Boy in red

***

Коряков лениво передвигает ноги, пока они с Денисом медленно приближаются к ближайшему круглосуточному магазину в их районе. На улице только недавно посветлело, а парни уже подорвались с кроватей и выперлись из дома. А всё почему? Потому что Илье приспичило проснуться в пять утра. И как назло, именно сегодня кофе во всём доме решил кончиться, даже ёбаное маккофе в своих ущербных и неудобных пакетиках. Конечно же, после нескольких неудачных попыток обратно заснуть, Коряков не нашёл ничего лучше, кроме как разбудить своего любимого парня и попросить его сходить с ним в магазин за необходимым сейчас для жизни напитком. Денис хоть и любит Илью, но сначала, конечно же, послал старшего нахуй, кутаясь в одеяло и дальше. — Ну пойдём, — просил он, стягивая плед с Коломийца, который был уже готов за него драться, что вряд ли бы у него получилось. Сонный всё-таки. — Илья, иди нахуй! Сейчас ведь только, — блондин, прервавшись, смотрит на электронные часы у кровати, — шесть утра? Ты совсем ебанулся? — хнычет младший, утыкаясь лицом в подушку, понимая, что у него просто нет выбора, как минимум потому, что брюнет от него не отстанет. Теперь уж точно. — Сейчас пойдём, дай мне немного в себя прийти, я тебя умоляю, — вздыхает блондин, поднимаясь на кровати. Теперь он садится на неё и лениво потирает лицо руками. Не выспался от слова совсем, так что и Денису теперь не помешает кружка кофе. Илья быстро открыл шкаф и оделся потеплее, а после и в младшего кинул пару вещей. — Одевайся и пошли активнее, я сейчас сдохну без дозы кофеина, — хмыкает брюнет и уходит в прихожую, чтобы обуться. У первого же просто не осталось другого выбора, кроме как послушаться любимого и начать собираться. Вот они уже идут по улице. Фонари выключены, хотя светать только-только начало. Денис время от времени сонно обо что-то спотыкается и почти падает каждый раз, а Илье приходится его ловить, шикая, чтобы тот был осторожнее. На улице холодно, дует морозный ветер прямо в лицо, что заставляет Дениса поморщиться и засунуть правую руку в карман джинс в поисках бальзама, как только он почувствовал лёгкую сухость кожи. Когда Коряков слышит звук открывающейся крышки гигиенички, то автоматически оборачивается и с улыбкой смотрит на то, как Денис мажет себе губы помадой. — Снова помада твоя. Может, сразу записать тебя на курсы визажиста? — хихикает старший, продолжая медленный ход в сторону магазина. На улице ни души, так приятно. Наверняка ближе к полудню погода раскачается до довольно приятной, лишь слегка ветреной, но сейчас парни имеют, что имеют. — Уж лучше так, чем с кровавыми губами потом ходить, — закатывает глаза блондин, и он абсолютно прав. Просто Илья скорее умрёт, чем это признает. Не та ситуация. Это что-то из разряда «я отдам за него жизнь, но он пусть так и думает, что я продам его за пачку кириешек». И обоим это нравится, а это главное. Когда парни подходят ближе к нужному магазину, то Илья открывает Денису дверь, пропуская вперёд. — Если хочешь чем-то увлажнить свои губы — я всегда рядом, — улыбается брюнет, понимая, что это, должно быть, самый убогий подкат, который вылетал из его рта. — Боже, какой же ты кринж, — хнычет Денис, заходя в магазин, заранее пытаясь предположить, в каком из отделов лежит нужный им товар. Стыдно ли Илье? Нисколько. Уж не перед Денисом ему стыдиться так точно. Парни расходятся. Коломиец отходит внутрь магазина за кофе, а Илья останавливается у кассы и разглядывает прилавок. Там же замечает какую-то помаду красного оттенка и тут же за ней тянется, понимая — это то, что нужно. Для его Дениса в самый раз. Коряков хватает заветный тюбик и протягивает его немного сонной продавщице. — Простите, можно вот эту помаду? — спрашивает с лёгкой улыбкой он, открывая кошелёк. — Сто рублей, молодой человек, — устало говорит женщина, Илья кратко кивает и протягивает ей нужную купюру. Касса с грохотом открывается, парень забирает свою помаду и вертит её в руках, когда наконец-то блондин появляется рядом. — Кофе, пожалуйста, — тихо говорит Коломиец, открывая