С тобой, я могу дышать спокойнее

«El corazón tiene razones que la razón no entiende.» — Blaise Pascal

«У сердца есть свои причины, которые разум не понимает.»

Он запомнил только глаза. Эти невероятные голубые глаза, которые смотрели на него так, словно могли заглянуть прямо в душу. Они были такими ясными и глубокими, что Антону казалось — ещё немного, и он утонет в этом взгляде, теряя самого себя. Комната была окутана темнотой, густой и почти осязаемой. Только тонкий луч лунного света, пробиваясь через занавески, освещал кровать, мягко подчеркивая изгибы их тел. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы показать истинную красоту его голубых глаз. Эти глаза сверкали даже в полумраке, притягивая взгляд Антона, заставляя его забыть обо всём. Он не запомнил имени, не запомнил лица, не запомнил ничего… Но запомнил невероятно чистые голубые глаза, прекрасные изгибы тела, громкие протяжные стоны и его открытость. Он жался к нему так сильно, словно Антон был его спасением, словно он нуждался в нем всю свою жизнь. Его руки скользили по телу, лаская и поглаживая абсолютно все, до чего он мог дотянуться. Его губы… Эти губы целовали его столько раз, что Антон успел сбиться со счету. Мягкие, тёплые, они были словно созданы для того, чтобы дарить наслаждение, созданы для него. Его тело было открытым и донельзя желанным, вызывая у Антона неконтролируемое восхищение и некую одержимость. Каждое его движение, каждое едва ощутимое касание и тихий стон, будто специально были созданы, чтобы свести Антона с ума. Он был красив, безумно красив в своей уязвимости и искренности, словно он был воплощением всех скрытых и потайных желаний Антона. А еще он был сладким… Антон ощущал это каждой клеточкой своего тела. Вся его кожа была словно мёд — сладкая, мягкая, с лёгким намёком на терпкость. Она манила, требовала, и сводила с ума, словно запретный плод, который невозможно не попробовать. Каждое прикосновение, каждая неуловимая деталь заставляла чувствовать себя одержимым. Немного липкая от пота, кожа становилась ещё более притягательной, её солоноватый привкус смешивался со сладостью, пробуждая у Антона желание, которое он никак не мог унять. Она была гладкой, словно шёлк, с лёгким блеском, отражающим лунный свет. Её тепло разливалось под пальцами, вызывая желание прикоснуться снова. Антону это нравилось. Очень нравилось. Он вылизывал его всего, целовал и прикусывал нежную кожу. Наслаждался. Наслаждался чужими стонами, которые ласкали его уши, чужим прерывистым дыханием и обжигающими поцелуями. Эта ночь навсегда осталась в его памяти. Влажные губы, бархатная кожа, сладкий аромат… Он пропал так же неожиданно, как и появился, исчезнув за несколько минут до рассвета, и оставил после себя лишь смутное воспоминание. Антон бы никогда не простил ему этого снова. Никогда. Он хотел другого. Хотел утренний секс на мятых простынях, медленные и очень нежные поцелуи в кровати, и долгий сытный завтрак. Хотел отнести его в ванную и помочь смыть с себя все следы их бурной ночи, а после долго дрочить друг другу под теплым душем и целоваться. Хотел быть рядом, хотел прижиматься к его хрупкому белоснежному телу и трогать его абсолютно везде, хотел быть ближе, хотел большего, хотел снова. Хотел его. Но он исчез. Исчез так, словно его никогда и не было. Словно не было этой горячей ночи, жарких объятий и тихой мольбы о большем. Антон до последнего не верил в это. Как его могли бросить после такого? Он довел этого парня до оргазма столько раз, что не мог даже сосчитать. Позаботился о нем и заставил стонать так громко, что у него не было сил сказать хоть что-то. Он его затрахал, выебал и показал каким может быть настоящий секс, каким должен быть секс. И Антон хотел большего. Хотел проснуться вместе в постели и долго, очень долго обниматься, а после обменяться телефонами, покушать вместе и сделать это еще несколько раз. Хотел сходить с ним на ужин, а потом снова затащить его к себе домой и повторить прошлую ночью снова. Но ничего не было. От парня не осталось и следа. Если бы не засосы на теле Антона, он бы поверил в то, что это был всего лишь сон. Лучший сон в его жизни.

***

Антон Шастун никогда не был идеальным сыном, студентом или другом. Он забивал на учебу, просьбы родителей и даже на собственных друзей. Мог днями и ночами пропадать в клубах, ходить по разным вечеринкам и тусовкам, напрочь забывая обо всем. Обычные проблемы его мало волновали, в школе и университете он решал абсолютно всё за счёт красивых зеленых глазок, яркой улыбки и очаровательной мордашки. Известная фамилия родителей тоже играла особую роль, регулярно вытягивая парня из любых передряг. Он был беззаботным, весёлым и ярким, но никогда не был счастливым. Настоящее счастье в его понимании всегда казалось чем-то размытым и недосягаемым. Это был далекий идеал — безупречная мечта, которую стоит хранить в сердце лишь для того, чтобы не потерять смысл существования. Однако, как бы он ни стремился, приближаться к этой мечте было бесполезно: она оставалась всегда чуть дальше, чем могла быть. Его устраивали долгие вечеринки с незнакомцами, пропитанные дымом сигарет и смехом, спонтанный секс, в котором он находил утешение и новые знакомства, которые были короткими, но яркими вспышками в его жизни. Эти моменты дарили ему иллюзию радости, они заполняли пустоту и позволяли на время забыть о тоске. Ему было хорошо в его маленьком мире, где он сам себе создал убежище от всех проблем. Там не было места ни для глубоких мыслей, ни для вопросов о будущем. У него не было ни больших целей, ни амбициозных планов, ни даже настоящей мечты. Он знал, как сложится его жизнь: предсказуемо, привычно, без сюрпризов. И это устраивало его. Он просто плыл по течению, позволяя жизни вести себя туда, куда ей заблагорассудится, не пытаясь ни грести против, ни искать собственный путь. Это было проще, легче и, казалось, правильнее для него. Но где-то глубоко внутри оставалось ощущение, что, возможно, в этой предсказуемости он терял нечто важное, что однажды могло бы сделать его по-настоящему счастливым. В день, когда родителям все это надоело, стояла прекрасная солнечная погода, которая изначально не предвещала ничего плохого. Мама поговорила с ним аккуратно, очень аккуратно. Подобрала правильные слова и аргументы, попросил принять её предложение и даже не спорить. И Антон принял. Согласился абсолютно на все, даже не раздумывая. Изначально, он боялся расстроить маму снова, боялся упасть в её глазах ещё ниже и потерять остатки доверия. Но все прошло намного лучше, чем он ожидал. Первой мыслью, мелькнувшей у Антона, была строгая частная школа для мальчиков или что-то вроде элитной академии с идеальной репутацией. Именно туда его могли отправить «на перевоспитание», чтобы дисциплина и режим помогли исправить все то, что, по мнению родителей, было в нем сломано. Там бы он с лёгкостью нашел себе несколько постоянных партнёров на время обучения или мог соблазнить молоденького учителя. Потом были мысли про учебу за границей в какой-нибудь престижной академии, где каждый шаг — это правила и традиции, строгие наставники и великолепные кампусы. Или, может быть, его отправят в закрытый интернат с жесткими рамками, где каждый день был бы расписан до минуты, а любое отклонение от норм каралось бы как преступление. Но реальность оказалась куда более неожиданной. Его отправили… в школу. Его, человека, который едва мог заставить себя появляться на собственных парах, отправили в школу как временного учителя. Это звучало настолько нелепо, что Антон сначала просто рассмеялся. Он был уверен, что родители шутят. Какой учитель из него? Его больше волновали вечеринки, случайные встречи и секс, чем планы уроков, проверка домашнего задания или попытки кого-то научить. Он привык жить в своём ритме, где не было места для обязательств или ответственности. Едва ли он мог представить себя в роли кого-то такого… авторитетного, умного, того, на кого смотрят с ожиданием и уважением. Эта мысль казалась почти абсурдной. Он? Учитель? Он человек, который скорее мог бы дать мастер-класс по поиску приключений на свою голову, чем объяснить правила грамматики или решение уравнений. Сама идея вызывала у него смех, смешанный с лёгкой паникой. Это было смешно. Антон до последнего думал, что это просто глупая шутка со стороны его родителей, что они все над этим быстро посмеются и забудут. Не забыли. Через несколько дней ему вручили расписание его уроков и очень попросили приходить в школу вовремя. Вовремя. Да ему только до школы нужно было ехать минут сорок, а ещё нужно было проснуться и собраться. На первый урок. Даже звучало смешно: Антон Шастун, который никогда в жизни не приезжал на первую пару — ехал на первый урок в какую-то там школу.

***

Первый рабочий день начался ужасно. Он, как обычно, проспал, успел несколько раз споткнуться о свои длинные ноги, и едва не ударился головой о шкаф. Новый временный учитель, едва не пришел на работу с шишкой. Это явно помогло бы ему в завоевании авторитета. К школе он приехал почти вовремя, но все равно опоздал. Почему? Его забыли предупредить о проблемах с парковкой в этом районе. О больших проблемах с парковкой. Его в принципе забыли предупредить о многом. Ему никто не удосужился рассказать, какой именно предмет он будет вести, у каких классов и что будет происходить. Наняли его словно клоуна, ещё и деньги за это получили. Мама наверное им ремонт школы пообещала или ещё что-то, лишь бы его приняли и нагрузили побольше. И его приняли. Возле школы его встретила лично сама директриса и, радостно улыбнувшись ему, провела в кабинет. Оказалось, что вести он будет продвинутую математику, естественно, он же учится на физмате в лучшем вузе страны. Стоило бы догадаться. Классы ему выделили самые сложные, аргументируя тем, что он запросто найдет общий язык с трудными подростками. «Вы ведь такой же» — едва не сорвалось из уст директрисы, но она вовремя замолчала. Такой же. Избалованный, глупый и без цели в жизни. Верно подмечено, жаль что правда. Классы ему достались очень громкие и не очень дружные, совершенно недружные. Они были врагами. Врагами, которые готовы убить друг друга в любой момент, и подставить тем самым Антона Андреевича. Хорошее начало. С 11-А проблем почти не возникло, их вполне можно было отнести к «неплохим» детям. Ад начался в тот момент, когда в класс вошёл 11-Б. Проблемными в 11-Б были абсолютно все, начиная от заядлых хулиганов, заканчивая высокомерными отличниками. Один из таких, кажется, уже успел стать его врагом. Ну подумаешь, назвал его несколько раз не ПопОвым, а ПОповым… Мелочи какие. А в его глазах мелькнуло столько ненависти и призрения, что Антон их даже через его очки увидел. С того дня начался его личный ад. К подколам от основной массы класса, добавились подколы еще и от него. И если другие, просто шутили и смеялись, то этот Арсений… Указывал пальцем на все его недостатки, унижал прилюдно, поправлял каждое его слово и каждую фразу. Выводил жутко и в открытую на конфликт шел, но Антон ведь не железный. Рявкнул на него после уроков, что еще одна подобная выходка и он вызовет родителей в школу, так парень шелковым стал, ласковым и почти милым. Даже несколько конфет Антону принес на перемене, в глаза ему заглядывать перестал, просто растворился. Отвечал только по сути и то, когда спросят, не выкрикивал, не болтал. Старался быть прозрачным, незаметным. И только спустя некоторое время Антон понял почему… Родители — они были самой большой проблемой парня.

***

— Извините, Антон Андреевич, но мы не сможем решить эту задачу, — уверенно сказал Арсений. Несколько ребят одобрительно кивнули и Антон едва мог держать себя в руках. Арсений. Опять это Арсений, который снова при каждой удобной возможности пытается его задеть, подколоть или как-то унизить на глазах у всех. Он указывал на его ошибки, осуждающе смотрел на него и самое главное — презирал. Антон видел это во взгляде, в его поведении и отношении. Бороться с ребенком ему не хотелось, ведь при любой удобной возможности он показывал, что знает намного больше чем Антон. Показывал свое превосходство. — Неужели, есть темы в которых не разбирается наш гениальный Арсений Попов, — саркастично процедил Антон, стараясь скрыть свое недовольство за довольной улыбкой. — Не нужно сомневаться в моих знаниях, Антон Андреевич, — недовольно хмыкнул парень. — Эта задача решается по методу, который мы ещё не проходили. Его изучают в университете на первом курсе, потому мы не сможем его решить, — не скрывая победной улыбки сказал Арсений и всего через мгновение добавил: — я смогу, но другие не смогут. Антон замер на мгновение, чувствуя, как внутри закипает раздражение, но, привычно натянув улыбку, решил поддержать тон беседы. — Ну раз ты настолько гениален, Попов, может, тебе сразу в университет, а нас тут избавишь от своих «глубоких» мыслей? — подколол он, скрестив руки на груди. — Всё равно, судя по твоему тону, школьная программа для тебя слишком проста. Арсений лишь усмехнулся, не пропустив момента для очередного укола: — Спасибо за заботу, Антон Андреевич, но я думаю, что вам ещё пригодится мой талант. Не каждый день в классе появляется кто-то, кто может исправлять ваши ошибки. — О, действительно, как я без тебя справлялся все эти годы? — фальшиво драматично воскликнул Антон, делая вид, что обхватил голову руками. — Может, мне просто отдать тебе класс, а самому уйти? Ты ведь явно считаешь себя способным меня заменить. — Уйти? — Арсений наигранно удивился, наклоняя голову чуть вбок, словно бы раздумывая. — Не думаю, что это было бы правильным решением. Кто тогда будет развлекать меня своими забавными попытками выглядеть умным? Антон выдохнул, сжимая кулаки за спиной, чтобы удержаться от желания ответить резче, чем следовало. Его голос снова стал ледяным: — А ты не думаешь, Попов, что твоя «гениальность» может в один момент сыграть против тебя? Арсений подался чуть вперёд и, склонив голову, посмотрел учителю прямо в глаза. — Я этого не боюсь. В отличие от некоторых, я умею держать ситуацию под контролем. Класс взорвался тихим хихиканьем, и Антон почувствовал, как щеки начинают гореть. Он подошёл ближе, и остановился прямо перед самодовольным Арсением. — Хорошо, Попов, — начал он, наклоняясь чуть ближе и понижая голос, чтобы его слышали только они двое, — раз ты так уверен в своих силах, тогда решай эту задачу прямо сейчас. Покажи всем, какой ты незаменимый. Парень прищурился, но его улыбка стала только шире. — Вы уверены, Антон Андреевич? Вы готовы признать, что ученик сможет сделать то, что учитель не в состоянии? Антон скрипнул зубами, понимая, что его вновь поймали в ловушку. — Просто решай, Попов. Или покажешь всем, что ты не так уж и умен, как пытаешься казаться? Арсений медленно встал и подошел к доске с таким видом, словно уже выиграл в этой бесконечной игре. Он взял в руки мел, чуть покрутил его между пальцев, будто раздумывая, с чего начать. На его лице читалось самодовольство, а в глазах плясал огонь вызова. — Так, давайте посмотрим, — задумчиво начал он, делая вид, что изучает задачу, хотя, судя по уверенной манере, решение он уже знал. — Конечно, задача сложная… для неподготовленных, — добавил он, бросив на Антона короткий взгляд через плечо. Антон стоял, сложив руки на груди, и молча наблюдал. Сдержать раздражение было непросто, особенно когда этот Арсений продолжал медленно писать на доске, делая длинные паузы, чтобы подчеркнуть важность каждого шага. — Так вот, метод Гаусса, — начал парень, озвучивая каждый шаг так, чтобы казалось, будто он объясняет всё остальным, но на самом деле говорил для Антона. — Сначала мы составляем расширенную матрицу системы уравнений. О, Антон Андреевич, вы помните, как это делается, верно? — Конечно, помню, — хладнокровно ответил Антон, стараясь не поддаваться на провокацию. — Продолжай, Попов. — Затем идёт приведение матрицы к ступенчатому виду. Ах, да, это тот момент, где многие допускают ошибки. Надеюсь, вам это не знакомо. Класс тихо засмеялся, а учитель, борясь с желанием ответить, только пристально посмотрел на юного нахала. Через несколько минут доска была заполнена сложными вычислениями, которые завершил Арсений, бросив мел на подставку с таким видом, будто выиграл олимпиаду. — Ну вот, — сказал он, разворачиваясь к классу и пряча руки в карманы. — Как я и говорил, задача решаема. Просто нужно немного знаний, терпения… И, конечно, желание. Антон медленно подошёл к доске, пристально изучая каждую строку вывода. На его лице не дрогнул ни один мускул, пока он проверял решение. Когда он повернулся к Арсению, тот уже предвкушал очередную шпильку в свой адрес, но вместо этого услышал: — Всё верно, Попов. Хорошая работа. Класс ахнул, а Арсений чуть приподнял бровь, словно не ожидая услышать похвалу. — Но, — продолжил Антон, и лицо Арсения тут же вернулось в привычное выражение превосходства, — если ты такой умный, может, объяснишь всем остальным, почему ты решил пропустить пункт с проверкой обратного преобразования? На этот раз было слышно, как тихий смех перешёл в громкий гул в классе. Арсений замер, а затем медленно кивнул, признавая, что упустил важный шаг. — Конечно, — спокойно ответил он, снова беря мел. — Это просто. Антон Андреевич, но ведь вы прекрасно понимаете, что я хотел оставить кое-что, чтобы дать остальным шанс чему-то научиться. Его ответ вызвал новый приступ смеха, но Антон лишь усмехнулся. — Ты, Попов, слишком самоуверен. Это может быть опасно, знаешь ли. — А я рисковать не боюсь, Антон Андреевич, — парировал Арсений, бросая взгляд, полный скрытого вызова. Антон прищурился, не спеша отвел взгляд от Арсения. Этот мальчишка был словно ходячее испытание на терпение. Но, как ни странно, в глубине души это даже вызывало лёгкую симпатию. Или, может, раздражение просто настолько зашкаливало, что превращалось во что-то другое. — Ну что ж, Попов, раз ты такой любитель рисковать, как насчет дополнительного задания? — Антон подался вперед, чуть опираясь на край стола. В его голосе звучал вызов, но улыбка осталась ровной. Арсений вскинул подбородок, а его глаза блеснули азартом. — Всегда готов, — не задумываясь, ответил он. — Отлично. Раз уж ты так хорошо справился с этой задачей, давай дадим тебе немного… посложнее, — с этими словами Антон начал записывать уравнение на доске. Класс мгновенно притих. Часть учеников выглядела так, будто их вот-вот вынудят сдать экзамен по ядерной физике. — Это… не из школьной программы, — пробормотал кто-то с задних рядов. — Конечно, не из школьной, — невозмутимо отозвался Антон. — Но у нас тут ведь гений, верно? — Он обернулся к Арсению, бросая ему испытующий взгляд. Арсений лишь усмехнулся. — Вы недооцениваете мои возможности, Антон Андреевич. Хотя, возможно, это даже к лучшему. Парень снова взял мел, на этот раз более уверенно. Он начал решать, время от времени комментируя свои действия так, чтобы в них слышались нотки сарказма: — Ах, это уравнение чуть сложнее, но ничего, — он бросил взгляд на Антона. — Если я ошибусь, вы же наверняка мне подскажете, верно? — Даже не надейся, — коротко ответил Антон, прислонившись к столу. Когда решение приблизилось к финальной стадии, Арсений сделал паузу, будто нарочно дразня. — Ну что ж, — он указал мелом на доску. — Думаю, ответ очевиден. Антон подошёл ближе, внимательно осматривая записи. Снова всё правильно. Этот мальчишка действительно умел удивлять. — Не плохо, Попов, — неохотно признал он. — Но ты всё ещё учишься, запомни это. — А вы всё ещё учите, — мгновенно парировал Арсений. — Значит, нам есть чему друг у друга поучиться. Класс разразился тихим смехом, но на этот раз Антон не возмутился. Он лишь слегка покачал головой, бросая на Арсения взгляд, в котором на мгновение промелькнула улыбка. — Садись, Попов. Урок не закончился.

