Часть 1
25 октября 2024 г., 22:20
Все началось с такой мелочи, что Кэйа даже не обратил на это должного внимания.
Когда он возвращался в казарму Ордо, его глаз мельком ухватил фигуру бармена Доли Ангелов. Но на нем не было привычного сюртука, рукава были закатаны до локтей, демонстрируя бледные, с прожилками и, что более важно, мускулистые предплечья, когда он один поднял и понес две тяжелые бочки внутрь таверны. Кэйа невольно замедлил шаг, любуясь внезапно открывшимся видом, но тут же спохватился, когда увидел неподалеку вздыхающую юную девушку, Донну, которая так открыто смотрела на удаляющую спину Дилюка, что изо рта вот-вот потекла бы слюна.
Этот момент заставил его остановиться, но потом день все же перетек в привычное русло.
И потом, в один из привычных дней, когда он уже почти закончил разбираться с парочкой хиличурлов, в последнее время терроризирующих мирных жителей Спрингвейла, он был застигнут врасплох пролетающим митачурлом. Он пролетел близко к нему и врезался в каменную стену, разбив ее.
Он моргнул, наблюдая, как обмякшее тело огромного существа медленно сползло по ней и упало на землю. Перевел взгляд в сторону, откуда прилетел митачурл, и увидел Дилюка, без сюртука. Он не без ворчания вонзил свой клеймор в землю, поправил свои перчатки, шумно выдыхая. Из его рта вырвался небольшой клуб пара — тело пыталось остыть после использования пиро стихии.
Знакомое тепло зародилось где-то внизу живота, поражая его своей внезапностью — он не чувствовал такого уже очень, очень давно. Это тепло поднялось по шее и коснулось кончиков ушей, а между ними стояла тишина: оставшиеся хиличурлы разбежались после такого полета. Слова застряли у него в горле, пробираясь к губам и со всей силы пытаясь сорваться.
— Спасибо, — выдохнул Кэйа. Он увидел, как дернулись губы Дилюка, а потом сжались, словно скрывая какое-то выражение.
— Не стоит благодарностей, — ответил Дилюк, отводя взгляд. Его и без того широкая грудь стала еще шире, когда он сделал глубокий вдох. Кэйе, пораженному внезапным желанием прикоснуться к нему, пришлось оторвать взгляд. Захотелось узнать, заполнится ли тишина между ними характерным звуком, если дотронуться своими ледяными пальцами до его горячей груди.
С этой мыслью он, к своему ужасу, заикнулся и поспешил уйти, попрощавшись вполголоса. Кэйа даже не оглянулся, чтобы посмотреть, каким взглядом проводил его Дилюк.
♥
С тех пор мысли об этом не покидали его, и когда однажды поздно вечером Кэйа обнаружил, что снова пялится на него, это стало проблемой. — Прошу прощения, Мастер Дилюк, ой-, — молодой рыцарь споткнулся, когда Дилюк буквально повалил на него двух пьяных в стельку рыцарей. Он сделал это с такой легкостью, неся их двоих на своих плечах, заставляя забыть, что это, вообще-то, двое нехилых мужчин, рыцари. — Вы трое, жалкая компания. Почему вы не берете ответственность за них? Почему сразу не дадите им проснуться с утра лицом в луже, раз уж на то пошло? — Дилюк причитал таким серьезным тоном, и бедняга, стоявший перед ним, мог только пробормотать очередное извинение, все еще стараясь изо всех сил поддержать вес своих коллег. Дилюк покачал головой, быстро закрыл за ними дверь и вернулся на свое место за барной стойкой. Кэйа подумал, что сейчас лучше помолчать, поскольку Дилюк хмурился все сильнее и сильнее, будто о чем-то задумываясь. Когда Кэйа допил свой заказ, он даже не попросил повторить, и между ними осело неловкое молчание. — Какой-то ты ужасно тихий. Кэйа поднял голову. Сначала на его лице отразилось удивление, но быстро сменилось на обычное