свой кошелёк. Тут же боковым зрением видит, как Илья рядом с ним трясёт небольшой губной помадой прямо перед ним. — И что это, блять? — Помада, не видно что ли? Думаю, такой оттенок тебе понравится, — улыбается Илья, пытаясь подавить смех от выражения лица кассирши. Денис прикрывает лицо рукой, парни расплачиваются и как можно быстрее выходят из магазина, чуть не споткнувшись на пороге. — Какой же ты еблан, это просто космос, — хохочет Коломиец, закрывая рот рукой. Дурная привычка, но Илья уже не обращает внимания. Сам привык к этой повадке со временем. Парни просто посреди улицы заливисто смеются, успокаиваются и идут дальше домой, уже взявшись под руку, раз вокруг всё так же безлюдно. Наконец, Илья протягивает парню заветную помадку. — На, ни в чём себе не отказывай, — хохочет старший, пока Коломиец со всех сторон ту осматривает. — Она ж, блять, с ларька левого, вдруг герпес занесу? — хмыкает блондин, глядя на Илью уже не сонным взглядом, отправляя вещицу в карман куртки. На ней ведь даже никаких ярлычков нет, гарантирующих, что до этого ей никто не пользовался. — Хочешь, я где-нибудь в нормальном магазе куплю? — Просто пиздец, — качает головой блондин, понимая в очередной раз, что не ошибся с выбором. По итогу ситуация эта забывается. Помада так и остаётся нетронутой на полке в комнате, парни живут своей жизнью, а Илья время от времени продолжает подстёбывать Коломийца за использование бальзама для губ, как последний гандон. — А хочешь, я тебе куплю помаду со вкусом клубники? Целоваться вкуснее будет, — улыбается старший, рассматривая в аптеке предложенные ими гигиенические помады. Денис оборачивается по сторонам, желая проверить, не подслушивает ли их разговоры какая-нибудь бабушка со стороны. Слава богу, рядом никого не оказалось. По факту-то, в аптечных бальзамах ароматизатор максимум, но никак не сладкий привкус. — Да что ж ты как типичный пубертатник до большегрудой девушки доебался, — шикает Денис, в шутку замахиваясь на Корякова. Тот рефлекторно прикрывается, но удара не следует, — Илья, иди нахуй, честное слово, — заключает блондин, поправляя очки на переносице. Его парень лишь хихикает и пожимает плечами, мол «ух как завёлся с нихуя». — Ну и блестят у тебя губы при солнечном свете, — хмыкает в какой-то момент Илья, пока парни едут в машине домой после гулянки с Антоном и Максом. Водитель такси, кажется, сосредоточен на дороге и не обращает внимания на пассажиров, что парням только на руку. Денис снова хмурится на чужие слова. — Что ж ты будешь делать, — вздыхает блондин, закатывая глаза. — Хочешь и тебе бальзам купим, а, Иль? У тебя тоже губы скоро потрескаются столько лыбу давить, блять, — спокойно говорит Денис, разворачиваясь к Корякову. Тот жмёт губы в линию. — А ещё чё скажешь? — цокает тот. — У тебя блеск выглядит красиво и естественно. На мне он будет выглядеть так, словно мне членом по губам водили, — качает тот головой, вновь растягивая губы в улыбке, пока кончики бледных ушей Дениса краснеют. Нашёл, что ляпнуть при посторонних людях, инвалид. — Скажешь тоже, — бросает второй и действительно задумывается над тем, чтобы наконец-то купить и своему несчастному партнёру небольшую помаду, чтобы Илья сам наконец-то умерил своё траханье. Но Коломиец не успел. В какой-то момент, когда Коряков в очередной раз заливался смехом на их кухне, на пол упало несколько капель крови, Илья автоматически облизнул губы и почувствовал металлический привкус на языке. Пиздец. — Блядство, а я говорил, — хлопает себя по лбу Денис, уже промакивая ватку в обычной проточной воде. Губу нужно успокоить, дать немного зажить, а потом начать обрабатывать, чтобы такого не повторилось. Трещина получилась глубокая и грозилась разойтись по сторонам. Коломиец вздыхает. — Ну, ты теперь как с бойни. А если бы клип снимать нужно было? Что тогда? Скоро выход альбома, нужно выглядеть презентабельно, — причитает блондин, осторожно вытирая кровь с любимого лица, усыпанного чёрными родинками. Парень свои губы неловко поджимает, стараясь помочь. — Да не парься, — бубнит