***

В тот день Антон ушёл из школы на несколько часов раньше, чем планировал изначально. Никто не задерживал его просьбами о помощи, никто не пытался свалить на него свои обязанности или проблемы. Его просто отпустили, без лишних вопросов. Это было приятно и непривычно, очень непривычно. У него даже появилось время заехать в небольшое кафе возле университета, где он спокойно пообедал, наслаждаясь тишиной. До главного здания он решил прогуляться пешком, наслаждаясь прохладой осеннего воздуха и редкими солнечными лучами, пробивающимися сквозь серые облака. Но уже в нескольких шагах от входа в университет он вдруг замер, осознавая, что оставил в школе свои наушники и пропуск. Без пропуска его на территорию пустят только раз, а без наушников день обещал быть бесконечно длинным. Уроков завтра у него не было, но пары в универе никто не отменял, потому выбор был очевиден — после пар нужно было снова ехать в школу и забирать забытые вещи. Вернулся он ближе к вечеру, после всех пар, и застал самую неприятную сцену из всех. В центре школьного коридора, словно на всеобщем обозрении, стоял Арсений. Его обычно гордо поднятые плечи теперь были опущены, словно под тяжестью невидимой ноши. Лицо скрывалось за длинными прядями волос, но даже на расстоянии Антон мог разглядеть его напряженную позу. Его пальцы нервно теребили ремешок рюкзака, а дыхание было коротким и частым, как у загнанного зверька. Антон почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Ситуация выглядела унизительной, и он не мог просто пройти мимо. Арсений выглядел, как маленький мальчик, затравленный и беспомощный, несмотря на свой рост и возраст. Это зрелище тронуло Антона. Он чувствовал, как неприятное ощущение подкатывает к горлу, мешая дышать. Ещё секунду он колебался, но затем решительно направился к ним. Перед ним стояла женщина — высокая, строгая, с жёсткими чертами лица, — и буквально давила на парня словами. Антон замер на мгновение, наблюдая. Женщина, судя по всему, отчитывала Арсения за что-то, и делала это с такой яростью, что казалось, весь её гнев накопился за годы. Парень стоял молча, виновато опустив голову, будто хотел исчезнуть. Он подошёл спокойно, но достаточно уверенно, чтобы привлечь внимание женщины. Его присутствие нарушило напряжённую атмосферу, заставив незнакомую женщину сбавить тон, а Арсения поднять испуганный взгляд на своего учителя. Стараясь не смотреть слишком пристально на парня, чтобы не смущать его ещё больше, Антон начал говорить. Он хвалил Арсения. Говорил о том, каким способным и умным учеником он кажется на уроках, как ловко решает задачи, и как внимательно его слушает. От его спокойного, доброжелательного тона напряжение в воздухе начало спадать. Женщина, казалось, немного растерялась, слушая его. Возможно, она не ожидала услышать от учителя что-то хорошее о своём сыне. А потом Антон плавно перевёл разговор на тему поступления в университет, рассказывая о всех возможностях и перспективах. Он говорил с энтузиазмом, будто рисовал перед ними картину светлого будущего. Его слова успокаивали, превращая гнев женщины в заинтересованность, а дрожь Арсения — в лёгкую настороженность. Наконец, женщина, уже заметно смягчившись, предложила Антону позаниматься с её сыном после уроков. Она добавила, что надеется на его помощь в том, чтобы «непутёвый мальчишка», отличник и медалист, смог достойно подготовиться к поступлению. Антон не смог отказаться.

***

Антону нравилось быть репетитором. Нравилось учить только одного умного ребенка, присматривать за ним, наблюдать. Нравилось видеть его улыбку, слышать редкий, но такой теплый смех. Нравилось быть вместе. Здесь не требовалось бороться за внимание учеников или терпеть скучающие взгляды. Здесь всё было иначе. Арсений заваривал безумно вкусный чай, и они пили его на кухне почти час, разбирая старые задания. Потом они шли к Арсению в комнату и разбирали остальное, быстро разбирали. Антон всегда распределял время так, чтобы у Арсения была возможность отдохнуть в его компании. Расслабиться. Пока его никто не трогает, не дергает и не заставляет учиться дальше. Они смотрели фильмы на английском, и Антон шутил о своей многогранности в профессии: и математику подтянет и английский. Еще шутил про французский несколько раз, но заметив непонимание в чужих глазах — быстро прекратил. Он ведь не педофил и не станет совращать ребенка. Совершеннолетнего ребенка, который ростом чуть ниже его. А ведь Антон Андреевич всегда был выдающихся размеров, его можно было увидеть издалека. Антон привык, да и Арсений тоже. Перестали ссориться в школе, помогали друг другу, на переменах иногда болтали. Антон ему даже булки иногда таскал из столовой, наблюдая за тем, как парень учится каждую перемену и забывает даже поесть. Тот лишь смущенно улыбался и давал в ответ несколько конфет или какую-то домашнюю выпечку. «Мама приготовила» говорил парень, искренне пытаясь ему наврать. Мама. Конечно. А еще эта мама пекла вкусные булочки и печенья перед его приходом, Арсений их только из духовки доставал у него перед носом. А то, что мама работает в другом конце города и приезжает поздно, никого не волновало. Но Антон верил. Верил абсолютно всему, что говорил ему Арсений и преданно соглашался с каждым словом. Кажется, Антон даже не заметил, как в его жизни начали появляться маленький смысл, маленькие цели и один маленький очень умный голубоглазый ученик. А потом Арсений заболел, и Антон больше не мог относиться к нему как к обычному ученику. Откуда-то взялось необъяснимо сильное желание защитить и спрятать, увести от всех и все время оберегать, желая оградить от всех бед.

***

Яркие голубые глаза Арсения затянулись странной мутной пленкой, словно он смотрел куда-то вдаль, но ничего не видел. Его взгляд был потухшим, пустым, как будто кто-то забрал у него ту самую искру, которая делала его таким дерзким и уверенным. Он сидел ссутулившись и едва поднимал голову, медленно и почти машинально переписывая что-то с доски. Не было привычной уверенности и рвения ответить на все вопросы, не было язвительности и желания подколоть. Он просто сидел. Казалось, что сидел из последних сил. Антон не трогал его на уроке, наоборот, он отпустил ребят на несколько минут раньше звонка и попросил Арсения остаться. Парень на него даже глаз не поднял, продолжая сидеть на месте. Антон пересёк расстояние до его парты в несколько быстрых, почти бесшумных шагов и замер, остановившись рядом. Секунду он колебался, прежде чем Арсений, почувствовав его приближение, поднял глаза. Этот взгляд… Он был наполнен чем-то таким глубоким, что у Антона сжалось сердце. Не было привычного огня, дерзости или бравады. Эти голубые глаза словно умоляли его: не ругай, не отчитывай, не добивай. Они говорили больше, чем он мог бы произнести вслух. Антон заметил, как едва заметно дрожат его руки, как ссутулены плечи, будто вес всего мира обрушился на этого мальчишку. Он почувствовал, что отступать нельзя. Медленно, стараясь не напугать, Антон поднял свою руку и опустил ладонь на лоб парня, кожа под его пальцами оказалась невероятно горячей, обжигающей. Тот вздрогнул от неожиданности, но не отстранился, замерев на месте. — Ты весь горишь. Собирайся, я отвезу тебя домой, — взволнованно сказал Антон, пристально глядя на парня. — Что? Домой? — Арсений замер, словно не веря собственным ушам. Он медленно поднял глаза, в которых застыло недоумение, смешанное с тревогой. Вместо ожидаемого упрёка или очередного замечания он встретил мягкий и очень взволнованный взгляд. — У меня ещё пять уроков, — очень тихо добавил, стараясь не выдать своей слабости. — Собирайся, я отвезу тебя домой, — повторил Антон, уже более уверенно, с явным оттенком строгости. — У тебя есть три минуты. Я поговорю с учителями, прогулы не поставят. — Не нужно, — Арсений упрямо посмотрел на него снизу вверх, его плечи слегка напряглись. — Я могу посидеть. — Арсений Попов, сейчас же собери свои вещи и жди меня на крыльце школы. Всё понятно? — голос Антона стал очень строгим, хотя он и сам от себя такого не ожидал. Арсений растерянно моргнул, на мгновение потеряв упрямство в глазах. Но в глубине всё ещё чувствовался протест, смешанный с какой-то необъяснимой уязвимостью. Несколько секунд он колебался, будто борясь с самим собой, но, наконец, вздохнул и нехотя потянулся за рюкзаком. — Мама будет ругаться, что я школу пропустил, — неуверенно пробормотал Арсений, опустив взгляд. В его голосе слышалась растерянность, словно он искал хоть одну причину, чтобы удержать Антона от принятого решения. — Она сейчас дома? — Нет, она будет поздно. Но из школы позвонят, и пропуски она всё равно увидит, — неуверенно ответил Арсений, избегая пристального взгляда своего учителя. — Жди меня возле школы. Я всё улажу. Учителям скажу и пропусков не будет, — Антон говорил так уверенно, словно вопрос уже был решён. — Но у вас ведь уроки сейчас. Как вы уедете? — попытался возразить Арсений, хотя в его голосе уже не было прежнего упрямства. — Вам ведь не смогут найти замену так быстро. — У меня обычно два-три урока, — спокойно объяснил Антон. — Разве ты не замечал? — Вы не целый день здесь? — Нет. Иногда я заезжаю в школу по срочным делам или забрать забытые вещи. Ты меня видел? — Несколько раз, — пробормотал Арсений, ещё сильнее опуская глаза. Он из последних сил стараясь скрыть тот факт, что специально наблюдал за ним и с нетерпением ждал каждой случайной встречи. — Вот и разобрались, — Антон коротко улыбнулся. Его голос смягчился, в нём звучала едва заметная ласка. — Надень куртку и жди меня у входа. Хорошо? Он аккуратно потрепал Арсения по волосам, словно желая дать немного поддержки и уверенности. Парень едва заметно кивнул, чувствуя, как внутри что-то сдвигается, хотя объяснить это чувство он не мог. — Хорошо, — выдохнул Арсений, не решаясь больше спорить.

