облом

Соня любит, когда ее сзади за волосы тянут. Собирают белобрысый пучок и тянут, так, чтобы слезы из глаз от боли. Чтобы все мысли из башки полупустой напрочь. Чтобы руки сильные на горло давили. До хрипов, до гипоксии. Чтоб пальцы мозолистые соски сжимали до трещин, до криков, до синяков. Трахали так, чтобы ноги неделю тряслись, чтоб в трусах всегда мокро было лишь при одном воспоминании. Чтобы о работе не думалось вообще. - Не слышу тебя, - жаркий и слегка хриплый голосок врывается в соло Сониных стонов. - Громче. Соня исправляется, чувствуя крепкую хватку на своих бедрах. Знает, что наутро там будут синяки, но на то и расчет. - Не вижу, что ты скучала, - голос к уху спускается, язык обводит раковину, причмокивает громко. Григорьева дрожит от нетерпения, в белье давно уже лужа. - М-м-м... - скулит, колени пытается свести, но изначально провальное дело, ведь чужая рука вновь разводит их. - Я хочу видеть, как ты течешь, как сучка, от меня. - Голос спускается ниже, зубками вбирая нежную кожу на шее, посасывает. Соне голову кружит, она бы давно упала, если б руки накачанные не держали ее крепко. Пальцы сжимают соски вновь, до крика блондинки, до скулежа, словно побитого бедного щенка. Когда острые зубки впиваются в плечо, Соня практически падает от переполняющих эмоций. Кричит громко, хрипло. - Давай, моя хорошая, - голос бархатом рычит, пока ладонями проходится по бокам с торчащими ребрами, - кричи громко, стони громче, чтобы эти сволочи завидовали. Григорьева слишком послушная для того, чтобы кричать тише. Маф все же подхватывает разгоряченное тело, да на кровать тащит. На живот укладывает Соню, а потом руки ее протягивает, щелкая на запястьях наручниками. Колени сгибает и раздвигает шире. - М-м-м... - стонет блондинка, носом утыкается в простыни белоснежные, что пахнут новым кондиционером. Абдиева спину выпрямляет чужую, за бедра на себя тянет. Наслаждается покорностью и цветастым телом, что самое обожаемое. - Хочешь, чтобы я сняла с тебя такие ненужные сейчас трусы? - наклоняется и,в кулак зажав волосы вновь, ведет языком вдоль позвоночника. Соня всхлипывает, тазом назад ведет, лишь бы почувствовать чужое тело скорее. Маф, дойдя до ягодиц, замирает на секунду, тут же подцепляет зубами ткань и тащит вниз. Блондинка лишь течет больше и пальчики сжимает на ногах, не имея возможности хоть как-то поспособствовать ускорению процесса. Абдиева специально тянет секунды, мучая старшую, мучая до дрожи и бессилия. Мокрая ткань послушно все же спадает к коленям, ведь черноволосая так и не дает сдвинуть эти сексуальные мокрые от желания ножки. Софа дышит через раз, горя изнутри. - М-м-м... - это все, на что хватает сил. Во рту пересохло, руки затекли, коленки все еще трясутся предательски. - Хочешь меня внутри? - горячий хриплый шепот вновь где-то возле уха. - Х-хочу... - дрожаще, словно побитая псина. - Что нужно делать для этого? - голос Маф дрожит не меньше Софьиного. - С-слушаться... - головушку поворачивает сильнее, чтоб поймать взгляд практически черных глаз. - Умничка моя, - Маф не сдерживается и тянется к губам. Черные волосы путаются и мешаются целовать, но всем на них наплевать. Соня в губы чужие впивается, словно в кислород под тонной воды. Хватает жадно, быстро, будто растает сейчас же. Абдиева возвращается, ногтями проводит по красной коже спины. Целует поясницу, пока Соня ёрзает неспокойно. Пока мычит, пока наслаждается сильной хваткой в волосах. Но счастье длится недолго - Маф все же отпускает волосы шелковые, и руками резво сжимает бока, ведя вниз, к ягодицам, сжимая и их. Целует непрерывно, а ладонями гладит уже бедра. - М-м-м... - Соня елозит тазом, колени уже затекли. Абдиева улыбается и резво припадает к сочащемуся центру, вынуждая старшую выгнуться дугой. Язычок ловко скользит туда-сюда, набирая обороты. Большими пальцами помогает себе, наглаживая мокрые бедра. Тело Сони трясет, словно током шибает, от этих слишком долгожданных касаний. Бедра сжимает в моменте, отчего получает громкий шлепок по самому мягкому месту. Вскрикивает. Маф лижет неспешно, будто впервые пробует сладость, терпкость любимого тела. Софа изгибается, словно гимнастка, прогибает поясницу. Абдиевой сносит крышу такой вид горячей блондиночки. На бедрах красные следы красиво остаются после каждого сильного сжимания. - М-м-м... - Сонечка хрипит, пока тело сжимается в судорогах. Маф ускоряется, практически задыхаясь от количества смазки, что стекает по бедрам, пачкает простыни, пачкает и саму черноволосую. - М-маф... - Григорьева понимает, что либо прямо сейчас умрет, либо кончит без разрешения. Та отрывается от вкусности, на долю секунды залипая на превосходном виде. - Ладно, валяй, - едва разборчиво разрешает, вновь припадая к складочкам. Добавляет парочку пальцев к языку, движется активнее, второй рукой на бедро переходит, сжимая его до боли. Сонечка вздрагивает и выгибается, крича громко имя любимое. Колени сводит в судороге вместе, практически теряя сознание от переизбытка. Абдиева еще несколько минут движется в прежнем темпе, не давая старшей расслабиться. А после поднимается и отстегивает наручники, нежно массирует запястья. - Люблю тебя. - Голосовые связки едва работают, но Соня не может не сообщить эту важную информацию. Поднимается, наваливаясь на черноволосую и затягивая в поцелуй. Хочет ответить по всему желанию. - Мафи, давай спатеньки, завтра же на работу. - Соня в подтверждение зевает смачно, целуя любимую, и устраивается удобнее на мокрых простынях. - Сладких снов. - И засыпает моментально. А Абдиева еще полночи ворочается, поражаясь наглости этой блондинки.