старший, за что тут же получает подзатыльник. — Пасть закрой, блять, не мешай мне, — пресекает Денис, прижимая ватку к ранке. Они стоят молча ещё с минуту, а потом блондин всё же убирает её. Кровь медленно скапливается в трещине и проступает наружу жирной каплей, которую Коломиец смазывает пальцем, вытирает о ватку, а после оставляет на родных губах лёгкий поцелуй с привкусом крови. Не приятно, но и не противно. Блондин быстро облизывает свои губы и гладит Корякова по плечам. — Потом обязательно пойдём и купим тебе помаду, долбаёба кусок, — возмущённо говорит Коломиец, выкидывая кровавую вату в мусорку. Винил себя Денис только в том, что не пошёл в аптеку раньше. Мог бы и свой бальзам дать, да не гигиенично. — Либо, если хочешь, можем тебе сейчас губы красным намазать, чтобы мясо твоего на роже не видели, — ухмыляется Ден, кивая в сторону стоящей на полочке красной помады с того самого ларька. Коряков закатывает глаза. И не забыл ведь, скотина злопамятная. — Не выёбывайся, лучше бы меня пожалел, — трагично вздыхает брюнет, падая на кровать. Денис не отвечает, лишь уходит молча на кухню делать двоим чай. Возможно, Илье будет сложновато пить и есть в ближайшее время из-за раны, но ничего. Пускай теперь привыкает. Со временем Коряков действительно приучился пользоваться гигиеничкой время от времени. Чаще всего он просто забывал о её существовании, но Денис ласково ему напоминал. — Иль, губы, — тихо говорит блондин, обводя указательным пальцем область своего рта. Брюнет кивает и быстро, мимолётно мажет стиком по губам, всё ещё этого стыдясь. — Я как пидор, — грустно вздыхает Коряков скорее в шутку. — Ты и есть пидор, мы же встречаемся, — как ни в чем не бывало пожимает плечами младший, и оба парня хохочут, прикрывая рты, чтобы не наорать никому в ухо. Денис, конечно, не поддерживает шутки Ильи над собой. Наоборот, ему хочется, чтобы его парень был ухожен и здоров, так что дома делает мимолётные комплименты. — Губы как-то порозовели, красивее стали, — улыбается младший, разглядывая лицо Ильи. — Заживают. Это главное, — ласково напоминает Коломиец и осторожно целует парня в край губ, всё равно ощущая маслянистый бальзам на языке. Неприятно. Но однозначно терпимо. Илья на все эти комплименты лишь смущается и цокает, мол «да не пизди ты уже», но всё равно благодарит. Тяжело не благодарить, когда тебе напоминают каждый день, какой ты красивый. Старший ощущает себя маленькой девочкой, которую заметил её кумир. Сейчас же брюнет поудобнее усаживается в кресле, закидывает ногу на ногу и пододвигает к себе кружку с чаем. Денис уже час как уехал на стрим к Антону и Максу, поэтому Коряков собирался его посмотреть. С какой-то стороны хотелось быть там, помочь, поучаствовать, с ребятами потусить, в конце концов, но он прекрасно понимает, что кукинг — игра для троих, а вчетвером там и места мало будет. Вообще, Коряков был рад и тому, что Денис так хорошо общается с их друзьями и сближается с ними. У Ильи с этим вечные проблемы, так как социальная батарея садится с ужасающей скоростью, в отличие от батареи Дениса. Вот Коряков нажимает на ссылку, что Денис скинул в свой канал с понятной подписью «стрим»; открывается вкладка твича, потом и появляется картинка. Вообще, у него свои дела были, по мелочи, но как-то вмиг не до них стало. Тому способствовала погода серая и пасмурная. У Ильи и так нервы ни к черту из-за близости к дропу альбома, потому неудивительна была такая резкая смена настроения. От ребят, так и не начавших готовить суши, отвлекается вскоре, залипнув на пост Артура, опять о музыке. Товарищ приободряет его и переводит диалог в отвлеченное русло. В конце концов, Коряков вновь глядит в экран монитора, на котором парни, наконец, перестают бухать и приступают к готовке. Это довольно забавно, на самом деле. Илье со стороны безумно смешно наблюдать за тем, как парни корячатся, пытаясь приготовить нормально хотя бы рис. Особенно, когда он понимал, что ребята делают всё неправильно. Не то чтобы он преуспел в готовке, ему вообще чат объяснил, в чём