***

— Где твоя шапка? — возмущённо спросил Антон, подбегая ближе к продрогшему парню. Он внимательно осмотрел Арсения с ног до головы и его глаза сузились от явного недовольства. — Даже шарфа нет! И ты ждал меня все это время на холоде? — Он быстро схватил его руку и, ощутив какая она ледяная, недовольно выдохнул. — Я уже всё уладил, пропусков не будет. Идём, возьмём тебе чай или кофе и ты погреешься в машине. — Спасибо, — тихо ответил Арсений, чувствуя, как его лицо заливает лёгкий румянец. — Идём, Арсюша, идем. Будем тебя лечить, — мягко и заботливо сказал Антон, снимая свой длинный шарф. Он быстро обмотал его вокруг шеи парня, словно тот был маленьким ребёнком, которого мама заботливо укутывала в мороз. Шарф оказался мягким и безумно тёплым, он пах свежестью и чем-то ещё, чем-то родным и очень знакомым. Он пах Антоном. — Вот так лучше, — мягко добавил Антон, проводя рукой по его волосам, будто проверяя, укрыт ли он достаточно. — Всё будет хорошо. — Спасибо. За окном начинался дождь, а в машине звучала тихая мелодия, наполняя салон особой теплотой. По дороге домой они сделали остановку в небольшом уютном кафе, чтобы взять горячие напитки. Антон заказал себе чай с лимоном, а Арсению, не раздумывая, взял какао. Тот возмущённо что-то лепетал о том, что он не ребенок и ему можно пить кофе, но заметив теплую улыбку на губах Антона, быстро успокоиться. Её невозможно было игнорировать — такая мягкая, искренняя и завораживающая улыбка, словно перед ним не строгий учитель, а близкий человек, готовый защитить и поддержать в любой момент. Пока машина двигалась в пробке, Антон неторопливо пил свой чай, изредка бросая взгляд на парня. Он не мог удержаться от улыбки, наблюдая за тем, как Арсений пытался доказать свою взрослость, но при этом выглядел совершенно по-детски: взъерошенные волосы, лёгкий румянец от горячего напитка и безуспешные попытки сосредоточиться. Но как он смотрел… В этом взгляде было что-то большее, чем просто интерес. Тепло, почти незаметное, но ощутимое, словно Антон считал эти моменты чем-то обыденным, естественным. Словно они были давними друзьями или даже кем-то большим. Словно он имел право вот так смотреть, запоминая каждую деталь, наслаждаясь каждым мигом их странной близости. Арсений уснул всего через несколько минут после того, как они застряли в пробке. Он сжимал тоненькими пальцами стаканчик какао в своих руках и что-то тихо мурлыкал во сне. Словно котенок. Он был похож на маленького, хрупкого котенка, которого Антон подобрал на улице и хотел отогреть дома и подарить любовь. Машина снова остановилась, и Антон осторожно потянулся, чтобы забрать стаканчик из его рук, боясь, что горячая жидкость может пролиться. Но едва его пальцы коснулись стаканчика, как голубые глаза резко распахнулись. Взгляд Арсения был испуганным, почти растерянным, словно он никак не мог понять, где находится. Его рука невольно сжала запястье Антона, удерживая его. — Всё хорошо, ты просто уснул, — тихо сказал Антон, стараясь не спугнуть его еще больше. — Что ты делаешь? — едва слышно прошептал парень. Горло болело неимоверно, а говорить было безумно трудно. — Хотел забрать стакан, чтобы ты не облился, но если тебе он так нужен для хорошего сна — оставь себе, — Антон говорил спокойно и медленно, боясь случайно обидеть его или расстроить. Он и так выглядел едва живым из-за высокой температуры, беспокоить его из-за стаканчика не хотелось совсем. Если хочет пролить его — пусть проливает. Главное не на себя, машину он потом помоет, а вести мокрого парня по такой плохой погоде не хотелось совсем. Арсений молча посмотрел на него, словно пытаясь осознать его слова, а затем медленно разжал пальцы, позволяя убрать стакан. Но прежде чем он успел отвести руку, его пальцы задержались на запястье учителя на долю секунды дольше, чем следовало, будто не хотел отпускать. — Я… Прости. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — Голова и горло, — смущённо сказал Арсений, поднимая чужой шарф едва не до глаз. О нем волновались и заботились. Впервые за долгое время, кто-то думал о нём, о его здоровье и состояние, а не только про его оценки и успеваемость в школе. Это было приятно, слишком приятно. И ему нельзя было к этому привыкать. Антон уйдет, а воспоминания останутся. Останется привязанность и такое тёплое чувство в груди… — Ты сейчас похож на маленького сонного ребенка у которого забрали любимую игрушку, — на губах Антона мелькнула мягкая улыбка, а в глазах отражалось столько заботы и поддержки, что у парня перехватило дыхание. — Так ругался, что не хочешь какао, но сейчас даже отдавать не хотел. — Это ведь ты купил… — голубые глаза медленно закрывались и Арс едва удержался, чтобы не уснуть. — Вы… Простите. — Можешь называть меня на ты, когда мы не в школе, — в голосе не было смеха или издёвки, он говорил ласково и нежно. Бархатный голос обволакивал и успокаивал Арсения настолько, что он вновь смог уснуть. Арсений проснулся уже дома. Стоило Антону ступить на порог его квартиры, как голубые глаза резко распахнулись, полные испуга и растерянности. Он быстро огляделся, осознавая, где находится, и мгновенно залился краской. Он сидел у Антона на руках, прижимаясь к его груди… Позор! — пронеслось у него в голове. Его учитель принес его домой на руках, а он, как ребёнок, жался к нему, ни на секунду не пытаясь отстраниться. Даже сейчас, осознав, что происходит, Арсений вдруг понял, что не хочет отпускать. Не хотел отпускать, даже после того, как проснулся. Арсений попытался выбраться из цепкой хватки, но крепкие руки сильнее прижали его к груди. Арсений сделал неуверенную попытку выбраться из крепких рук, но те только сильнее прижали его к широкой груди. — Не ворочайся, — спокойно, но твёрдо сказал Антон, его голос звучал обыденно, словно ничего необычного не происходило. — Всё в порядке, отдыхай. Слова, сказанные с такой мягкой уверенностью, застали Арсения врасплох. Он замер, чувствуя, как жар стыда поднимается к щекам. Что с ним не так? Почему он не хочет вырываться? — Простите, нужно было меня разбудить, — пробормотал Арсений, виновато глядя в сторону, и снова попытался освободиться из крепких рук. — Нет, так даже лучше, — с мягкой уверенностью ответил Антон, осторожно усаживая его на небольшой диванчик. Одним движением он снял с Арсения куртку, затем аккуратно размотал шарф и стянул шапку. Когда его руки потянулись к ботинкам, Арсений резко дернулся, как будто прикосновение обжигало. — Что вы делаете? — возмущённо спросил он, краснея ещё сильнее. — Снимаю обувь, — спокойно ответил Антон, словно это было чем-то совершенно естественным. — Ты засыпаешь на ходу. Позволь мне позаботиться о тебе, я сделаю все сам. Эти слова, произнесённые с искренней теплотой, смутили Арсения. Он замолчал, лишь крепче сжимая подлокотник дивана, чтобы не показать, как сильно его трогает эта забота. Сделает все сам… Позаботится… Так получается? Какао вкусный ему купил, шарф свой дал и даже на руках носил, а сейчас обувь его снимает и в комнату на руках отнести пытается… А что после? Что он захочет за все это? О чем попросит… — Тебе нужно переодеться в сухую одежду, — спокойно сказал Антон, аккуратно опуская Арсения на пол. Он мельком оглядел комнату, явно ища что-то подходящее для переодевания. — Ты сможешь сам справиться или мне помочь? — Я сам! — резко выкрикнул Арсений, покраснев до самых ушей, и неловко подтолкнул Антона в сторону двери. — Ладно-ладно, выхожу, — с лёгкой усмешкой сказал Антон, приподняв руки в жесте сдачи. — Но побереги свои силы. Где у тебя лежат таблетки? В ответ повисло молчание, но Антон лишь покачал головой и направился на кухню. Он без труда нашёл чай, быстро приготовил большую кружку, добавив немного холодной воды, чтобы можно было пить сразу. Вернувшись в комнату, он мягко постучал в дверь. — Я не смог приготовить такой же вкусный чай, как у тебя, потому сделал обычный, — парень осторожно поставил чашку на небольшую тумбочку возле кровати, удивлённо осматривая комнату. — Здесь что-то поменялось… — Я прибрался, — смущённо пролепетал Арс, пряча свои невероятно голубые глаза. Такие знакомые голубые глаза… — Маленький мой, — Антон сел на край кровати и осторожно потрепал парня по волосам. — Ты ведь и так плохо себя чувствуешь, зачем все это? — Так правильно, иначе вы подумаете, что я неряха. — Не подумаю, — он вновь тепло улыбнулся ему и протянул чашку чая. — Или ты прятал от меня какие-то запрещённые вещи? Сигареты? Одноразки? Журналы с голыми женщинами сейчас не покупают уже, да? — Да, — едва не подавившись чаем, ответил вмиг покрасневший Арсений. — Понятно, — загадочно протянул Антон, поднимаясь с кровати. — Ты поспи, а я твоим родителям напишу. — Не надо! — выкрикнул Арсений, резко вскакивая с кровати. Горячий чай вылился на его футболку и шорты, а также немного попал на постель. — Арсюша! — испуганно вскрикнул мужчина, подбегая к парню, — очень горячо? Снимай быстрее! — не дожидаясь реакции парня, он быстро стянул с него футболку и немного шорты вниз. Взгляд Антона на мгновение застыл. Почти вся его грудь была усыпана различными синяками и ссадинами, где-то были совсем новые раны, где-то едва видимые отметины. Неужели те хулиганы из класса его бьют… Антон промолчал. Вряд-ли Арсений сейчас хочет услышать его сожаление или сочувствие. Он быстро подхватил парня на руки и понес в сторону ванной комнаты. Тот даже пискнуть не успел, как уже оказался внутри ванны. Антон схватил душ и аккуратно направил струю на грудь Арсения, чтобы смыть горячий чай и охладить покрасневшие участки кожи. Арсений молчал, его лицо было раскрасневшимся от стыда и тепла, но он не сопротивлялся. Вода стекала по его коже, смешиваясь с остатками чая. — Шорты… — проговорил Антон, едва ли обращаясь к парню, скорее размышляя вслух. Его взгляд на мгновение задержался на мокрой ткани, прилипшей к телу. — Не трогайте! — Арсений резко прикрыл шорты руками, его голубые глаза блестели от паники и смущения. — Я сам. — Закончишь здесь без меня, пока я поищу какую-то мазь? Где у вас аптечка? На кухне? — У меня в комнате есть мазь, можем взять её, — тихо произнёс Арсений, его голубые глаза смотрели на Антона с едва заметной тревогой, словно ожидая какого-то осуждения или отказа. Антон застыл, словно обрушившаяся на него мысль лишила способности дышать. Он смотрел на Арсения, на его нежное лицо с румянцем от смущения, на эти глаза, которые будто заглядывали прямо в душу. И вдруг всё стало на свои места. Этот парень. Он уже видел его. Видел не раз. Видел в своих снах и... в ту ночь. Тот самый парень из клуба. Парень, которого он не смог убедить остаться, которого он не смог удержать в своих объятиях... Парень, который исчез так же внезапно, как и появился. И теперь он стоял перед ним. Дыхание перехватило. — Я... — голос Антона дрогнул, и он поспешно отвернулся, стараясь скрыть смятение. — Я подожду тебя в коридоре, хорошо? Он сделал шаг назад, затем ещё один, не дожидаясь ответа, выскользнул из ванной и закрыл за собой дверь. В голове Антона смешались тысячи мыслей. Обрывки воспоминаний, упрёки, вопросы. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как горячая волна накрывает его с головой. — Да. — Где у тебя сменная одежда? — Антон стоял у двери ванной комнаты, пытаясь собрать мысли в кучу. Голос звучал напряжённо, словно каждая фраза давалась ему с трудом. — Я ведь принёс тебя в таком виде… Прости. — Ему было неловко, даже стыдно. Всё произошло слишком быстро, и он не успел подумать. — Можете подождать на кухне, — тихий голос Арсения донёсся сквозь дверь. — Я переоденусь и скоро приду. — Хорошо. Но нужно будет поменять постельное бельё, — Антон не мог оставить всё так. Виноватым тоном он продолжил: — Я помогу, ладно? Старое надо закинуть в стирку. Это ведь моя вина. Если родители будут ругаться, скажи, что это всё из-за меня. Если нужно, я куплю новое. — Всё в порядке. Идите на кухню, — голос Арсения звучал спокойно, но улавливались нотки усталости. — Ладно, — обречённо выдохнул Антон. Он направился в сторону кухни, специально делая громкие и тяжёлые шаги, чтобы парень слышал, чтобы тот не волновался, не думал, что его обманывают. — Я на кухне! — крикнул он напоследок, чтобы подтвердить свои слова. Оказавшись на кухне, Антон остановился у окна. Его взгляд скользил по проезжающим машинам, людям, спешащим куда-то, и серому небу. Мысли путались, но он старался сосредоточиться на чём-то постороннем. Он не оборачивался до тех пор, пока за его спиной не раздались лёгкие шаги. — Я всё, — тихо произнёс Арсений.

