отсоединяется дюйм за дюймом прекрасного и чистого света человеческой души, рассыпаясь мириадами искр и исчезая в небытие. И это было бы прекрасно, если бы не было так ужасно.       Меня не было там, за этой закрытой дверью и я не мог видеть воочию то, что происходит с душой Дина. Но я это чувствовал и мне уже было больно. Я никак не мог понять, почему что-то, что делается во имя Нашего Отца приносило такие муки. Ведь он любил свои человеческие творения. Почему же мы их мучаем. Как получилось, что Дин, исполняя роль палача, сам становился жертвой?       Очередной кусочек души отделился и вновь рассыпался искрами. Мне казалось, словно отделили часть меня. Не просто моего веселя, а моего существа.       Вновь послышался крик Аластара, вырывая меня из болезненных ощущений. Так больше не могло продолжаться. Меня жгла изнутри боль души Дина, но приказ был незыблем и я не мог ослушаться его. Когда пришла Анна, я надеялась, что она просто прекратит это, просто заберет Дина. Я не мог сделать выбор. Мы не делаем выбор, мы следуем приказам, ведь мы воины. Но сейчас… Сейчас было что-то не так, во мне было что-то не так. Я не мог продолжать действовать по приказу. Уход Анны стал для меня неожиданностью. Я вновь был в это новой для меня ситуации. Новой и непонятной. Я — небесный воин, лучший из лучших, чувствовал боль и стыд за тот приказ, с которым послали меня к людям.       Аластар вырвался и почти изгнал меня с Земли. Я оказался слаб, был истощен болью души Дина настолько, что стал бесполезен для него. Приход Сэма все изменил. Появившись в сияющих доспехах, он спас Дина, выполнил его задачу и выставил меня и Уриила наравне с адскими мучителями. Для Сэма мы враги только за то, что причинили боль его брату. Он даже не знает, насколько сильная эта боль, ведь он не видит воочию, что происходит с его душой. Он не знает, как это ощущаю я и какую боль это приносит мне. Да ему и не надо это знать, ему наплевать на меня. На всех, кроме его брата Дина. Только Сэм не подозревает, насколько черна его собственная душа. Она не сломана, как у Дина. Она сильная, яркая, но такая черная, что кажется, словно засасывает. Почему же такая черная душа, которой испугался даже Аластар, вдруг оказалась смелее и благороднее Воина Господнего?

***

      Сидя в больничной палате и смотря на бессознательного Дина, я впервые допустил мысль начинающуюся с «а что, если…» Но стало страшно. Ангелу такие слова не свойственны, мы получаем приказы и исполняем их. Только вот меня все еще терзала та боль, что испытывала душа Дина; все еще вспоминался тот разочарованный взгляд Анны, что когда-то была командиром моего гарнизона; и по-прежнему ощущалась странная неправильность в благодарности черной душе Сэма. Я не мог излечить Дина. Он даже сам не подозревал почему. А для меня стало открытием, что его душа больше не хотела моей помощи. Для нее я оказался врагом. Видимо, как и для Дина, что с обреченностью смотрел на меня позднее, придя в себя и узнав о своей исключительной роли в апокалипсисе. Сейчас же, видя как его душа, а точнее то, что осталось от нее, прячется от меня, я вновь почувствовал боль. Только теперь она была совсем другой. Другое. Она была не такой всепоглощающей и острой. Она была тяжелая и пустая. Словно я что-то потерял, наверное. Для меня были в новинку все эти ощущения. Вины следуют приказам, не чувствуют и, уж тем более, не обдумывают свои чувства. Но здесь, на Земле все совсем по-другому. Моя связь с душой Дина стала ослабевать. Я уже не так четко знал, что происходит и как себя чувствует Дин. И, внезапно, я осознал, что могу совсем потерять это. В один момент могу не почувствовать уже привычного света и тепла от… кого?       …От «моего человека».       Это был первый раз, когда я так назвал Дина. Но это стал последний раз, когда я терял связь с его душой.