прикол, но всё равно. Долго сидеть на одном месте у него не получается. Во-первых, потому что Завертин, в квартире что-то навернув, орать начинает, а во-вторых, потому что ему опрокинутые кошаком книги поднять нужно. Последнее, что он помнит, так это Коломийца с полотенцем на голове. Парень ему ещё в личку жаловался, что нихуя не поест нормально, судя по всему. Потому Ильей было решено зависнуть у холодильника, изучив его внутренности на наличие чего-либо съедобного. Париться с готовкой не хотелось, да и зная себя — придётся три часа въёбывать, чтобы получилось что-то сьедобное. Как итог, Коряков предложил своему парню два варианта: либо пельмени, либо доставка. Вернулся он уже к тому моменту, как Антон начал уговаривать своего товарища попробовать лапшу быстрого приготовления. Сам же Илья от такого угощения в прошлый раз отказался, и слава богу. Потому что судя по происходящему дальше, оно того не стоило. Ребят явно хуёвило от остроты, и даже никакое молоко им не помогало. М-да… Закрадывается мысль, что после такого испытания Коломийцу и вовсе есть перехочется. Илья хохочет. Стрим в итоге заканчивают, по очереди в камеру лица показывая, акцентируя внимание на том, какие у всех парней краснющие губы, будто напомаженные. Илье бы так и было фиолетово на данный факт, если бы Ден пьяным мозгом не сгенерировал фразу про помаду от Мейбелин, строя рожу, как у тех барышень, что губы гиалуроном накачивают. Но Коломийцу такая припухлость, как и краснота неестественная, идёт. У Корякова сразу же не самые святые мысли в голове создаются, и все из них связаны с его парнем. Могло бы быть стыдно, но это далеко в прошлом. Хотя редко, но метко перед блондином всё же бывает стыдно. Однако это не тот случай. В фантазиях Ильи Денис оказывается под его рабочим столом прямо на коленях. Его руки с паучьими пальцами скользят по узким бёдрам Корякова, ласкают сквозь плотную ткань домашних штанов. Его губы, красные, словно под каким-то фильтром в инсте, растягивается в слегка пьяной улыбке. Блондин поднимается выше, целует нежную кожу под футболкой, медленно опускается... И дальше Илья себе думать не позволяет, делая оборот в кресле на сто восемьдесят градусов. Так и до стояка недалеко. Возвращения Дениса домой ждёт невыносимо долго. Настолько, что как в детстве, в воображении начинают генерироваться мысли о том, что что-то случилось. Тем не менее, Коломиец всё же удостаивает брюнета своим появлением. Илья на звук ключей, лязгающих в замочной скважине, одновременно с котом в прихожую вываливается, ожидая, когда младший зайдёт в квартиру. Блондин, быстро кроссы стянув с ног, руки врозь расставляет и целоваться с дороги лезет, заменяя этим приветствие. И если привкус колы с вином парню ещё мог понравиться, того же самого нельзя было сказать об остроте. — Чё ебало такое скорчил, будто к тебе твоя малолетняя фанатка сосаться лезет? — хмыкает младший, припоминая несколько похожий случай. — Ну, в принципе, под описание подходишь, — хохочет брюнет, заключая парня в объятия. — Даже губы так же криво накрашены. — Ты блять… — на выдохе недовольно произносит блондин. — Когда отъебёшься уже? — Схуяли мне от тебя отъёбываться? — задаёт резонный вопрос старший, крепко удерживая слегка брыкающегося Дениса. Ответа не получает, естественно, только недовольное пыхтение. — Ну Илья! — на ранееупомянутого, естественно, никакое возмущение не действует. — Вот будешь спать, я тебе самому губы блять накрашу, и член на лбу нарисую! Под звонкий смех, Коломиец всё-таки оказывается на свободе, и то пускают его только в ванну умыться и зубы почистить, чтобы целоваться можно было по-человечески, а не вот это вот всё. После ещё нескольких комментариев насчёт стойкости несуществующей помады на чужих губах, Илью выпинывают на кухню варить пельмени, потому что у Дениса желание нормально поужинать никуда не исчезло, как выяснилось. Коряков скучающе зависает на кухне, пока младший, скрывшись в соседней комнате, переодевается в домашнее, ну или уже в кровати валяется, ожидая, когда его позовут к столу. Чуть