***

За окном уже давно село зимнее солнце и сейчас падал небольшой снег. Домой добираться в такое время было жутко неудобно и долго, обычно это забирало больше часа, но сегодня Антон и так задержался на целый день из-за просьбы очень милой и приятной учительницы. Он регулярно злился на то, что ему не выбрали школу поближе, там, наверное, было бы проще, удобнее и спокойнее, но каждый раз, когда он всерьёз задумывался над этим, что-то внутри его останавливало. Какая-то невидимая сила словно тянула его сюда, заставляя забыть об усталости и неудобствах. Может, дело было в людях? Или в каких-то неясных ожиданиях, которые он сам до конца не мог сформулировать? Антон не знал. Но, несмотря на все сложности, он каждый день возвращался сюда, будто надеясь найти что-то важное, даже если сам пока не понимал, что именно. Возле мужского туалета послышались приглушенные звуки: шум, шорох и странные обрывки разговоров. Антон замедлил шаг, пытаясь уловить суть происходящего. Все ученики давно разошлись по домам, а факультативы закончились больше тридцати минут назад. Он нахмурился. Мужчин учителей в школе не было, значит, единственный вариант — кто-то из старшеклассников задержался. Но зачем? Вряд ли из-за забытых учебников или дополнительных занятий, этот шум явно не походил на обычный разговор — в нем слышалось нечто другое. Подойдя ближе, Антон заметил, что дверь туалета приоткрыта, а внутри, судя по голосам, находились два человека. Он обречённо выдохнул и зашёл внутрь. У окна стоял Арсений, его Арсюша, он опирался ягодицами на небольшой подоконник, закинув свою голову назад. Губы были призывно приоткрыты, а очки отброшены в сторону. На коленях перед ним сидел тот самый Влад, хулиган и главный задира школы, его голова ритмично двигалась, а руки скользили по оголенному животу парня. — Если сейчас хорошо поработаешь ротиком, так и быть я позабочусь о тебе потом, — хрипло выдохнул Арсений, быстрее толкаясь в поддатливый рот. Парень на это что-то невнятно простонал, его рука поднялась выше, к груди Арса, и сжала в грубых пальцах розовую горошину соска. — Так и будете смотреть или присоединитесь? — хитро промурлыкал Арсений, бросив игривый взгляд на своего учителя, появление которого заметил сразу. В его голосе скользила насмешка, скрытая за едва заметной улыбкой. Влад попытался обернуться, но большая ладонь Арса мягко и уверенно легла на затылок, удерживая его в прежней позе. Тепло его ладони казалось неуместно ощутимым в этот момент, особенно на фоне напряжения, пропитавшего комнату. Арсений слегка сжал пальцы, его жест был больше утешительным, чем агрессивным, хотя в действиях чувствовалась скрытая сила. На миг воздух в помещении стал тяжёлым, словно каждый вдох требовал огромных усилий. Антон, стоявший в нескольких шагах, замер. Его взгляд непроизвольно остановился на лице Арса. Он видел всё: прикушенную нижнюю губу, затуманенные глаза и едва заметную дрожь его ресниц. Это выражение лица он не мог забыть. Оно мучило его в снах, возвращаясь вместе с воспоминаниями о той самой ночи, которая изменила всё. Громкий кашель вернул его к реальности. Тишину нарушил Влад, который поспешно вытер рукавом рот от потеков спермы и резко обернулся, услышав приближающиеся шаги. Его лицо побледнело, когда он встретился взглядом с Антоном. — Что вы здесь… — испуганно сказал Влад, его голос предательски дрогнул. — Уходи, у тебя есть минута, — Антон произнёс это холодно, почти машинально, его голос был пропитан сталью и неким недовольством. Влад решил не дожидаться повторной просьбы и, быстро подхватив рюкзак, выбежал из туалета. На губах Арса заиграла хитрая улыбка и он внимательно посмотрел на Антона, облокотившись на подоконник. — Что вы здесь делаете в такое время, Антон Андреевич? — его слова звучали одновременно дерзко и притягательно, словно вызов. Арс лениво потянулся, словно проверяя, насколько далеко может зайти, прежде чем его остановят. Антон сделал ещё шаг вперёд, оказываясь совсем близко. Он смотрел прямо в глаза Арсению, пытаясь найти ответы на все те вопросы, которые рождались у него в голове. — Так вот чем занимаются современные отличники и медалисты, — медленно проговорил Антон, игнорируя вопрос парня. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась напряжённая энергия, которая обещала нечто большее. — Совращают хулиганов и зажимают их по углам… Арсений не отвёл взгляда. Наоборот, его глаза вспыхнули вызовом, как у зверя, пойманного в ловушку, который всё ещё уверен в своём превосходстве. — А вы, Антон Андреевич, относите себя к хулиганам или к отличникам? — в голубых глазах мелькнул интерес и нечто похожее на желание. Антон под этим взглядом нервно сжался и в следующее мгновение замер, заметив, как длинные пальцы медленно опускают рубашку ниже, скрывая оголенный живот. — Если я скажу, что отношу себя к хулиганам, — Антон нервно сглотнул, заметив хитрую улыбку парня и розовый язычок, который медленно облизывал влажные губы. — Попытаешься зажать меня где-то? Антон почувствовал, как его горло пересохло, а ладони слегка вспотели. Под этим взглядом он непроизвольно напрягся, словно оказался на допросе или под прицелом. И всё же что-то в этих глазах заставляло его замереть, а потом и вовсе забыть, как дышать. — Разве не этим сейчас занимаетесь именно вы? — Арсений резко отстранился от подоконника и сделал несколько шагов навстречу. — Зажимаете своего ученика в туалете для мальчиков и раздеваете меня глазами. Антон на секунду замер, словно пытаясь решить, что делать дальше. Ему казалось, что парень специально толкает его на край, проверяет пределы его терпения. — Ты совсем не понимаешь, с кем играешь, — тихо проговорил учитель, но в его тоне чувствовалась опасная уверенность. — Зато вы понимаете, не так ли? — прошептал Арс, наклоняясь ближе, так, что их лица оказались разделены всего парой сантиметров. — Потому вы здесь. Потому вы не уходите. Антон крепко сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает. Арсений знал, на какие кнопки нажимать, чтобы вывести его из равновесия. Всегда знал. — Тебе нравится играть с огнём? — А вам? — Арс медленно поднял заинтерисованный взгляд, а его губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Может, вам это нравится намного больше, чем вы думаете? Антон молчал, но его взгляд говорил громче любых слов. Он смотрел на Арсения так, словно видел перед собой что-то неизведанное, что-то, что одновременно притягивало и пугало. — У тебя слишком длинный язык, — наконец произнёс он, взяв себя в руки. — И что вы с ним сделаете? — Арс наклонил голову вбок, словно бросая ему вызов. — Арсений, ты… — голос Антона дрогнул, когда он почувствовал чужую руку на его возбужденном члене. — Да, Антон Андреевич, я вас слушаю, — медленно опускаясь на колени, шептал парень. — Вы ведь представили себя на месте Влада, я прав? Хотели гладить меня везде и трогать, — Антон едва сдержал рвущийся из груди стон, когда Арсений медленно скользнул ладонью ниже, будто проверяя границы дозволенного. Его прикосновения были легкими, едва ощутимыми, но в них ощущалась провокация, словно он сознательно играл с огнём, испытывая терпение Антона. Холодные пальчики пробрались под резинку трусов и медленно скользнули по возбужденной плоти, заставляя учителя рвано выдохнуть. — Или представили себя на моем месте? Представили, как я вылизываю ваш член, как принимаю его настолько глубоко, что вы бы могли почувствовать, как сжимается мое горло… — Заткнись, — сквозь зубы прошипел Антон, из последних сил сдерживая себя. — Простите, Антон Андреевич, — мягко прошептал Арсений, показательно медленно обхватывая поблескивающую от смазки головку губами. Он посасывал её, ласкал уздечку и ни на миллиметр не пропускал головку глубже. Дразнил, издевался и сводил его с ума, намеренно продлевая мучительное удовольствие. Арсений не торопился, его движения были медленными, почти ленивыми, как будто он наслаждался своей властью над Антоном. Губы касались горячей плоти, слегка обводя её влажным контуром, язычок дразняще скользил, а взгляд оставался направленным вверх — дерзкий, игривый, и в то же время полный вызова. — Ты специально, да? — хрипло спросил Антон, сжимая кулаки, чтобы не сорваться. Он чувствовал, как ярость смешивается с желанием, заставляя его терять контроль. — Конечно, — мурлыкнул Арсений, отстранившись, чтобы облизнуть губы. Его улыбка была практически невинной, если бы не блеск триумфа в голубых глазах. — Антон Андреевич, вам ведь нравится, когда вас мучают? Или вы хотите, чтобы я перешёл к чему-то… более решительному? Его слова прозвучали мягко, но с оттенком яда, словно он намеренно подталкивал Антона к грани. — Ты ведь понимаешь, что я могу трахнуть тебя прямо здесь, на этом гребанном подоконнике, и никто об этом даже не узнает, — очень медленно и четко сказал Антон, хватая парня за подбородок. Большой палец скользнул в рот, открывая его шире, и Антон толкнулся вглубь одним резким движением. Голубые глаза заблестели от слез, а громкие хлюпающие звуки и явное возражение парня, лишь сильнее заводили Антона. Он делал все резко, быстро и безумно настойчиво. Теперь на его губах играла довольная улыбка, а длинные пальцы лишь сильнее сжимали парня за волосы, насаживая на колом стоящий член. По щекам Арсения стекали слезы, губы припухли и поблескивали от спермы и слюны, а его глаза… Они заглядывали прямиком в сердце, в этом взгляде было что-то такое, чего Антон никогда не видел раньше. Не мог увидеть. Его призирали, откровенно призирали, но при этом до невозможного желали и умоляли не останавливаться. Это было весьма необычно. Антон кончил за несколько быстрых рваных толчков, толкнувшись так глубоко, что из голубых глаз вновь потекли слезы. Его горло сильно сжалось и Антон едва не кончил снова, лишь от этого ощущения, лишь от одной мысли, что он снова делает это с тем самым голубоглазым парнем. Делает это со своим Арсением, своим учеником… Осознание накрыло мгновенно, он сделал это в школьном туалете со своим учеником, сделал это грубо. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы натянуть трусы, застегнуть штаны и опуститься на колени напротив парня. Он дрожал. Дрожал и глотал свои слезы, стараясь спрятаться за растрепанными волосами, которые растрепал сам Антон. — Никогда не играй с людьми, которые думают только о себе, — неожиданно холодно и ровно сказал Антон, хотя голос его едва не сорвался. — Они сделают тебе больно. Получат свое и сбегут при первой же возможности. — Тогда беги, — едва слышно выдохнул Арсений, стирая рукавом влажные дорожки от слез. — Нет, не убегу, — Антон сам удивился твердости своего голоса. Он протянул руку и прежде, чем Арсений успел что-то сказать, прижал его к себе. Сжал парня в объятиях так крепко, словно боялся, что тот исчезнет, если он ослабит хватку. — Я не уйду. Антон осторожно переместился, усаживая Арсения к себе на бедра. Его руки, которые до этого казались чужими, теперь уверенно обвили его хрупкое тело, будто защищая от всего мира. Арсений подрагивал, уткнувшись лицом в его грудь, и старался стать как можно меньше, спрятаться, исчезнуть. Но Антон держал его крепко. — Я не хотел сделать тебе больно, прости, — прошептал Антон, наклоняясь ближе, его голос звучал почти сломлено. Он осторожно коснулся губами соленых следов слез на щеке Арсения, словно пытался стереть не только их, но и причину этой боли. — Ты последний человек, которого я хотел бы обидеть. Кто угодно, но только не ты, — продолжил он, едва отрываясь от его лица. В этих словах было столько искренности, что они, казалось, растворились в воздухе, став частью тишины, окружавшей их. Арсений не ответил сразу. Его дыхание было прерывистым, глаза оставались полуприкрытыми, будто он все еще боялся встретиться с ним взглядом. Но его руки, дрожащие и неуверенные, поднялись и легли на плечи Антона, будто в молчаливом согласии. — Все в порядке, — голос Арсения дрогнул, словно он с трудом верил собственным словам. — Это я виноват. Не должен был так себя вести… Не должен был провоцировать. — Тсс, успокойся, — Антон обхватил подрагивающего парня своими длинными руками и сжал так сильно, что Арсений едва мог дышать. — Ты не спровоцировал и не смог бы этого сделать, это я виноват, только я. Если ты хочешь пожаловаться, — он тяжело сглотнул, решаясь на следующие слова, и продолжил: — ты можешь пожаловаться на меня и я уйду из школы. Если ты хочешь денег, я дам тебе столько, сколько ты захочешь, но не нужно думать, что в этом есть твоя вина. — Тебя, я хотел тебя, — на одном дыхании сказал Арсений, и неуверенно поднял голову. — Когда увидел тебя в дверях, внутри что-то щелкнуло. Ты смотрел на меня так… — Как в ту ночь, да? — спокойно, почти отстраненно спросил он, но слова уже успели сорваться с губ, прежде чем он осознал их. Сердце на мгновение остановилось, а затем заколотилось с удвоенной силой. Арсений вскинул на него удивленный взгляд. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но замолчал, прикусив их. Молчание между ними стало густым, как утренний туман, в котором оба пытались найти дорогу. — Значит это действительно был ты, я не ошибся, — в голосе мелькнуло разочарование и что-то отчетливо напоминающее отчаянье. — Потому ты и решил… Понятно. Я подумал, не важно… — Арсений недоговорил, не стал. Все было и так слишком очевидно. Его посчитали доступным, снова. Все мечты испарились вмиг, оставляя после себя неприятный осадок разочарования. — Арсюш, хороший мой, послушай, — не позволяя парню вырваться из цепкой хватки, прошептал Антон. — Ты мой ученик, ты еще школьник и я не мог по-другому. — Понятно, — только и смог сказать парень, пряча свои наполненные слезами голубые глаза. — Нет, Арсюш, ты не так понял. Все что я делал и говорил было настоящим, я вспомнил тебя только пару дней назад. — Что значит вспомнил? — его голос прозвучал холодно, словно расколотый лед. Боль и гнев звенели в нем так отчетливо, что Антон почувствовал, как этот звук отдается эхом у него внутри. — Конечно, — тихо добавил Арсений. Его взгляд был настолько тяжелым, что Антону стало трудно дышать. — Ты даже не запомнил… Я ведь был одним из многих, да? Арсений оттолкнул его с такой силой, что Антон едва не упал на холодный, грязный плиточный пол. Мельком он увидел, как на губах Арсения дрожит неуверенная улыбка, скорее болезненная, чем насмешливая. Антон выдохнул, глубоко и медленно, пытаясь подавить бурю эмоций, которая угрожала вырваться наружу. Его руки дрожали, а сердце билось так сильно, что, казалось, он слышал его удары в ушах. Он быстро поднялся с пола, чувствуя, как остатки холода от плитки отзываются в теле. — Сейчас я отвезу тебя домой и ты успокоишься. А завтра после уроков я тебя заберу и мы поговорим, — Антон говорил уверенно, будто заранее решил, что именно так всё и будет. На мгновение парень показался удивлённым, но затем его лицо вернуло привычное выражение насмешки. — Думаете, у вас всё под контролем, Антон Андреевич? — голос Арсения дрожал, но в нём ощущалась обжигающая смесь злости и боли. Его глаза метали молнии, а дыхание сбивалось от напряжения. — Я вам ничего не должен. Вы мне никто и не смеете указывать, что мне делать! Антон застыл, словно его окатили ледяной водой. Эти слова, полный горечи и вызова взгляд, пронзили его насквозь. Он сделал шаг вперёд, но Арсений резко отступил, подняв руку, словно пытаясь оградиться. — Ты не должен, — тихо ответил он, смотря прямо в глаза. — Но я прошу. Дай мне шанс всё объяснить. Арсений молчал, но его сжатые кулаки и напряжённая спина говорили больше любых слов. Антон даже не пытался заглянуть ему в лицо, боясь увидеть в глазах либо ненависть, либо ту боль, которую сам же и причинил, но он уверенно взял Арсения за локоть и повёл к выходу. Его хватка была твёрдой, но не грубой — словно он не позволял себе отпустить, но всё же оставлял парню пространство для сопротивления. Но сопротивления не последовало. Арсений шёл молча, отмеряя шаги с видимой покорностью, которая на деле была лишь тонкой оболочкой скрытого напряжения. На мгновение он замедлился, будто хотел вырваться, но Антон усилил хватку, даже не оборачиваясь. — Вас всегда так волнуют ваши ученики? — спокойно спросил он, когда они вышли на улицу. Антон остановился у своей машины и повернулся к Арсу, пристально глядя на него. — Только некоторые, — ответил он сдержанно. — Садись. — Вы серьёзно хотите меня отвезти домой? — Арс приподнял бровь, делая вид, что удивлён. — Не думал, что я значу для вас хоть что-то. Его голос был полон яда, но в глазах читалась боль, которую он старался скрыть за этой маской высокомерия. Арсений стоял у двери, но его поза говорила о готовности уйти в любой момент. Антон едва заметно сжал челюсти, но быстро взял себя в руки. — Арсений… — начал он, стараясь говорить спокойно, но его голос выдал напряжение. — Я не хотел, чтобы это так вышло. — Не хотели? — перебил парень, насмешливо выгибая бровь. — А что вы хотели, Антон Андреевич? Заставить меня подчиняться? Показать, кто здесь главный? Или, может, унизить меня так, чтобы я сам не смог поднять глаза? Каждое слово звучало всё громче, он чувствовал, как сказанное больно ранит, но не мог винить Арсения за это. — Ты можешь ненавидеть меня, — тихо сказал Антон, опустив взгляд. — Но, пожалуйста, дай мне шанс объясниться. Всё не так, как ты думаешь. — Не утруждайтесь, Антон Андреевич. Ваши объяснения ничего не изменят. Домой они ехали молча.

***

— Мама просила передать, что больше не видит смысла в наших занятиях, — безразлично произнёс Арсений, избегая настойчивого взгляда зеленых глаз. — Правда? — Антон слегка нахмурился, пытаясь уловить хоть что-то в голосе парня. — Она решила всё сама? — Да, — короткий кивок, и всё. Арсений замкнулся в себе, словно поставив невидимую стену между ними. Его глаза, которые ещё мгновение назад полыхали эмоциями, вдруг стали пустыми, безразличными. Антон молча посмотрел на него, не до конца осознавая, что сейчас произошло. Они должны были поговорить о том, что случилось вчера, но слова Арсения застали его врасплох. Он звучал слишком уверенно, но при этом очень обиженно и отстранённо, словно пытался скрыть свои настоящие чувства за маской равнодушия. Это было похоже на отчаянную попытку убедить не только Антона, но и самого себя в том, что всё это не имеет значения. Будто он давно смирился и даже не пытался что-то изменить, сказать или сделать. Просто смирился. Мама не решала это за него, это было его решение. — Ты правда уверен, что не хочешь продолжить? — его голос был мягким, не требующим ответа, но всё же он ждал. Ждал, что Арс ответит на его вопрос, начнет ругаться, обвинять или врать, скажет хоть что-то. Он он не сказал. Арсений отвернулся, на мгновение его взгляд стал мутным, а в ушах Антона звучало эхо неопределённости, скрытой за этим решением. Было видно, что он что-то скрывает, что-то, что Антон все ещё не понял. Но он молчал. Что мог сказать? Он не хотел давить на него, не хотел принуждать. — Да, все в порядке, — отстраненно произнес Арсений, его голос стал немного тише, а в словах послышалась усталость. Антон сделал шаг в сторону двери, давая Арсению пространство. Он знал, что сейчас самое важное — не торопить его, но всё равно не мог избавиться от чувства, что парень врал ему. Врал, обманывал, но самое главное — хотел избавиться от него. Вычеркнуть из своей жизни и забыть. Хотел оборвать все связи, не видеть его и не слышать.

***

Когда ситуация зашла слишком далеко и приняла абсурдный оборот, Антон решил, что пора действовать своими методами. Не хочет заниматься с ним? Пусть. Не хочет отвечать на его уроках, демонстративно игнорируя? Пускай. Но когда Арсений стал в открытую пренебрегать уроками, занимаясь своими делами, то и дело ругаясь или, точнее сказать флиртуя, с тем самым хулиганом — у Антона сорвало крышу. Они сидели в разных концах класса, но то и дело поглядывали друг на друга, хитро улыбались и явно переписываясь. Антон видел. Видел отрывки этих ярких переписок, в которых Влад нахваливал прекрасное тело Арсения и обещал ему абсолютно все, а после видел румянец на щеках парня и его готовность абсолютно на все. Нет, он не позволит, никогда бы не позволил Арсению так сильно испортить свою жизнь ради желания отомстить ему и позлить. План появился неожиданно, но при этом безумно вовремя. Если у Арсения появилось больше свободного времени благодаря тому, что он отказался от дополнительных занятий с Антоном — значит он может их вернуть. Как там сказал Арсений «Родители не видят разницы», значит увидят.

***

— Антон Андреевич, у вас произошёл какой-то конфликт с Арсением из 11-Б? — осторожно начала завуч, входя в учительскую с явно озабоченным выражением лица. Антон оторвался от бумаг и, слегка нахмурившись, посмотрел на неё. — Нет, всё в порядке, — спокойно ответил он. — Почему вы так решили? — Вы поставили ему две тройки на последнем занятии, — объяснила женщина, пристально изучая его лицо. — Я понимаю, дети бывают непослушными, особенно в старших классах, но Арсений… Антон приподнял бровь, чувствуя, куда она клонит. — Не такой как все? — уточнил он с лёгкой ноткой сарказма. Завуч немного замялась, словно не зная, как правильно сформулировать свои мысли. — Антон Андреевич, вы, возможно, не знаете, но его нельзя наказывать таким образом, — наконец сказала она, вздохнув. — В его семье за это… наказывают очень строго. Её голос прозвучал так тихо, что Антон невольно напрягся. — Что вы имеете в виду? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Завуч медленно опустилась на ближайший стул, с трудом подбирая слова. — Физическое наказание, — наконец сказала она, опустив взгляд. — Это нечто, о чём мы обычно стараемся не говорить, но я подумала, что вам стоит знать. Арсений хороший мальчик, хоть и немного резкий. Он может быть сложным, но никогда не переходит границы. В следующий раз, если возникнет какая-то проблема, обращайтесь сразу ко мне, чтобы избежать подобных ситуаций. Антон молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Ему казалось, что за внешней дерзостью Арсения скрывается что-то большее, но теперь, зная эту деталь, он чувствовал себя еще более запутанно и глупо. — Хорошо, — наконец сказал он, кивая. — Спасибо, что предупредили. — Пожалуйста, будьте осторожны, — добавила завуч. — Ему нелегко, но он сильный мальчик. Иногда сильным людям нужна поддержка больше, чем кому-либо другому. — Спасибо, что предупредили, — наконец, сказал Антон, выпрямляясь. — Я учту это. — Уверена, вы найдете подход к нему, — мягко улыбнулась коллега. — Просто иногда он ведет себя так… как будто сам хочет устроить конфликт. Он не привык, чтобы о нем заботились и помогали просто так, все время считает себя недостаточно хорошим. Думает, что любовь нужно заслужить… Антон спокойно кивнул, хотя внутри все бурлило. Он вспомнил все их перепалки: сарказм Арсения, его вечное стремление показать своё превосходство. И эти тройки… Да, парень не заслужил их и теперь Антон чувствовал странную вину за свои действия. Слова завуча задели что-то внутри Антона, оставив после себя тягостное ощущение, которое он не мог до конца понять. Физическое наказание? В наше время? Он бы никогда не подумал, что кто-то из его учеников может сталкиваться с чем-то подобным дома. Страшно было представить, что именно скрывалось за этой маской безразличия и сарказма. Он поставил Арсению плохие оценки, надеясь остановить его и вернуть себе. Этот поступок был до предела эгоистичным, словно каприз ребёнка, который желает вернуть потерянную игрушку. Антон осознавал, насколько это было глупо и жестоко, но уже не мог вернуть время назад. Мысль о том, через что мог пройти Арсений из-за него, разрывала на части. Антон понимал, что парень всё это время помнил ту ночь — помнил их секс, помнил его. Смотрел с ожиданием и надеялся, но не получал ничего в ответ. Жил с мыслью, что даже после той близости так и не стал для Антона кем-то важным. А сейчас… Сейчас Арсений, скорее всего, слушал гневные упрёки родителей за свои низкие оценки. А может, даже терпел побои — всё из-за него. — Из-за меня, — мысленно повторил Антон, чувствуя, как боль от осознания этой истины сдавливает грудь.