спокойное выражение лица, и он лишь пожал плечами. — Я просто выпиваю в тишине, Мастер Дилюк. А что такое? Захотелось поболтать? Заметив приподнятые брови Дилюка в ответ, Кэйа усмехнулся, водя пальцем по краям бокала. — Сегодня я не в настроении просыпаться утром лицом в луже, если вы понимаете, о чем я. Дилюк фыркнул, и это был такой редкий, диковинный звук, издаваемый им. — Почему ты говоришь так, будто к тебе это относится? Словно учуяв замешательство Кэйи, Дилюк, перегнувшись через стойку и скрестив на ней свои проклятые голые руки (он что, потерял свой сюртук?), продолжил: — Ты думаешь, сам Барбатос доставлял тебя по ветру до твоей квартиры, м? Кэйю вдруг осенило — у него вошло в привычку напиваться в таверне Дилюка. Он так долго там задерживался, что в таверне оставались только он да Дилюк. Как и сейчас. И только что он бесстыдно пялился, как Дилюк без особых усилий тащил двух взрослых мужчин. И почему-то Кэйе было сложно поверить, что этот самый Дилюк так же нес его пьяную тушку домой. И его ужасно бесило, что он ничего не мог вспомнить. Его вероломный разум рисовал, как Дилюк подходит к нему, навалившись на стойку. Как медленно Дилюк обхватывает его своими сильными руками... Поднимает его и прижимает к своей широкой, крепкой груди... Держит его так близко, что Кэйа мог уткнуться в изгиб его шеи, вдохнуть его аромат, дымчатый, с сильными оттенками вина и обычного мыла, все это — Дилюк... Во имя Архонта, когда это он запомнил, как пахнет Дилюк? Может, он помнил больше, чем думал. И когда Кэйа узнал все это, то оно не намеревалось покидать голову. Почему он так отчаянно хотел вспомнить, отчаянно желал узнать — каково это? Быть так близко к Дилюку. Все эти годы он убеждал себя, что Дилюк — это тот человек, по которому он должен скорбеть. Мужчина, стоящий перед ним, давно перестал быть тем мальчиком, с кем он делил детство. Дилюк вернулся незнакомцем с пристальным взглядом и широкими плечами, мрачным видом, который всех заставлял отступать на шаг назад, когда он проходил мимо. И Кэйа не мог его ни в чем винить, несмотря на то, что ему пришлось выслушивать презрительные замечания бармена. Он решил взять от Дилюка все, что тот давал, потому что Кэйа, несомненно, все это заслужил. Кэйа даже не допускал мысли, что сможет привлечь к себе внимание Дилюка, и теперь, получив его, растерялся. Взгляд Дилюка смягчился. После последнего замечания они погрузились в уютное молчание, и он, наверное, ждал, когда Кэйа придет к своим умозаключениям. К своему удивлению, Кэйа почувствовал, как снова горят щеки, и допил остатки алкоголя в бокале, поправляя узкий воротник. — Не думаю, что мне нравится быть в долгу у вас, Мастер Дилюк, — Кэйа старался говорить как можно более непринужденно, но голос подрагивал и звучал неуверенно, особенно под конец, когда во взгляде Дилюка скользнула мягкость. — Ты мне ничего не должен. Кэйа не понимал, почему в глазах вдруг защипало от этих слов. Дилюк начал протирать стакан тряпкой и, пожав плечами, продолжил: — Я делаю что хочу. Тебе не удастся убедить меня в обратном, и ты лучше всех это знаешь. Кэйа кивнул, двигая пустой бокал к занятым рукам бармена. — Тогда мне только остается поблагодарить тебя и принести извинения за то, что это, возможно, повторится. — Кэйа поднял глаза, на губах легкая улыбка, застенчивая по своей природе, Кэйа думал, что не может так улыбаться, до этого момента. У Дилюка была редчайшая способность - вызывать у него эмоции, которые никто, кроме него, не мог вытащить. Дилюк цокнул языком и взял его пустой бокал, наполнил