позже солит воду, закидывает в кипящую воду полуфабрикаты. Ещё через несколько минут встаёт с насиженного места за обеденным столом, чтобы помешать пельмени. Вскоре звучит таймер, оповещающий о готовности еды, и Коряков выключает конфорку. — Илюша, солнышко, закрой глазки, — нарочито нежно и слащаво просит блондин, появляясь на кухне, стоит брюнету только отложить ложку на специальную подставку. — Чё ещё сделать? — недовольно фыркает старший, заранее чуя подвох. — Ещё рот закрой, — хмыкает Денис, по-кошачьи подходя ближе. С кучей матерных слов и заранее озвученных угроз, он всё же поддаётся на уговоры, оказавшись загнанным в угол. — Только не подсматривай! Илья умом понимает, что ничего шибко плохого ему парень не сделает, но всё равно сталкиваться с чем бы то ни было не хочется. Но приходится, ведь спорить бесполезно. Так и оставшись стоять у столешницы, он жмурит глаза, прислушиваясь, пытаясь понять, чего ожидать от притихшего Коломийца. А потом его губ касается что-то прохладное, а в нос ударяет какой-то не то чтобы неприятный, но явно не естественный запах. — Э-э! — недовольно восклицает старший, отстраняясь назад. Глаза почему-то, как и просили, не открывает, не нарушая своеобразного договора. — Фу, отстань со своей помадой! — Боже, да погоди ты, ещё не всё! — Ещё бы «всё» было! — Тщ-щ! — цыкает парень, сильнее Илью в столешницу вжимая и пресекая чужую попытку его руку перехватить. — Я тебя ментам сдам! — Ой, напугал! — на губах вновь чувствуется эта прохлада, от которой Коряков сбежать пытается. — Ну Илья! — большим пальцем свободной руки Денис стирает ненужное, ведь из-за чужих брыканий попадает не на губы, а брюнет, не выдержав, глаза раскрывает, встречаясь с чужой довольной ухмылкой. Вторым, что он видит, становится та самая красная помада из несчастного ларька. Пиздец. — Ты был прав, цвет мне нравится, — хохочет довольный своей выходкой Коломиец, слушая различные ругательства в свою сторону. Коряков было руки тянет, стереть всё это со своего лица пытаясь, вот только Денис его, за запястья схватив, останавливает. Кажется, уже даже никакого герпеса тот не боится, так как целоваться в тот же момент лезет, еле чужие губы поймав, ведь Илья так и не смирился со своим предательством и поражением. Отстраняется. Оба друг на друге с неестественно красными губами залипают на несколько секунд, не моргая, после чего Коломиец вновь ближе пододвигается. И Коряков уже совсем не думает о том, как он выглядит с помадой. Без разницы становится и то, что она с каждым поцелуем всё больше размазывается. Из внимания ускользает и то, что блондин вскоре его щёки, нос и лоб спешит зацеловать не совсем от простого приступа любви. Парень смеётся тихонько, заставляя Илью расплыться в улыбке. Так и не скажешь, что первоначально тот недоволен чем-то был. Брюнет руки на чужих бедрах пристраивает, теперь наоборот, не давая отстраниться. Денис же, понимая, что сам себя в ловушку загнал, пытается хотя бы до комнаты дойти, не споткнувшись о внезапные углы на пути, рюкзаки, брошенные на полу, и кота, спешащего ретироваться из спальни. Целоваться с Ильей ему это, конечно же, не мешает. Брюнет Коломийца мягко на кровать толкает, на чужие колени пристраиваясь и самое любимое в мире личико поцелуями усыпая, оставляя на нём красные отпечатки губ. И даже не грустно уже от подобной подставы, потому что по телу родные руки гуляют, а голубые глаза самой искренней любовью сквозят. Так сидят тоже недолго. Постепенно пигмент стирается, и к тому моменту, как Илья перемещается поцелуями на шею, почти не пятнает былой краснотой, но это, в принципе, и не так важно. — Солнце, — с придыханием почти стонет Коломиец, аккуратно оттягивая от себя брюнета за отросшие волосы. — Помнишь… — Что, мой хороший? — интересуется старший, бока чужие поглаживая. Денис тут же смущается, взгляд отведя. Как озвучить шальную мысль, пришедшую в голову, понятия не имеет, но Илья сосредоточенно слушает партнера, ожидая, когда он договорит. Чмокает в губы почти невинно, надеясь, что это поможет отбросить