***

— Добрый вечер, — радостно улыбнулся Антон, пытаясь скрыть внутреннее волнение. Он чувствовал, как в груди всё сжимается от напряжения, но не мог позволить этому проявиться. — Антон, что-то случилось? Сегодня нет никаких дополнительных занятий, — сухо отозвался мужчина лет пятидесяти, стоя в дверях с явным недовольством. — Всё в порядке, — начал парень, стараясь выглядеть спокойно и уверенно. — Просто я не смог дозвониться до Арсения, а у меня для него хорошие новости. Есть возможность посетить замечательную лекцию в нашем институте. Все билеты туда раскупили мгновенно, но, поскольку Арсений — медалист и показывает отличные результаты, мне удалось достать для него приглашение. — В такое время? — мужчина прищурился, явно подозревая, что здесь что-то не так. — Всего-то шесть вечера, — попытался мягко возразить Антон. — Подобные мероприятия обычно проходят после занятий, ближе к семи или восьми вечера. — Дорогой, ну что ты, — вмешалась женщина, уловив в глазах Антона искреннюю мольбу о помощи. — Нашему сыну очень повезло. Такая возможность бывает не каждый день. Мужчина нахмурился, но сдержался, бросив жене неодобрительный взгляд. — Ладно, я позову его, — нехотя пробормотал он. — Не нужно, — поспешно возразил Антон, мягко улыбаясь. — Я сам справлюсь, мы и так почти опаздываем. — Если задержитесь, напиши мне, хорошо? — женщина внимательно посмотрела на парня, её голос был спокойным и заботливым. — Конечно. После лекции будет сессия вопросов и факультатив для желающих. Думаю, Арсений захочет остаться. К тому же я живу неподалёку, он может переночевать у меня, — голос Антона прозвучал спокойно и уверенно, будто этот план был давно продуман до мельчайших деталей. На самом деле, идея забрать Арсения к себе мелькнула в его голове всего за мгновение до того, как он произнёс эти слова. Она была внезапной, импульсивной, но, как ему казалось, абсолютно правильной. Антон хотел хоть ненадолго вырвать Арсения из той обстановки, которая явно давила на него. — Что? — голос мужчины прозвучал недовольно, а взгляд стал откровенно подозрительным. — Дорогой, тише, — снова вмешалась жена, её тон стал почти умоляющим. — Это хорошая идея. Ему нужно отдохнуть и выспаться после такого насыщенного вечера. Мужчина медленно перевёл взгляд с жены на Антона, явно колеблясь, но затем обречённо вздохнул. — Ладно. Но чтобы без происшествий, — сурово произнёс он. — Конечно, — уверенно кивнул Антон. — Утром я подвезу его в школу. — Хорошо. Иди к Арсению и скажи ему, чтобы взял сменную одежду и учебники, — произнесла женщина с доброй и безумно благодарной улыбкой. — Ах да, чуть не забыл, — Антон остановился, будто что-то вспомнив. — Вам Арсений ничего не говорил про новые оценки? Думаю, вы не из тех родителей, кто проверяет электронный журнал. — Нет, а что-то случилось? — насторожился мужчина. — В системе произошёл сбой, — объяснил Антон, выдерживая серьёзный, но мягкий тон. — Оценки немного съехали. У Арсения отображаются тройки, которые принадлежат ученику, который идет выше него в списке. А у того, кто идёт после Арсения, наоборот, одни пятёрки. Боюсь, Арсений мог расстроиться. Он ведь знает свой уровень. — Нет, с ним всё было в порядке, — резко ответил мужчина, будто защищая сына. — Езжайте уже на свою лекцию. — Спасибо. Обещаю, всё будет хорошо, — Антон коротко кивнул и быстрым шагом направился к комнате Арсения.

***

— Арсений, это я, — Антон постучал в дверь, задерживая дыхание. Ответа не последовало. Он постучал ещё раз, чуть громче. Ответа вновь не последовало. Наконец, не выдержав, он приоткрыл дверь и влетел в комнату, быстро закрыв её за собой. Арсений лежал на кровати, полностью одетый. Его щеки были мокрыми от слёз, а широко открытые глаза смотрели в пустоту. Кажется, он даже не моргал. — Арс, Арс, Арс… — Антон опустился на колени перед кроватью, его голос был тихим, почти умоляющим. — Посмотри на меня, Арсюша. Пожалуйста, посмотри. На мгновение взгляд парня изменился, мелькнуло что-то похожее на осознание, но тут же сменилось глубокой обидой и болью. Антону казалось, что от этого взгляда его собственное сердце сейчас разобьётся на миллион маленьких осколков. — Мы сейчас уезжаем, хорошо? — прошептал он. — Тебе нужно переодеться и взять с собой сменные вещи. — Куда? — голос Арсения был тихим, едва слышным. — Одна лекция из университета, — Антон постарался говорить мягко, почти шутливо. — Я не поеду. — Арс, пожалуйста. Лекция короткая, а после мы поедем ко мне. — Нет. Арсений отвернулся, снова уставившись в пустоту, его взгляд был безжизненным, как будто он пытался спрятаться от реальности, которая его так мучила. Антон заметил это, и сердце его сжалось от беспокойства. Резко поднявшись, он оглядел комнату и, схватив рюкзак, начал наспех закидывать в него одежду и учебники, не особо обращая внимания на порядок. — Если что-то ещё понадобится, возьмёшь у меня дома, — пробормотал он, стараясь скрыть отчаяние в голосе. — Я не хочу, — отозвался парень, но в его голосе не было ни злости, ни сопротивления — только безразличие. Осторожно, стараясь не потревожить Арсения, он сел на край, ощущая, как каждый его жест отдается напряжением в воздухе. Его рука потянулась вверх, едва заметно дрожа, и коснулась мягких волос парня. Пальцы мягко скользили по темным прядям, перебирая и вновь аккуратно расправляли их. — Арсюша, пожалуйста, — его голос дрогнул. — Я дурак, знаю. Всё это моя вина. Из-за меня у тебя столько проблем. Но я всё исправлю. Обещаю. — Уже ничего не исправить, — прошептал Арсений, прикрывая глаза. — Всё будет хорошо, — Антон осторожно провёл пальцами по его щекам, вытирая следы слёз. — Я никогда не хотел злить тебя или причинять боль. — Но у тебя получилось, — голос Арсения дрожал от горечи. — Ты отомстил. Теперь ты доволен? — За что? — Антон прижал палец к губам Арсения, заставляя его замолчать. — Нет, не здесь. Давай уйдём, а потом обсудим всё. — Я не пойду, — упрямо покачал головой Арсений. — Пойдёшь. Я договорился с твоим отцом. Ты вернёшься домой завтра после школы. — Что же ты ему пообещал? — на лице Арсения появилась горькая ухмылка. — Ещё несколько уроков со мной, как аванс? — Нет, — тяжело выдохнул он. — Я не знал, что всё так обернётся. Я просто хотел… — Отомстить, да? — Видеть тебя чаще, — признался Антон, опустив голову. — Мне нравилось быть рядом, разговаривать с тобой, учиться вместе. Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Он осторожно помог Арсению приподняться и сесть, придерживая его за плечи. Движения были мягкими, почти трепетными, как будто он боялся причинить ему боль или разрушить этот хрупкий момент. — Помоги мне… — едва слышно прошептал Арсений, его голос дрожал, словно он собирал последние остатки сил. Антон не колебался. Он осторожно поднял его с кровати, держа так, чтобы тот чувствовал поддержку. Затем, уверенно, но бережно, накинул на плечи Арсения свою куртку, чувствуя, как тот прижимается к нему ближе. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, словно убеждая не только Арсения, но и себя. С кухни доносились голоса родителей, но Антон старался не привлекать внимания. Он быстро схватил куртку Арсения из гардероба, его ботинки, и они выскользнули из квартиры, бросив короткое «до свидания». — Идём, — сказал Антон, тяжело выдыхая. — Антон, я в носках, — тихо напомнил парень. — Ничего страшного. Ты как-то говорил, что окна не выходят на парковку? — Нет. А что? — Потерпи чуть-чуть, — прежде чем Арсений успел возразить, Антон наклонился, и подхватывая его под ягодицы, прижал к своей груди. — Держи ботинки, — сказал он, передавая их в руки Арсения, и уверенно зашагал к лифту с парнем на руках. Арсений молчал, ощущая тепло рук Антона и то, как решительно и уверенно он движется, будто этот поступок был для него совершенно естественным, будто он делал для него это десятки раз. — Сейчас дойдём до машины, и всё будет хорошо, — добавил Антон, тяжело выдыхая. Его голос звучал ободряюще, но в нём было что-то ещё — словно он искренне боялся за Арсения и готов был сделать всё, чтобы тот чувствовал себя в безопасности. Добравшись до автомобиля, Антон осторожно открыл дверь и аккуратно усадил парня на кожаное сиденье. — Всё нормально? — спросил он, задержав взгляд на бледном лице парня. Не дожидаясь ответа, Антон опустился на колени прямо в снег, схватил его ноги и начал аккуратно растирать их через тонкие носки. — Антон, ты… что ты делаешь? — голос Арсения был полон удивления и смущения. — Грею тебя, что ещё, — спокойно ответил парень, продолжая свои действия. Его пальцы осторожно массировали ступни, пытаясь вернуть им тепло. — Спасибо, — едва слышно прошептал Арсений. — Далеко эта твоя лекция? — Какая лекция? — Антон взглянул на него с лёгкой улыбкой. — Та, на которую ты меня везёшь. — Я соврал, — спокойно признался он, не скрывая едва заметной гордости и радости. — Мы едем в больницу. Думаешь, я не заметил, как тебе было больно, когда я тебя поднимал? Сделаем перевязки, купим мазь, а потом поедем ко мне. — А лекция? — Если хочешь, я достану запись. Или договорюсь, чтобы лекцию провели специально для тебя. — Антон… — Тише, — он наклонился ближе, пристёгивая ремень безопасности. — Я просто хочу, чтобы тебе стало легче. Всё остальное — не важно.

***

— Антон Андреевич, — обеспокоенный мужчина подбежал к ним, оглядывая парней с головы до ног. Его голос дрогнул. — С вами всё в порядке? Может, стоит позвонить вашему отцу? — Нет, — спокойно ответил Антон, прижимая парня к своей груди. — Нужно его осмотреть. — Нам вызвать полицию? — Сначала осмотрите. Всё остальное потом, — процедил парень сквозь зубы, ощущая, как сильно дрожит Арс. — Где кабинет? — Сюда, — указал мужчина, сопровождая их по коридору. Когда врач начал осматривать парня, вся комната словно погрузилась в удушающую тишину. Антон стоял неподвижно, хотя внутри всё кипело. Его взгляд был прикован к Арсению, мысли путались, а эмоции затмевали сознание. Он сжимал кулаки, пытаясь сохранить самообладание, но каждое движение врача, каждый жест парня только усугубляли его тревогу. Арсений сидел на кушетке, слегка согнувшись, его лицо оставалось спокойным, но Антон мог видеть, как он напрягается, когда врач к нему прикасался. В это мгновение он понял, что чувствует на себе каждое прикосновение, каждое движение этого постороннего человека, чувствует его боль. Это было слишком тяжело. Он сжал челюсти, не в силах отвести взгляд от Арсения. Он хотел что-то сказать, вмешаться, но сдерживался. Не время для этого. Сейчас важно, чтобы Арсений был в безопасности. Когда футболка парня была полностью снята, у Антона перед глазами все поплыло. Грудь парня была усыпана багровыми пятнами, которые растекались под рёбра и переходили на спину. В некоторых местах виднелась запёкшаяся кровь. — Антон Андреевич, — осторожно начал врач, его голос был профессионально спокойным, но в глазах читалось беспокойство. — Если вы… причастны к этому, боюсь, могут быть проблемы. — Нет, — твёрдо ответил Арсений, собрав последние силы, чтобы произнести эти слова. — Я… упал. — Куда же вы упали? На бандитов, что ли? — раздался обеспокоенный голос вошедшей в кабинет медсестры. Она не могла скрыть своего ужаса, глядя на состояние парня. — Что ж за нелюди сделали это с вами? Враги? Или вы им дорогу перешли? — Мы не на допросе. Хватит этих пустых слов, — сдержанно, но резко оборвал её Антон. — Простите, — смутилась женщина, делая шаг назад. — Нужно сделать рентген и сдать анализы. Если не будет переломов, сегодня сможете забрать его домой. — Хорошо, — коротко кивнул Антон, пытаясь сохранять самообладание. — Напишите мне все что нужно будет купить, я сбегаю в аптеку, пока вы будете его осматривать. — Нет, — едва слышно прошептал Арсений, хватая Антона за руку. Через мгновение в его голубых глазах мелькнуло осознание, и он тут же разжал пальцы, быстро отворачиваясь. — Прости. Антон присел рядом, мягко коснувшись его плеча. — Не люблю ходить по больницам один. Побуду здесь с тобой, пока тебя осматривают, — тихо добавил он. — Ты ведь не против? Арсений слегка кивнул, но не обернулся. — Хорошо. Антон опустил взгляд, наблюдая, как хрупкость и усталость буквально завладели этим некогда сильным и непокорным парнем.

***

До квартиры они доехали достаточно быстро. Арсений почти сразу уснул на переднем сидении, вероятнее всего подействовали обезболивающие. Еще в больнице врачи отвели Антона в сторону, настойчиво предупредив его о возможных реакциях организма на стресс и физическое истощение. Они с трудом скрыли удивление, узнав, сколько времени парень пробыл в таком состоянии. Их первая мысль была о драке. Антона здесь знали хорошо: в прошлом он часто появлялся после разборок с синяками, ссадинами и переломами. Со временем его визиты стали редкими, и врачи искренне надеялись, что он остепенился. Но когда он привёз Арсения, сомнения вернулись. Казалось, все были уверены, что именно Антон мог быть причиной состояния парня, это и заставило их насторожиться. В машине разбудить Арса не получилось. Антон тяжело вздохнул, осторожно расстегивая ремень безопасности, и медленно поднял парня на руки. Только сейчас он осознал, насколько Арсений лёгкий для своего возраста. Эта мысль неприятно кольнула в груди. Неужели у него всё настолько плохо, что одна несчастная оценка могла довести до такого состояния? Тело в его руках слегка шевельнулось, и Арс уткнулся носом ему в грудь, чуть спокойнее засопев. Он искал защиту, искал поддержу и безопасное место, а сейчас смог её найти и немного успокоиться. Смог найти все это в Антоне. — Всё будет хорошо, Арсюша, — тихо прошептал Антон, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать растрепанную макушку. — Я позабочусь о тебе. Никому больше не позволю тебя обидеть. Осторожно уложив его на кровать, Антон начал медленно снимать с него одежду. Каждое лишнее движение приносило парню боль. Антон видел, как тот поджимает губы, как дрожат его ресницы, но парень не издал ни звука, терпеливо выдерживая всё. Его тело было горячим, безумно горячим, лихорадка уже трясла его изнутри. Антон вспомнил предупреждения врачей о том, что такое состояние могло сохраняться первые сутки. Накрыв Арсения одеялом, Антон достал из шкафа несколько больших свободных вещей, которые парень смог бы надеть после сна, и аккуратно положил их на черное кресло. Затем направился на кухню и обнаружил, что холодильник практически пуст. Он быстро вытащил телефон и, открыв приложение доставки, выбирал базовые продукты и лёгкие готовые блюда, которые мог бы спокойно есть Арсений. Добавил разных сладостей и несколько упаковок разного вкусного чая, который они пили дома у парня. Это простое воспоминание вызвало у него лёгкую улыбку.

***

— Нет-нет, не нужно, пожалуйста, — хрипло простонал Арсений, метаясь в кровати рядом с Антоном. Его лицо было искажено страхом, губы дрожали, а из горла вырывались обрывки слов. — Я исправлю эти оценки, все исправлю, пожалуйста! — почти закричал он, отчаянно хватая воздух сухими губами. — Арсюш! Мой хороший! Арсюш, — встревоженно звал его Антон, легонько тряся за плечо. — Проснись! Это всего лишь сон, плохой сон, слышишь? Арсений резко распахнул глаза, испуганно отталкивая от себя парня. В них отражалась смесь ужаса и растерянности, а по щекам текли слезы. Несколько секунд он молча смотрел на Антона, словно не понимая, где находится. Антон тут же обнял его, прижимая к себе, и начал гладить растрепанные волосы, пытаясь успокоить. — Это был кошмар. Всё хорошо, слышишь? Здесь только ты и я. Всё позади. — Оценки, — хрипло прошептал Арсений, его голос дрожал. — Я должен исправить… Вы говорили, что я могу… могу поработать ртом, да? — неожиданно выдавил парень. Его слова прозвучали как удар, самый сильный удар. Антон замер, чувствуя, как по его телу прокатилась волна ледяного ужаса. Когда он мог такое сказать? Почему Арсений так думает? — Я сделаю всё, что ты захочешь, всё! — парень начал вырываться из объятий, стаскивая с себя одеяло. Его руки дрожали, когда он пытался снять с себя трусы. — Ты ведь этого хотел? Я весь твой, делай все, что захочешь. Только скажи, что мне сделать… — его голос сорвался, а глаза снова наполнились слезами. — Я исправлюсь, обещаю. Больше никаких пререканий на уроках. Только, пожалуйста… исправь. — Мой хороший, мой родной, — тихо и мягко начал Антон, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от вины и страха. — Иди сюда, ко мне. — Он раскрыл объятия, призывая Арсения. Медленно, ласково и очень спокойно. Каждое его движение, каждое слово были продуманы до мелочей. Он боялся сделать хуже, боялся ранить и обидеть, боялся потерять. Арсений замер и посмотрел на него с недоверием, словно не мог понять, стоит ли довериться или это была очередная игра. Но спустя несколько секунд нерешительности он всё-таки прижался к Антону, уткнувшись холодным носом в его шею. Антон обнимал его крепко, но осторожно, гладил большими ладонями его хрупкую спину и осторожно прижимал к себе. — Всё уже в порядке, слышишь? — он целовал влажную макушку, надеясь, что его слова смогут пробиться сквозь этот страх. — Я исправил оценки, всё хорошо. Никто тебя больше не тронет. Я всё объяснил твоим родителям, они поняли, что это была моя ошибка. Только моя. Арсений слегка отстранился, взглянув на него с некой растерянностью. — Это была плохая шутка, очень плохая. И мне за неё жаль больше, чем я могу сказать. — продолжил Антон, и мягко убрал с его лица растрёпанные волосы. — Тебе не нужно ничего делать, слышишь? Ни для меня, ни для кого-то другого. Всё уже позади. — Я такой дурак, — едва слышно прошептал Арсений, виновато опуская голову. — Оценки хорошие, а я всё равно… такой дурак. — Ты самый умный, самый хороший из всех, кого я знаю, — Антон обнял его ещё крепче, устраиваясь удобнее на подушках. — С тобой всё будет хорошо, я обещаю. Я присмотрю за тобой, — он чувствовал, как Арсений расслабляется в его руках, и продолжал тихо шептать слова утешения, пока тот не затих, на этот раз в безопасных объятиях на его груди. — Отец! — Арсений снова резко вскочил, шипя от боли. — Он убьет меня, когда я вернусь домой! Я ведь так задержался! Который час? — Ночь, — Антон осторожно коснулся его руки. — Ты не помнишь? Я договорился с ним, и до завтра ты остаешься здесь, у меня. — Врешь, — Арсений с недоверием взглянул на него. — Ты не помнишь? — парень заглянул в его глаза, стараясь не выдать своей тревоги. — Хороший мой, а что ты помнишь последним? — Было больно, очень больно, всё как в тумане… — А сейчас? — Антон медленно наклонился, чувствуя, как тяжело бьется его сердце. — Немного легче, — парень посмотрел на него, и в его глазах забрезжил намек на облегчение. — Давай я принесу тебе обезболивающее и пижаму, ладно? — неуверенно Антон предложил, осторожно придерживая его за плечо. — Хорошо. — А пока надень свои трусы обратно или хочешь сходить в душ? Врач рекомендовал повременить хотя бы на сутки, подождешь? — Антон знал, что любые резкие движения сейчас только навредят, но не мог насильно остановить парня. — Да, ладно, — Арсений тихо вздохнул, позволяя себе немного расслабиться в безопасности, которую, как ни странно, мог дать ему только Антон.