сомнения. — Динь? Коломиец вздыхает томно, на постели ёрзая. Утыкается в чужую шею, смущение пряча. После чего сбивчивой, едва слышной скороговоркой произносит: — Я хочу, — запинается, жмурясь до звёзд перед глазами, — чтобы мы… ты взял наручники и… — боже, даже под алкоголем стыдно, даже перед любимым человеком, что без сомнений готов его принять любым. Коряков руку на подбородок кладёт, на себя взгляд возвращая. Илья смотрит открыто, влюбленно и по-доброму, с восторгом нескрываемым, и Денис почти знает, что он скажет дальше. Но каждый подобный раз он не готов на все сто процентов услышать всю ту похвалу от брюнета, которой тоже бывает немерено. — Всё, что захочешь, малыш, — Коломиец связь с реальностью теряет вовсе, ластясь под чужие касания и хныча от нахлынувшего возбуждения. Кажется и секунды не проходит, как Илья достает всё необходимое и даже немного больше. Первым делом от футболки избавляется, щекоча касаниями, даже почти не дразнится, но только пока. Одну из кистей зацеловывает, переходя на запястье, где вскоре, со слышным треском, замыкается одно из звеньев. Денис вздрагивает. Получает поцелуй в губы и очередное напоминание о том, какой он красивый, смелый, любимый до невозможности. Вскоре, замыкается и второе звено. Так Коломиец и оказывается у мягкого изголовья кровати со сведенными вместе коленками. Внизу живота скапливается ноющее напряжение, заставляющее томно вздохнуть. Ещё и очки на нос спали, не дав в полной мере разглядеть, как Илья с себя одежду стягивает. Привычную смазку и непривычный синеватый вибратор находит глазами не сразу. Становится боязно. Как они вообще к этому пришли? Коряков с него оставшуюся одежду с бельем стягивает, целуя в тазовую косточку. Притягивает к себе, между ног перестраиваясь, которые младший до сих пор свести пытается максимально. — Котёнок, — в чужие губы произносит брюнет, руку на члене партнера пристраивая. Денис же воздух втягивает жадно, скованные конечности на плечи Ильи закидывая. Мычит вопросительно, громче, чем рассчитывал. — Любимый мой, — целует развязно, нижнюю губу прикусывая, после чего языком в рот проникая. В своеобразном заточении смазку на пальцы из флаконичика выдавливать не очень удобно, но Коряков с поставленной задачей на ура справляется. Опыт даёт о себе знать. Всеми возможными образами, парень отвлечь Коломийца пытается от неприятных мыслей, тем более пьяных. Но младшего и без того неплохо уносит, особенно когда Илья в него пальцы вставляет, медленно и аккуратно растягивая. Денису от нежности невозможной настолько хорошо, что плохо. Пару раз ему хочется руки разъединить, с чужой спины убрать, сделать ими что-то, вот только про наручники он вспоминает только когда исполнить мысли в реальность пытается. Железо противно лязгает, упираясь в кожу. В таком положении только и остаётся, что хныкать и губы кусать, к себе внимание привлекая, и дай бог после такого опыта не придётся вспоминать челленджи ютуба и наносить сто слоёв гигиенички, чтобы не попасть в такую же ситуацию, как и Илья. Коряков вскоре отстраняется ненадолго, временную передышку партнёру давая, после чего неприятная теперь пустота вновь заполняется по толщине чем-то средним между горячо любимыми пальцами и не менее любимым членом (о чём Денис думает нечасто, а когда думает, то очень смущается, но сейчас не об этом). А потом… Брюнет щёлкает кнопкой включения. Коломиец коленки свои ещё сильнее сводит, хныча. Дыхание сбивается. Пальцы ног хочется ещё сильнее поджать. Илья целует мягко, заставляя переключится на кусание его губ, а ладонью член сочащийся естественной смазкой накрывает, неспешно водя вверх-вниз. — Вот так, — нежно шепчет на ухо Илья, поглаживая дрожащие коленки любимого парня. — Ты такой красивый, Ден, — одобрительно говорит парень, — потерпи немного и я обязательно тебя награжу, котё-нок, — последнее слово парень делит на два слога. С каждой секундой нормально дышать Денису становится всё сложнее. Непонятно, то ли это режим такой, то ли Коряков с вибрацией играется. В принципе, не то, чтобы разница