***

Сердце Антона бешено колотило, его мысли метались, не зная, куда себя деть, но взгляд на Арсения, который спокойно дышал в его объятиях, его успокаивал. Арс просыпался ещё несколько раз за ночь, и каждый раз, когда его глаза открывались, Антон обнимал его крепче, шепча тихое: «Я рядом». Эти слова, произнесенные с таким вниманием, словно обещание, дарили Арсению безопасность и умиротворение. И каждый раз, чувствуя теплую руку Антона на своей коже, он вновь погружался в глубокий, спокойный сон.

***

Арсений стоял на кухне, не в силах сдержать слёзы, которые катились по щекам. Стакан воды в руках стал тяжёлым, а его пальцы обхватывали его с такой силой, будто этот стакан мог бы стать единственным связующим звеном между ним и реальностью. Отчаяние, словно тяжёлое, невыносимое бремя, давило на грудь. Он не знал, что делать с этим чувством, как найти выход, как избавиться от этой безысходности, что тянула за собой каждую мысль. Он был уверен, что в следующий раз, вернувшись к обычной жизни, не сможет больше быть прежним. Он не сможет забыть ту заботу, те слова поддержки, тот момент, когда кто-то в действительности был рядом. Всё это казалось чем-то недостижимым, чуждым для него, словно это был сон, который вот-вот растает, оставив лишь холодную пустоту. Каждый взгляд, каждое воспоминание о том, как Антон заботился о нём, как поддерживал — разрушало его привычное представление о мире. Он не был готов к тому, что это может быть чем-то настоящим. Теперь он знал, как бывает по-другому, и это знание беспощадно рвало его душу. Он знал, что о нем могу заботиться, могут его поддерживать и оберегать. Знал, что его действительно могут защитить или хотя бы попытаться. В этот день его жизнь изменилась, он изменился. За один вечер осознал столько всего, что его грудь сжималась от боли и отчаянья. Все это было всего раз, но оно было. Он запомнил, предпочел бы забыть, но запомнил. Запомнил теплые руки, взволнованный голос и эти объятия, которые прятали его от всего мира и защищали ото всех. Запомнил, как приятно быть с Антоном.

***

Арсений неуверенно нажал на кнопку звонка, ощущая, как вспотела его ладонь от волнения. Уже стоя у подъезда, он внезапно осознал, что толком не запомнил ни этаж, ни номер квартиры. Казалось, ноги сами привели его к дому Антона, хотя разум твердил, что это ошибка. Когда он набирал номер Антона, в груди затаилась ледяная паника. Что, если тот не ответит? Что, если он решит, что Арсений не имеет права ни звонить, ни приходить? Каждый гудок был испытанием, он словно отсчитывал секунды до момента, когда ему придется уйти ни с чем. На удивление, Антон ответил почти мгновенно. Его голос звучал взволнованно, но при этом очень мягко и заботливо. — Арс? Ты где? Что случилось? Ты в порядке? — на одном дыхании сказал Антон. — Я… я возле твоего подъезда, — выдохнул Арсений, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Подожди меня, я сейчас спущусь, — поспешно сказал Антон, выбегая из квартиры. Дверь распахнулась так резко, что Арсений отшатнулся, чуть не врезавшись в боковую стену. На пороге стоял Антон, его Антон, с растрепанными волосами и потерянным взглядом. — Господи, Арс, — он шагнул вперед и потянул парня в объятия. — Ты что здесь делаешь в такое время? Почему ты не на дополнительных занятиях или где ты там должен быть. Арсений замер, не зная, что сказать. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук был слышен даже Антону. — Я… — неуверенно начал он, но голос пропал. Вместо слов он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и сразу отвел взгляд, чтобы не выдать свою слабость. Антон нахмурился, но не сказал ни слова. Его руки мягко, но уверенно обняли Арсения за плечи, притягивая ближе, и он повел парня домой. — Прости, ты в порядке? — Антон бегло осмотрел Арса, его взгляд лихорадочно метался по фигуре парня, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на травмы. Видимых повреждений не было, но внутренний холод от тревоги не проходил. — Что случилось? Арсений молча стоял в коридоре, его плечи были опущены, а взгляд устремлён куда-то вниз, будто он пытался спрятаться от мира. Руки неуверенно сжимали край рукава, а тонкие пальцы дрожали. — Могу я принять у тебя душ? — его голос звучал почти шёпотом. Он боялся поднять глаза, боялся посмотреть на Антона, боялся того, что может увидеть в его взгляде. — Пожалуйста. Антон задержал дыхание на мгновение, а затем поспешно кивнул: — Да, конечно. Проходи, я найду тебе что-нибудь из одежды, хорошо? Арс кивнул так слабо, что Антон едва успел заметить это движение. — Ты голодный? — неуверенно спросил Антон, следуя за ним. — Я могу заказать пиццу или что-то ещё. — Нет, — коротко ответил Арс, даже не обернувшись. — Когда ты в последний раз ел? В ответ снова была тишина, тяжёлая и удушающая. — Хорошо, я выберу на свой вкус и закажу, — Антон с трудом удержался от того, чтобы задать ещё несколько вопросов. Когда парень ушёл в ванную, дверь закрылась чуть слышным щелчком, и Антон почувствовал, как его беспокойство буквально съедает изнутри. Он пытался усидеть на месте, но каждая минута казалась вечностью. Как только он услышал, что дверь ванной открылась, тут же сорвался с места. — Арсюш, ты как? — он подбежал к нему, сердце отчаянно билось в груди. — Они тебя снова ударили? Мы поедем к врачу, я сейчас же позвоню! — Нет, — Арсений осторожно коснулся его руки, пытаясь остановить его движение. — Не нужно никуда звонить. Антон внимательно посмотрел парню в лицо. Под его глазами появились глубокие тени, губы были плотно сжаты, а взгляд оставался отрешённым. Он выглядел таким уставшим и растерянным, словно последние силы покинули его. — Что произошло? Расскажешь? — голос Антона стал тише, мягче, как будто он боялся напугать его ещё больше. — Всё не так плохо, как могло бы быть, — тихо произнёс он, стараясь немного улыбнуться. — Арс! — он тяжело выдохнул, но сдержался. — Прости, что напугал, — голос парня был таким растерянным, что у Антона болезненно сжалось сердце. — Я пролил на себя тарелку супа и она разбилась. Пока наливал новую, под крики матери, разлил и её. — Из-за тарелки? — Антон с удивлением и тревогой смотрел на него, не понимая, почему небольшая проблема довела его до такого состояния. — Арсюш, на тебе лица нет. Было что-то ещё? — Разочарование в её глазах, — выдавил парень с натянутой улыбкой, будто извинялся за то, что чувствует. — Так что не давай мне сегодня ничего в руки, я могу это разбить. Антон молча шагнул вперёд и крепко обнял его, чувствуя, как худое тело дрожит в его руках. Он не произнёс ни слова, просто прижимал Арсения к себе, стараясь подарить ему хоть немного тепла и покоя. Тонкие плечи парня вздрагивали от сдерживаемых эмоций, и Антон провёл рукой по его спине, стараясь успокоить. — Прости, что напугал тебя и доставил проблемы, — Арс говорил тихо, как будто пытался быть незаметным. — Я сейчас немного просохну и пойду. — Пожалуйста, Арсюш, не делай так больше, — голос Антона задрожал. — Ты бы видел себя со стороны. Словно живой труп. Арс выдавил из себя слабую усмешку: — Получился какой-то оксюморон. — Кто? — Не важно, — Арсений облегченно вздохнул, — я больше не буду доставлять проблем… Только не тебе. — Доставляй сколько хочешь, — Антон прижал его ещё крепче. — Только говори о них сразу. А то убежал в душ, а я чуть с ума не сошёл. — Прости, — выдохнул парень, и вдруг ощутил, как его поднимают на руки. — Что ты делаешь? — Несу тебя в кровать, чтобы ты мог отдохнуть. — Я не хочу спать. — Тогда полежим вместе. — Антон! — попытался возразить Арсений, но его голос звучал уже слабее. Антон опустил его на кровать, укутал одеялом и сел рядом. Его рука привычно скользнула по волосам парня, а голос стал мягким и тёплым: — Это была просто тарелка, малыш. Они иногда бьются. Не думай об этом, хорошо? Арс тихо кивнул, позволяя себе впервые за день почувствовать себя в безопасности. — Подожди, Арсюш, звонят, — мягко прошептал парень, поворачиваясь к прикроватной тумбочке, на которой лежал телефон. — Добрый вечер, слушаю вас. — Я не разговаривал сегодня с Арсением, что-то случилось? — стараясь звучать как можно спокойнее говорил Антон. — Хорошо, если он со мной свяжется я присмотрю за ним. Да, могу оставить его на ночь. — Это была мама, да? Не волнуйся, я сейчас же уйду, и тебе не придется возиться со мной, — Арсений всё время заикался, но пытался говорить убедительно, словно убеждал самого себя. — Тебе не нужно будет никому врать и страдать из-за меня. Я ведь такой непутёвый, ужасный и глупый, я… Антон не дал ему договорить. Его горячие руки сжали Арсения так крепко, что тот замер, будто весь воздух вокруг исчез за одно мгновение. — Замолчи, — тихо, но твёрдо сказал Антон, уткнувшись лицом в плечо парня. — Просто замолчи. Больше я не хочу слышать от тебя подобные слова. Арсений попытался что-то ответить, но Антон только сильнее прижал его к себе. Его пальцы осторожно сжимали тонкую спину Арсения, словно боялись, что тот рассыплется, если хоть на миг ослабить хватку. — Ты не ужасный, не глупый и уж тем более не непутёвый, — голос Антона дрожал, но в нём звучала неподдельная твёрдость. — Ты самый важный человек в моей жизни. И я никогда, слышишь, никогда не позволю тебе думать о себе иначе. — Но мама… — слабый голос Арсения дрогнул, и он вновь уткнулся в грудь Антона, словно ища в его тепле спасение. — Она может говорить всё что угодно, — перебил Антон, проводя рукой по мягким волосам парня. — Это её слова, не твои. Ты не обязан нести этот груз. Ты не обязан доказывать свою ценность. Для меня ты — всё. И я не позволю никому, даже тебе самому, оскорблять себя. Антон говорил, и в каждом его слове было столько искренности, что Арсений, казалось, перестал дышать. Он закрыл глаза, прислушиваясь к ровному биению сердца Антона. И впервые за долгое время почувствовал, как тёмная, тяжёлая туча над его головой начала рассеиваться. — Ты не заслужил таких слов, ты хороший человек, прекрасный сын и отличный друг, — мягко продолжил Антон, сильнее сжимая парня в своих объятиях. — Ты не виноват ни в чём. Ты просто ребёнок, который слишком рано повзрослел, — голос Антона был мягким, но твёрдым. — Ты не можешь отвечать за поступки взрослых, не можешь быть для них идеальным. Ты — личность, отдельный человек, со своим характером, взглядами, планами. Ты не кукла и не пластилин для лепки. Проблема не в тебе. Взрослые тоже ошибаются, они могут быть неправы. Арсений молчал, его взгляд скользнул в сторону, но он не решился перебить и сказать что-то наперекор. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили просто так, безвозмездно. Чтобы ценили таким, какой ты есть, а не пытались переделать. И если тебе нужно это услышать: они не правы. Их методы воспитания устарели и все что это даст тебе в жизни — кучу комплексов и проблем. Антон посмотрел ему в глаза, желая, чтобы каждая его мысль дошла до Арса. — Да, всегда найдутся люди, которые будут казаться умнее, красивее, лучше тебя, но дело не в этом. Для кого-то самым важным человеком станет неловкий, высокий парень с искренней улыбкой. Кто-то влюбится в смешного, а кто-то будет ценить спокойствие. Ты не обязан угождать всем. Главное — быть собой. Арс поднял глаза, полные слёз, которые блестели в тусклом свете комнаты. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но не находил слов. Он смотрел на Антона, а его взгляд был наполнен отчаянием, неверием и… надеждой. — Почему? — прошептал он наконец, его голос сорвался на середине. — Почему ты… Почему ты так со мной? Я ведь… Я ничего не заслуживаю. Антон вздохнул и медленно провёл ладонью по его щеке, стирая блестящую дорожку слёз. — Ты заслуживаешь всего, — мягко сказал он, заглядывая прямо в глаза Арсению. — Ты заслуживаешь тепла, заботы и того, чтобы рядом с тобой был человек, который всегда будет за тебя. И я хочу быть этим человеком. Не потому, что мне жаль тебя, а потому что я ценю тебя. Арс закрыл глаза, и новая слеза скатилась по его щеке. — Тебе легко говорить. Ты ведь всем нравишься. Сразу понравился. Антон усмехнулся, прикрыв глаза на мгновение, словно вспоминая: — Им понравился не я, а сама мысль о том, какой я. Они знали, что приведут студента. Ждали либо заучку, либо дурачка, который будет давать поблажки. А пришёл наивный парень, который верил, что хорошим отношением завоюет класс и чему-то сможет их научить. — Но ты научил, — Арс чуть нахмурился. — Результаты у нашего класса были отличными. Антон усмехнулся с горькой иронией: — Потому что они списывали. Все, кроме тебя. Ты был слишком занят, чтобы это заметить, а меня все устраивало. Они показывали свои «успехи», а я рассказывал об этом родителям и преподам. — Тебе не нравился наш класс? Никогда? — Тяжёлый вопрос, — Антон задумался на мгновение. — Ваш класс был просто этапом. Я хотел пройти его спокойно и быстро. — А я всё испортил? — Арс едва слышно выдохнул. Антон усмехнулся, его голос стал мягче: — Нет. Ты всё изменил. Ты дал мне желание жить, цель. Раньше мне казалось, что моя жизнь расписана до самой смерти. А потом появился ты, — он притянул Арса ближе, коснулся его макушки губами. — Смелый, дерзкий, язвительный. Лучик солнца. — Ты мне не нравился, — тихо признался Арс, опустив глаза. — Я… завидовал тебе. Ты был таким весёлым, жизнерадостным, как идеал из фильмов. — А ты никогда не видел себя со стороны, — Антон улыбнулся. — Как ярко ты улыбаешься, когда не пытаешься поссориться, как громко смеёшься, когда искренне рад. Ты всегда готов помочь, всегда рядом, и это… это притягивает. Ты человек, в которого невозможно не влюбиться. Арсений нервно сглотнул, его голос задрожал: — Я бы хотел видеть себя таким, как ты меня видишь. Но я реалист. Моя улыбка обычная, смех раздражает, а моя помощь — это просто желание быть нужным. — А я — неловкий и неуклюжий. Я могу сломать что угодно, и с людьми мне сложно. Я прячу свою неуверенность за улыбками и шутками. Я долго жил без цели, просто существовал. Я не такой, каким ты меня видишь. Теперь понимаешь? — Нет, не понимаю, — ответил парень, упрямо сжав губы. Антон вдруг стал серьёзным: — Ты разочарован? — Как ты мог подумать такое? Антон улыбнулся, его рука снова погладила волосы парня: — Тогда почему ты думаешь, что моё отношение к тебе изменится от твоих слов? Если ты видишь в себе только плохое, я буду видеть только хорошее. — Красота в глазах смотрящего, — тихо произнёс Арсений. — Именно, — Антон улыбнулся теплее. — Даже если кто-то покажется тебе лучше, он не получит от меня и маленького процента того, что даю тебе. — Я… особенный? — Для меня — да. Ты самый яркий, самый дорогой, самый важный человек в моей жизни. — Ты говоришь так, будто признаёшься мне в любви, — выдохнул Арс, резко вскинув глаза. — Если бы ты меня не перебил, я бы это и сделал, — Антон улыбнулся, глядя прямо в его глаза. — Я влюбился. В твои невероятные голубые глаза, в твою улыбку, в тебя. — Они дурацкие, — Арс хотел что-то добавить, но Антон склонился к нему, прервав его медленным, почти робким поцелуем. — Перебивать взрослых — плохая привычка, — мягко проговорил Антон. — Если бы я тебя не перебил, ты бы меня не поцеловал, — шёпотом ответил Арс, его глаза блестели. — Откуда знаешь? — Чувствую. — Чувствует он, — не скрывая довольной улыбки, повторил Антон. — Тогда в клубе тоже почувствовал меня? Арсюш, а что ты делал в том клубе? — Антон мягко провёл рукой по волосам парня, его голос звучал спокойно, но с лёгкой тенью любопытства. — В каком? — Арсений лениво прикрыл глаза. — Там, где мы впервые встретились. — Это глупо… — начал он неуверенно, чуть дёрнув плечом. — Но я всё равно хочу знать. Если раньше я думал, что ты часто пробираешься в подобные места, то сейчас думаю иначе. — Интересно, почему? — Арсений слабо улыбнулся. — Интуиция. Так что? — Антон нежно подтолкнул его к ответу. — Это глупо получилось, — пробормотал Арсений, опустив взгляд. — В приложении одном познакомился с парнем, мы должны были увидеться в том клубе… но он немного отличался от фотографии. Антон фыркнул, качая головой: — Классика. Ставят себе чужие фотки, чтобы таких смазливых мальчиков обманывать. Хорошо, что ты ушёл от него, — сказал он, чмокнув Арса в щёчку. — Нет… — тихо возразил Арсений. Антон резко перестал улыбаться и поднялся, выпрямившись: — Что? Подожди. Ты не ушёл от него? — Мне некуда было пойти, понимаешь? — Арсений говорил с трудом, словно слова застревали в горле. — Родители думали, что я ночую у друга, и вернуться посреди ночи я не мог. — Но ты ведь про тот день, когда мы… — Антон замолчал. — Значит, ты ушёл от него, раз оказался со мной. Арсений слегка улыбнулся: — Ты забрал. Разве ты не помнишь, что было до твоей квартиры? — Смутно, — честно признался Антон, взъерошив волосы. — Я был очень пьян. Помню только поцелуи в такси, горячий невероятный секс, тебя и твои голубые глаза. — Меня ты плохо запомнил, — засмеялся Арсений. — Напомнить, сколько времени понадобилось, чтобы ты меня узнал? — Ты выглядел совсем иначе, скрывал свои прекрасные голубые глаза за очками… Я что-то сделал в клубе, да? — подозрительно спросил Антон. — Не то чтобы… — Арсений усмехнулся. — Ты ударил того парня, когда он полез ко мне без разрешения. Шептал что-то про то, что я заслуживаю лучшего, а потом поцеловал. — В клубе? При всех? — Антон не верил своим ушам. — Я бы такого не сделал. — Сделал. Ударил его, а меня взял за руку и потащил к выходу. — Боялся, что такого красавца украдут другие, — с ухмылкой предположил Антон. — Что-то похожее ты и сказал. А потом полез целоваться и своими длинными пальцами трогать меня везде. Антон рассмеялся, прикрыв лицо рукой: — А как не трогать? Ты меня с ума сводишь. И, видимо, уже тогда сводил. — Давай не будем об этом, — пробормотал Арсений, покраснев. Антон внезапно посерьёзнел: — Почему ты ушёл тогда, а не подождал, пока я проснусь? — Это ведь был секс на одну ночь, — тихо ответил Арсений, пожав плечами. — Странно было бы остаться до утра. Что бы ты сделал? Завтрак в кровать принёс? — Для тебя — да. — Антон смотрел на него с такой искренностью, что Арсений замер. — Я столько месяцев тебя искал, всех знакомых поднял, всех друзей. Никто не видел тебя, не знал… Ты просто появился и исчез, словно видение. — Антон осторожно прикоснулся к его щеке. — Арсюш, я… Я ведь не сделал тебе больно? Я был пьян и мог быть… настойчивым. — Всё в порядке, правда, — тихо ответил Арсений, но глаза его избегали Антона. — Хотя… я никогда не был снизу до той ночи, я никогда не спал ни с кем, до той ночи. Антон мягко улыбнулся, проводя пальцем по его подбородку: — Но ты был великолепен, маленький мой.

***

Когда Антон предложил парню остаться у него до вечера, Арсений поверил не сразу. Как он мог пропустить школу и просто сидеть дома у чужого человека. Чужого ли? Это был его учитель, репетитор и… Друг? Кем они были друг для друга? Друзьями? Партнёрами? Знакомыми? Они не встречались, не гуляли, не ходили на свидание. Ничего. Антон помогал ему, а Арсений принимал его помощь. Что это было? Было ли у него право оставаться в этой квартире и принимать помощь? Он не знал. Не знал абсолютно ничего. Хотелось выдохнуть, успокоиться и немного побыть в тишине. Хотелось забыть о проблемах, учебе и поступлении. Закрыть глаза на родителей, их отношение и все эти ссоры. Безумно хотелось. А ещё хотелось поспать подольше, посмотреть телевизор или какой-то фильм, поиграть в игры, полазить в телефоне и отдохнуть. Отдохнуть, без угрызений совести, без мыслей о контрольных и других вещах. Просто отдохнуть. Если он примет помощь Антона — сможет немного выдохнуть. Разве оно этого не стоит? Он сможет получить спокойствие, а Антон… Он не говорил об оплате. Ничего не говорил. Что он может попросить? Деньги? У него они и так есть. Что-то другое? Секс? Наверное, он сможет потерпеть. Действительно сможет. Если ради спокойствия и такого хорошего отношения к себе, ему нужно предложить себя — он предложит. Он готов был переспать с парнем из клуба, который написал несколько красивых слов, так почему бы ему не поддаться Антону. Красивому, доброму и очень заботливому парню. Это была бы слишком маленькая плата за то, что он сделал для Арсения, но она была бы. Он бы смог потерпеть все, абсолютно все. Годами терпел. Если Антон действительно ему поможет, будет рядом и поддержит — оно того стоит. А потом Арсений поступит в университет и переедет в общежитие, сможет найти работу и постарается жить отдельно. Если он сможет сохранить общение с Антоном до того момента — он это сделает. Ради себя, хотя бы ради себя. Антон ведь не делал ничего против своей воли? Не делал. Помощь предлагал первым и проявлял инициативу сам… Арсений её примет. Примет и постарается пережить этот весь кошмар с его помощью. Отдыхать в чужой квартире оказалось безумно непривычно и немного приятно. Он принял горячую ванную, приготовил вкусный обед и оставил порцию для Антона. Он ведь проголодается, когда придет, правда? Хотелось сделать ему приятно, порадовать его. Хотелось увидеть улыбку на его лице и немного радости. Хотелось осознать, что причина его улыбки — именно он. Ближе к обеду, парень получил сообщение от Антона о том, что он закончил все дела и скоро должен был поехать домой. Он спросил у Арсения остался ли он у него в квартире или уже ушел, но на сообщения парень так и не смог ответить. Он долго писал, думал, что сказать и как, но в итоге решил подождать его дома и поблагодарить лично. Когда входная дверь открылась, Арсений всё ещё спал. Горячая ванна и сытный обед полностью расслабили его, и, включив первый попавшийся фильм, он незаметно уснул. Разбудил его неожиданный шум из коридора. Он сонно потянулся, пытаясь осознать, где находится и что вообще происходит. Медленно выбравшись из кровати, он направился к двери, но не успел её открыть, как по квартире эхом прокатился громкий женский стон. Арсений замер. Может, послышалось? Дверь скрипнула? Или Антон что-то передвинул? Нет. Не послышалось. Через мгновение стон повторился — ещё громче, протяжнее. Парочка, судя по доносящимся звукам, уже добралась до соседней комнаты, и, похоже, останавливаться не собиралась. Арсений стоял неподвижно, держась за холодную металлическую ручку двери. Его дыхание стало поверхностным, а пальцы дрожали так, будто он изо всех сил старался удержать себя в реальности. Грудь сдавило, как будто внутри что-то рухнуло, оставляя после себя пустоту. Ошибся. Он ошибся и доверился не тому человеку… Но как? После всего? Как он сейчас выйдет из комнаты? Как уйдет домой? Домой… Он ведь… Он ведь хотел задержаться подольше, хотел вместе поужинать и прийти домой ближе к приходу родителей. Хотел отдохнуть, расслабиться и помечтать о большем. Помечтал… Придумал себе идеальную картинку, в которую поверил и радостно распланировал чужую жизнь. Наивный дурак. Снова ошибся, снова сделал все не так. Снова остался ни с чем. Он медленно отстранился от двери и на ватных ногах подошёл к кровати. — Это просто сон, обычный плохой сон, — словно в бреду повторял парень, накрывая свою голову подушкой, — все закончится, обязательно закончится. Я перетерплю этот кошмар и все будет как раньше. Потерплю. Это ведь ничто по сравнению с тем, что сделал для меня Антон. Ему тоже нужно отдыхать, это я напридумывал себе что-то. Он мне ничего не обещал, — едва слышно шептал парень, немного покачиваясь на кровати.

***

Антон спешил домой. Очень спешил. Он оставил своего Арсюшу одного почти на целый день и сейчас безумно волновался. Все ли с ним было в порядке? Покушал ли он? Поспал? Не испортили ли ему настроение, не обидели ли? Он написал ему несколько сообщений, но тот не ответил. Это немного напугало. Первые сообщения были прочитаны и парень долго что-то писал. Последние даже не открыл. Может уснул? Или что-то готовит ему? Готовит… Ему… Это было бы прекрасно. Он ведь столько раз мечтал попробовать что-то из его блюд, еду приготовленную его руками. Была выпечка и сладкое печенье, был вкусный чай… В животе неприятно заурчало и Антон нервно сглотнул. Если Арсений ушел или ничего не приготовил, тогда ему стоит что-то заказать или купить по дороге. Нужно было спросить. А еще лучше, купить что-то для себя и Арсюши, включить дома какой-то фильм и долго нежиться на мягкой кровати в объятиях друг друга. Нужно было написать Арсению и уточнить точно. Он бы не ушел сейчас домой, после того, как согласился не идти в школу. За их легендой, Антон отправил его на семинар в свой универ, а с них — рано не возвращаются. Антон написал несколько сообщений, но Арсений снова не ответил. Сверху высветилось несколько новых сообщений от других людей, и он их нервно смахнул. «Мы уже у тебя на квартире. Ты не отвечал, потому я решил, что ты будешь не против.» Еще одно сообщение высветилось сверху экрана, заставив Антона резко вдохнуть. Он смотрел на текст, переводил взгляд на дорогу и снова смотрел на экран. Его друг Стас решил привести девушку к нему домой, чтобы потрахаться и даже не позвонил ему, чтобы спросить разрешения. К нему домой… В квартиру, где сейчас должен был быть Арсений. Тело пробило крупной дрожью. Это было похоже на злую шутку. Очень злую. Они делали так раньше и Антон не видел в этом большой проблемы, у него была гостевая спальня, в которую он почти никогда не заходил, а помощь друзьям была в приоритете. Но сейчас… Его даже не спросили. Не так. Спросили, но не дождались ответа. Антону стало страшно. Что если они обидят Арсения или что-то скажут? Может он не так помёт или они попробуют его выгнать. Абсурд. Выгнать его гостя из его же дома. Он позвонил Арсению снова. Ответа не последовало. Ещё раз и тоже ничего. Если бы он ушел домой, то ответил бы. У него не было причин игнорировать его. Ни одной. Но сейчас… Ему срочно нужно было домой. Когда он вбежал в квартиру, едва не споткнулся о чужую одежду и обувь, которая валялась по всему коридору. Очень интересно. Он быстро пошел на кухню и замер. На столе стояла тарелка с нетронутой едой. Красиво разложенной и безумно вкусно пахнущей едой. Арсений приготовил ему еду. Сам. Антон почувствовал, как внутри поднялась теплая волна — смесь удивления, благодарности и чего-то почти трепетного. Это было волшебно. Это было волшебно. Однако времени на эмоции не было. В два длинных шага он оказался у двери своей комнаты. Ручка дернулась, но не поддалась. Заперто. Изнутри. — Арсюша, это я, — дрожащим от волнения голосом говорил парень. Ему не нравилась эта ситуация. Все выглядело очень опасно и страшно. — Арсюша, хороший мой, открой, пожалуйста. Ответа не последовало. Антон нахмурился, напряжение нарастало с каждой секундой. Он принялся стучать сильнее, и тут его ухо уловило звук, от которого внутри всё похолодело — громкий женский стон. Ему не нужно было много времени, чтобы понять, что происходит за второй дверью. Они занимались сексом, пока Арсений сидел в соседней комнате. Он начал стучать в дверь усерднее, но ответа не последовало. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы подумать и одним резким движением, попытаться выбить дверь. Ничего. Хорошая качественная древесина, не поддалась даже на уверенный напор Антона. Где-то должны были быть ключи. Запасные ключи. Почему он не подумал о них сразу… Когда он влетел в комнату, показалось, его сердце перестало биться совсем. На кровати лежал Арсений, его Арсений. Лицо было повернуто к окну, а на голове лежала вторая подушка. Он что-то тихо бормотал, немного пошатываясь из стороны в сторону. — Арсюша, — Антон осторожно присел на кровать, словно боялся нарушить тишину. Его сердце сжималось от вида любимого человека в таком состоянии. Он аккуратно коснулся тыльной стороны ладони Арсения, и тот, испуганно вздрогнув, резко повернул голову. Голубые глаза, полные боли и отчаянья, встретились с глазами Антона. — Вы закончили? Я ничего не слышал, правда, — тихо прошептал парень, его голос дрожал, будто он говорил сквозь густой туман бреда. Его трясло — так сильно, что пальцы с трудом удерживали края одеяла. Щеки были мокрыми от слез, глаза опухшими и покрасневшими. На губах виднелись следы крови, будто он прикусил их в приступе нервного напряжения. — Я только сейчас пришел домой, слышишь? Только сейчас, — Антон осторожно убрал подушку с кровати, стараясь не спугнуть парня, и мягко поправил его волосы. — Мой друг пришел без предупреждения, я не знал об этом. Скажи, они тебя напугали? Обидели? Арсений молчал, но его глаза выдали всё. — Это был не ты? Там… с той женщиной, — его голос дрогнул, взгляд метался, будто он всё ещё искал подтверждение или оправдание. — Нет, конечно, — Антон смотрел на него с болью. — Ты подумал, что это был я? Именно это он и подумал. Подумал, что Антон привел какую-то девушку и трахался с ней, пока в соседней комнате спал Арсений. И думал все это время, пока слышал абсолютно все. Арс только кивнул, не смея поднять взгляд. — Антон, ну это как-то не по-братски, — раздался сзади знакомый шепелявый голос Стаса. — Пришёл ко мне в гости без приглашения, а ведь я был с дамой. — Мразь, — ярость вспыхнула в глазах Антона. Он резко поднялся с кровати, схватил Стаса за горло и с силой впечатал его в стену. Стас не успел даже пикнуть, ошеломлённый внезапным напором. — Пошёл вон из моей квартиры! — прорычал Антон. — Что здесь происходит? — рядом раздался испуганный голос девушки, той самой, с которой пришёл Стас. — С тобой всё в порядке? — её тон сменился на мягкий и заботливый, когда она обошла Антона, бросив обеспокоенный взгляд на дрожащего парня. — С ним не всё в порядке! — Антон, не оборачиваясь, резко бросил. — Я сейчас вышвырну этого ублюдка! — Да при чём тут Стас! — возмущённо воскликнула девушка, опускаясь на колени рядом с Арсением. — Ему плохо! — Арсюш… — Антон ослабил хватку, но это было ошибкой: Стас воспользовался моментом и ударил Антона в живот, пытаясь прижать его к стене. — Ты всё слышал? — продолжала девушка, обращаясь к Арсу. — Прости, пожалуйста. Если бы этот дурак предупредил… Это была паническая атака? Ты плохо выглядишь. Давай я помогу тебе умыться, — она осторожно вытерла слёзы с его щёк. — Не трогай его, — прохрипел Антон, вырываясь из хватки Стаса, и отвешивая ему сильный удар в челюсть. — Я присмотрю за ним, — девушка мягко подняла Арса, который покачнулся, но не сопротивлялся, и повела его в сторону ванной, осторожно придерживая за плечи. — Стас, уйди сам, хватит позориться, — бросила она через плечо. — Наврал, натворил дел, так хоть уйди молча. Стас что-то пробормотал, потирая подбородок, и, шипя от злости, направился к выходу. Ванная комната наполнилась тихим звуком текущей воды. Девушка заботливо склонилась к Арсению, её голос звучал тихо и ласково, словно пытаясь защитить его от нахлынувших эмоций. Она аккуратно поправила его растрёпанные волосы, провела ладонью по плечу, стараясь передать тепло и поддержку. Арсений всё ещё выглядел растерянным — его глаза блуждали по комнате, а руки слегка дрожали. Но в этой обстановке, под её заботливым взглядом, его напряжённость постепенно начала спадать, уступая место спокойствию. Антон стоял за дверью, прислонившись лбом к косяку, и тяжело дышал. Его дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё кипели злость и тревога. В голове была только одна мысль: «Только бы он был в порядке.» Когда они вышли из ванной, он тут же оказался рядом. — Спасибо, — тихо сказал он девушке, забирая Арса под своё крыло. — Он ещё немного в шоке, но это пройдёт, — ответила она, кивая на Арсения. — Присмотри за ним. Если что, звони. И это… — её голос дрогнул, — прости за всю эту ситуацию, я бы никогда… — Я знаю, но Стас свое получит, — уверенно закончил Антон. — Если я не убью его первая, — она мягко улыбнулась и ушла. Когда дверь за ней закрылась, Антон осторожно провёл Арса в гостиную и усадил на диван. — Ты как, маленький мой? — спросил он, присаживаясь рядом. Его голос был мягким, почти ласковым. Арсений молчал, устало опираясь спиной на подушку. Он выглядел совершенно опустошённым, будто последние часы выжали из него все силы. Антон сидел рядом, смотрел на парня и чувствовал, как внутри него что-то сжимается от беспомощности. Он привык видеть его совсем другим — упрямым, ярким, немного дерзким. Сейчас же Арсений казался ему хрупким, словно тонкое стекло, которое могло треснуть от любого неверного слова. — Арсюш, посмотри на меня, — Антон осторожно взял его за руку. Она была холодной, и он тут же обхватил её своими ладонями, пытаясь согреть. — Всё уже позади. Никто больше сюда не придет, слышишь? Я не знал, что они придут и я не разрешал им приходить. У Стаса всегда были ключи от моей квартиры, но чтобы так… — Я… я не понимаю, — наконец проговорил Арсений, его голос был тихим и надломленным. — Почему всё это происходит? Почему я всегда приношу одни проблемы? Если бы не я, сейчас… — Эй, хватит, — перебил его Антон, мягко, но настойчиво. Он отпустил руку Арсения, чтобы обхватить его лицо теплыми ладонями, заставляя снова встретиться взглядами. — Не смей так думать. Твоей вины тут нет и никогда не было! Человек ведет себя как мразь, потому что он и есть мразь. Стас всегда был таким, просто я уперто старался этого не замечать, слышишь? Мне жаль, что все произошло так, я прошу прощения за это. Прошу прощения за все. Арсений попытался отвернуться, но Антон удержал его. Его большие пальцы нежно провели по скулам, стирая следы слёз. — Если бы не я, — снова начал Арсений, но голос дрогнул, и он умолк. — Если бы не ты, — твёрдо продолжил Антон, глядя ему прямо в глаза, — моя жизнь была бы пустой. Ты даже не представляешь, сколько значишь для меня, Арс. И мне всё равно, сколько будет проблем. Я справлюсь со всем, лишь бы ты был рядом. Арсений с трудом сглотнул, его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не мог. Вместо этого он тихо произнёс: — Я не заслуживаю… этого. Не заслуживаю тебя. Антон резко вдохнул, будто эти слова ударили его в грудь. Он медленно наклонился вперёд, прижимая свой лоб ко лбу Арсения. — Даже не думай так. Ты заслуживаешь всего, что только есть в этом мире. И если тебе нужно, я буду напоминать об этом каждый день, каждую минуту. Арсений зажмурился, его плечи задрожали, и он судорожно вздохнул, будто сдерживая рыдания. — Спасибо, — еле слышно прошептал он, сжимая рубашку Антона в своих тонких пальцах. — Спасибо, что ты есть. Не оставляй меня, ладно? — неуверенно добавил парень, всего через мгновение. — Никогда, — ответил Антон, не отводя взгляда. — Ты мой. И я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