большая. Брюнет на представшую перед ним картину смотрит зачарованно, с большим наслаждением, ведь Денис такой… — Красивый, — снова мыслью вслух делится, как и некоторыми другими лестными комментариями насчёт чужого голоса. И, блять, как же Илье нравится. Эта блядская помада, успевшая смазаться с любимых губ, чужая неожиданная просьба, открытость, любовь. Коряков упивается каждой секундой, проведённой в такой близости, хотя и без всяких пошлостей он блондина любит. Не за тело и то, какое наслаждение оно может ему дать. За душу. Брюнет челку, взмокшую и на глаза лезущую, со лба убрать пытается, после чего пристраивается ближе, чтобы возможность была оба члена рукой обхватить. Дышит почти так же загнанно. Глаза чужие поймать не может — Денис будто вообще не здесь уже — что обидно немного. — Посмотри на меня, солнце, — просит наконец, желая в родные океаны посмотреть, убедиться, что всё верно делает. Ответа не следует. Грузно вздохнув, руку от их тел отнимает. — Илюшенька, — чересчур нежное обращение к себе слегка слух режет. Илья своего добивается. Блондин глядит на него, к губам тянется. Бубнит что-то наподобие просьбы не останавливаться. Но долго желанный зрительный контакт не длится. Илья опускает взгляд вниз, так же, как и правую руку. Он пальцами обхватывает основание вибратора, двигает им внутри Дена, заставляя того выгнуться красивой дугой, внутри сжимается ещё сильнее, практически задыхаясь. На глазах проступают лёгкие солёные крупицы, которые сморгнуть не получается, ртом блондин хватает воздух и закатывает глаза к потолку, жмурится. Коряков улыбается нежно и удовлетворённо. Облизывает губы. Опускается ниже, склоняясь. Вновь тёплым дыханием, губы поджав, чужое тело щекочет, обжигая. Грудную клетку поцелуями засыпает, вниз спускаясь. Чтобы между ног удобно устроиться, чужие запястья отпустить приходится. Головку стоящего члена целует, после языком проходясь от основания. Наполовину заглатывает, выбивая из партнёра стоны. Денис хочет было привычно руки на макушке чужой пристроить, но неудобно в наручниках, сука. Да и Илья данную попытку пресекает. Отстраняется, на бедро переключаясь, где его тяжелее достать. Кусает, целует. Пару меток на молочной коже оставляет. Коломиец, всё так же губы свои терзая, к себе вскоре внимание вновь привлекает. Зовёт. — Хочу тебя, — градусник, измеряющий стеснение, видно лопнул давно, потому Денис открыто просит вытащить из него вибратор: — Блять, Илюш, я... — он снова задыхается, легко давясь своими стонами. — Пожалуйста, Илья, вытащи, — тянет блондин, извиваясь на простыни, — Я так, — запинается, — так хочу тебя внутри, — младший почти плачет, а Коряков слушается, как зачарованный, будто он в оковы заточён, будто ему следует быть покорным и, до чужих губ дотянувшись, целует своего парня, пока наощупь по своему члену смазку размазывает. Синеватая игрушка отключается и откладывается в сторону. Илья одну из чужих ног себе на плечо закидывает, внутрь толкаясь. Стоны чужие ловит. — Блять, ты нереальный просто, — восхищённо сообщает партнёру Коряков. Денис кончает первый, в экстазе чужую губу слишком сильно прикусывая, за что сбивчиво извиняется несколько раз. Илья догоняет его несколько позже, спустя пару толчков и несколько движений рукой, не желая изливаться внутрь, заранее понимая, что никуда они с кровати не встанут. Стоит Коломийцу в более или менее трезвое состояние прийти, отойдя от оргазма, как тот, смущённо прячась в одеяле по нос, просит с него наручники снять. Илья быстро щелкает замочком, и они отправляются примерно туда же, куда были скинуты влажные салфетки и несчастный вибратор, который брюнету сто процентов придётся мыть позже. Потому что пол — не самое лучшее место, где всё это может оказаться. — Пиздецки тебя люблю, — признаётся Илья, придвигаясь ближе к Денису, — спокойной ночи. — И я тебя, — едва слышно вдогонку вторит блондит, оставляя поцелуй на чужом лбу. — Сладких снов. — Слаще чем ты, мне ничего не приснится. — Реально, сказочный долбаёб, — беззлобно смеётся младший, сгребая брюнета в объятия.