***

А потом ему приснился сон — самый ужасный, самый болезненный сон в его жизни. Проснувшись посреди ночи в холодном поту, Антон едва мог дышать, а сердце колотилось так яростно, будто пыталось вырваться из груди. Именно в этот момент он понял: единственное, что он сейчас ищет и отчаянно хочет удержать — это Арсений. Его отсутствие наполняло комнату пустотой, которая обрушивалась на Антона всей тяжестью. Он искал его рядом, на своей кровати, мечтая обнять, прижать к себе, ощутить тепло его тела и успокоить собственное разрывающееся сердце. Он видел во сне Арсения, видел его заплаканные глаза и дрожащие окровавленные руки. Он шептал что-то очень неразборчиво и отчаянно, молил его простить и благодарил за все, а после упал. Его бездыханное тело превратилось в огромную лужу крови, заставляя Антона кричать так громко, что он сорвал голос. Его тело неподвижно лежало в огромной луже крови, которая расползалась вокруг него алыми волнами. Антон кричал, сорвав голос, его крик был наполнен болью, страхом и ужасом. Он падал на колени, хватая окровавленное тело, пытаясь поднять его, встряхнуть, вдохнуть в него жизнь. Но всё было напрасно. Его руки покрывались кровью, пачкали стены, но он снова и снова пытался, не веря, что это конец. Этот сон был настолько реальным, настолько мучительным, что, проснувшись, Антон всё ещё ощущал липкий холод крови на своих ладонях. Антон сидел на кровати, тяжело дыша, и смотрел перед собой невидящим взглядом. Пот катился по вискам, футболка прилипла к телу, а горло жгло от крика, который будто не закончился даже после пробуждения. В висках стучало, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он поднес дрожащие руки к лицу, стараясь вдохнуть глубже, но вместо воздуха его легкие заполнились глухим стоном. Перед глазами всё ещё стояла та сцена: Арсений, его хрупкое тело, залитое кровью, те заплаканные глаза, в которых отражалась боль и отчаяние. — Это был сон… — прошептал Антон, уговаривая себя, но голос звучал неубедительно даже для него самого. — Просто сон… Тем же утром он набрал номер матери, застигнув её врасплох своей неожиданной просьбой и взволнованным, дрожащим голосом. Её сердце сжалось от волнения, но тут же наполнилось горячей гордостью за сына и его решительность. Она была готова поддержать его во всём, а где-то в глубине души даже ощутила тихую радость от происходящего.

***

— Арсюнь, иди ко мне, — мягко прошептал Антон, утягивая парня к себе в объятия. Громкий бархатный смех наполнил комнату, заставляя сердце Антона трепетать. Он мягко сжимал парня в своих руках, оставляя бесчисленное количество поцелуев на его лице. Арсений на это лишь смущённо уворачивался, неосознанно вжимаясь в него сильнее. — Тош, ты чего? — с трудом выговорил парень, уворачиваясь от настойчивых ласк. — Ты меня сейчас съесть хочешь? — А можно? — Антон тихо рассмеялась, нависая над парнем. — Ты хочешь… Меня? — на щеках парня выступил румянец. Он рвано выдохнул, стараясь скрыть свое смущение, но не смог. Антон осторожно коснулся его поджатых губ, утягивая в медленный и безумно сладкий поцелуй. Дрожащие ладони неуверенно упёрлись в широкую грудь, и Антон медленно отстранился. — Боишься? — очень ласково спросил парень. Длинные пальцы подцепили дрожащую ладонь Арсения и осторожно поднесли к губам. — Я остановлюсь, как только попросишь, — мягко прошептал Антон, оставляя на внутренней стороны ладони несколько влажных поцелуев. — Тебе не будет мерзко? — голос Арсения дрогнул, и он испуганно зажмурился, словно ожидая… Ожидая чего-то плохого? — А почему должно быть, котёночек мой? — горячий язык скользнул по внутренней стороне ладони. — Я могу вылизать тебя всего, если это заставит тебя расслабиться. — Нет! — смущенно вскрикнул парень. Его глаза расширились от удивления, а сердце начало биться с бешеной скоростью. Что Антон только что сказал? Что он имел в виду? — Уверен? — в подтверждение своих слов, Антон медленно скользнул языком ниже, к чувствительной коже на запястье, и замер всего на мгновение. То самое место из сна. Та же белая и очень тонкая коже, хорошо заметные вены, из которых во сне струилась кровь. — Что-то не так? — испуганно пискнул парень, выдергивая руку из дрожащих рук Антона. Он резко притянул руку к своему лицу, всматриваясь в абсолютно чистую кожу. — Красивый мой, самый красивый, — на его губах дрогнула мягкая улыбка и в следующее мгновение он опустил свою голову на грудь парня, игнорируя его вопрос, и тихо прошептал: — мой самый красивый и самый любимый. — Не говори так! Это смущает, — бледные тонкие пальчики зарылись в растрёпанные волосы Антона, ласково поглаживая его по голове. — Буду говорить. Буду говорить столько раз, сколько нужно. — Спасибо, за все спасибо, правда. — И это смущённый котеночек трахал самых главных хулиганов школы, — ласково прошептал Антон и через несколько секунд добавил: — Расскажешь, как так вышло? — Ты не… — Арсений замялся, опустив взгляд. — Не буду ругаться, не волнуйся, — мягко заверил Антон, пытаясь поймать его взгляд. — Нет, я не про это… — парень снова замолчал, стиснув зубы. — Ты не разочаруешься? Я ведь грязный… Антон тихо выдохнул, поднял руку и аккуратно провёл пальцами по его щеке. — Не грязный, маленький мой, не грязный. Хорошо? — голос был твёрдым, но ласковым. — Ладно, — почти шёпотом ответил Арсений, чуть кивнув. Некоторое время они молчали. Арсений не мог решиться начать, потому Антон спросил первым: — Ты их заставил? Шантажировал чем-то? Арсений хмыкнул, чуть приподняв бровь: — Научил. — Что? — удивленно выдохнул Антон и внимательно посмотрел на парня. — С этого момента подробнее. — Я случайно застукал их в туалете после уроков, и они пытались… Ты понимаешь. Они хотели меня избить, чтобы я никому не рассказал, — начал объяснять Арсений, потирая запястье. — Но я сказал, что они всё делают не так. Антон замер на секунду, прежде чем усмехнуться: — А ты разбираешься в этой теме, я смотрю. Арсений покраснел, но усмехнулся в ответ: — Я много читал перед тем походом в клуб, а потом ты… — он замолчал, а затем поднял на Антона смущенный взгляд. — С тобой всё было намного лучше, чем я ожидал. Антон посмотрел на него, не удержав улыбки. — И ты научил хулиганов заниматься анальным сексом? Они тебя на руках должны были носить, — парень в открытую смеялся, поглаживая Арсения по волосам. — Мой умный мальчик. — Не совсем. Они взяли меня на какую-то квартиру, где хотели это устроить, а потом они хотели меня… Но вышел Влад, тот которого ты видел, — голос Арсения звучал спокойно, было видно, что он старался держать себя в руках и говорить четко. — Он что-то им крикнул и за руку потащил меня в комнату, а потом попросил подыграть. Он что-то кричал, руками хлопал и заставлял умолять его. Я умолял. Стоял полностью одетым и умолял. А потом он вышел через минут десять к ним и сказал всем уйти, потому что делиться он не хочет. А когда все ушли мы сделали все медленно, чтобы ему не было больно. — Омерзительно звучит. — Лучше, чем наоборот. Он попросил трахнуть его, потому что я единственный, кто был бы с ним осторожным и внимательным. Я бы постарался доставить ему как можно меньше боли. — И с того дня вы…? — мягко спросил Антон, стараясь показать свою поддержку и заботу в этой ситуации. Он старался быть рядом, говорить осторожно, не осуждать его, не отчитывать и не ругать. — Да, иногда мы спали и за это он делал все, чтобы меня не трогали. — Раз уж мы начали делиться секретами, есть кое-что важное, что тебе нужно узнать, — Антон медленно встал, склонив голову и, бросив на Арсения хитрый взгляд, продолжил: — Арсюнь, мои родители хотят отправить меня в Лондон на обучение. Слова повисли в воздухе. Рука Арсения дрогнула, а его сердце словно пропустило удар, прежде чем начать бешено колотиться. Он пытался сохранить спокойствие, но ощущение, будто почва уходит из-под ног, было слишком сильным. — Я рад за тебя, — глухо сказал он, почти заставляя себя произнести эти слова. Каждый слог отдавался болью в груди. — Ты заслуживаешь этого. — Ты не понял, — Антон вдруг резко поднялся с дивана, его лицо озарила мягкая улыбка, но она тут же исчезла, когда он увидел выражение Арсения. Слёзы, едва сдерживаемые в уголках глаз, и тонкая линия губ, сжатых так сильно, что они побелели. — Прости, — прошептал Арс, едва слышно. — Арсюш, ну ты чего? — голос Антона стал тише, он тут же вернулся и обнял его. — Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо. — Я никогда не забуду того, что ты сделал для меня, — прошептал Арсений, едва сдерживая всхлип. По его щекам начали катиться слёзы, а голос всё время прерывался. — Буду благодарен тебе до… — Не нужно, — Антон мягко перебил его, вытирая слёзы с его лица. Он целовал их дорожки, как будто пытался стереть вместе с ними всю боль. — Я сделал это не ради благодарности. Ты заслуживаешь всё, что я делаю. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Арсюша. Это моё решение. Антон немного отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. — И я не прощаюсь с тобой. Наоборот. Я хочу, чтобы мы поехали вместе. — Вместе? — Арсений поднял на него полный недоверия взгляд, его голос сорвался. — Ты сейчас шутишь? — Никаких шуток, — с мягкой уверенностью сказал Антон. — Ты сдашь вступительные экзамены, я поговорю с отцом, он поможет. Мы уедем вместе, Арсюнь. Ты, я и Лондон. — Антон… — Арсений закрыл лицо руками, не в силах сдержать слёзы. — Эй, — Антон осторожно взял его руки, отводя их от лица. — Только скажи, ты хочешь? Если да, то я всё устрою. — Хочу, — почти шёпотом ответил Арсений. — Но… — Никаких «но», — перебил его Антон. — Если ты хочешь, это главное. Остальное я возьму на себя. Он снова притянул Арса к себе, обнял крепко, всем своим существом показывая, что не отпустит его, что сделает всё, чтобы они были вместе. — Это наш шанс. Мы сможем начать всё с чистого листа, вдали от родителей и всех проблем. Да, будет непросто, но мы будем друг у друга. Если в какой-то момент ты решишь уйти — я не стану тебя удерживать, не буду принуждать к чему-то. Но мы можем попробовать. Только ты и я, котёнок мой. — Вдвоём? Как друзья…? — Арсений сглотнул, комок в горле будто сковал голос. — Тебя только это волнует? — Антон тихо рассмеялся, чуть качнув головой. — Ты не в Лондон боишься ехать. Ты боишься, что я не предложу тебе встречаться. — А ты… ты предложишь? — Арсений попытался спрятать тревогу, но голос выдал его. Антон замолчал на мгновение, смотря прямо в глаза Арсения. Он медленно поднял руку и аккуратно провёл пальцами по его щеке, будто стараясь стереть остатки сомнений. — Арсюш, знал бы ты, как сильно я тебя люблю… — сказал он с такой искренностью, что у Арсения перехватило дыхание. — Не знаю, — выдохнул тот, едва слышно, будто боясь поверить. В этой тишине Арсений вдруг почувствовал, как тепло и уверенность Антона наполняют его силой. Впервые за долгое время он позволил себе верить, что будущее может быть не таким страшным, если рядом будет Антон. — Очень сильно, — повторил Антон, наклоняясь ближе и прижимая его к себе. — Ты даже не представляешь, насколько. — Антон… — Арсений закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. — Это не просто слова, Арсюш, — Антон чуть наклонился, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Если ты хочешь быть со мной, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. На мгновение повисла тишина, насыщенная эмоциями. — А если я не справлюсь? — прошептал Арсений, открывая глаза. — Тогда я справлюсь за нас двоих, — твёрдо ответил Антон. — Но я уверен, ты справишься. Ты сильный, Арсюш. Нам просто нужно начать. Антон осторожно поцеловал его в лоб, а потом едва заметно опустился ниже, касаясь губ Арсения мягким, но настойчивым поцелуем. Арсений задержал дыхание, но не отстранился. Он почувствовал, как сердце замерло, а потом снова забилось, но уже с новой силой. — Ты правда меня любишь, — едва слышно сказал он, когда их губы оторвались друг от друга. — Очень сильно, — ответил Антон, улыбнувшись. — Но хулигана того ты бросишь. Арсений закрыл глаза и крепко обнял его, вдыхая родной запах и позволяя себе почувствовать тепло его рук. — Брошу, — тихо произнёс он, но в его голосе звучала новая решимость. — И я попробую… Попробую быть рядом с тобой. Антон улыбнулся шире, прижимая его к себе ещё крепче. — У нас всё получится, — уверенно сказал он. — Вместе мы справимся. В Лондон они поехали вместе.

«Amar no es mirarse el uno al otro, es mirar juntos en la misma dirección.» — Antoine de Saint-Exupéry

(Любить — это не смотреть друг на друга, а смотреть в одном направлении.)