наполовину и сразу же остановил Кэйю, как только тот начал протестовать. — Не в мою смену. Если сегодня мне еще раз придется наблюдать за пьяным рыцарем, я лично доставлю тебя прямо к порогу твоего гроссмейстера. Кэйа довольно быстро затих, не желая больше испытывать терпение Дилюка. Его взгляд хоть и был мягким, но не успокаивающим, и Кэйе хотелось уснуть с воспоминаниями о глазах, не омраченных раздражением. Когда время близилось к закрытию, перед ним бесшумно поставили фруктовые шашлычки на шпажках, и это заставило его оторваться от своего снова пустого бокала. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить покрасневшие кончики ушей Дилюка, когда тот ушел убирать верхний этаж таверны. Он взял шпажку с легкой улыбкой, которую не смог сдержать, и хмыкнул, пробуя первый кусочек. Давно забытое воспоминание о солнечных днях, проведенных у реки, как он наслаждался подобным лакомством, ощущая, как сок стекает вниз по языку. Кэйе захотелось остаться больше чем когда-либо, сказать Дилюку, как сильно он скучал по нему. Он хотел вернуться к этим воспоминания вместе с ним и посмеяться над моментами, которые уже никогда не вернуть, как будто все по-прежнему. Но как только он доел последний кусочек, слизывая остатки сока с большого пальца, всплыли и другие воспоминания — Дилюк с поднятым над ним клеймором, пустым багровым взглядом, вне себя от ярости. Он оставил на стойке мору, больше необходимого, и быстро ушел, не дожидаясь возвращения Дилюка с верхнего этажа. Хотелось бы ему снова увидеть этот мягкий взгляд перед сном еще раз.♥
Это определенно стало проблемой в ту ночь, когда они оба застряли на Драконьем хребте, в долгу перед путешественником. Они попали во внезапно разбушевавшуюся снежную бурю и оказались в ближайшей пещере, а еще Кэйа оказался в объятиях Дилюка. Снова. Только на этот раз в полном сознании, о чем Кэйа сожалел. — А-ай, Мастер Дилюк, прошу, будь аккуратнее с ногой, она, кажется, действительно сломана-, — он издал болезненный стон, когда Дилюк попытался взять Кэйю более удобным образом и стараясь не беспокоить поврежденную конечность. Кэйа не мог припомнить, в какой момент Дилюк успел провести рукой вверх по его ноге для крепкой хватки, и все-таки решил не фокусироваться на том, как хватают его бедра. Учитывая его затруднительное положение, лицо предательски горело. — Этого бы не случилось, если бы ты послушался меня, — проворчал Дилюк, изо рта у него вырывались клубы горячего воздуха. В такую погоду нормальное человеческое тело не могло быть такой температуры, как у Дилюка. Кэйа задрожал и прижался плотнее, хватаясь за его шею еще крепче. — Откуда я мог знать, что земля провалится? Когда ты подошел, все было хорошо! Дилюк пригнулся и зашел в пещеру, и чем дальше он шел, тем больше ощущалось облегчение от резкого изменения температуры. Он взглянул на Кэйю с невозмутимым выражением. — Вся эта пещера состоит из одних древних руин. Все разваливается. Действительно, как Капитан Кавалерии мог это знать. Кэйа ухмыльнулся, когда его наконец опустили на каменную землю. — Вздумал дерзить, м? Кэйа сдержал искренний смех, наблюдая, как Дилюк закатил глаза. — Я не пытаюсь быть дерзким, когда мне приходится тащить тебя на руках всю дорогу. Кэйа, не подумав, ляпнул: — Ну, хорошо, что это оказался именно ты. Сумка, которую они взяли с собой, с глухим стуком упала на землю, и Дилюк начал демонстративно рыться в ней, покраснев. Теперь у него покраснели не только уши, но и щеки. Кэйа осознал суть своих слов. Он заикался в попытке до конца договорить свою мысль и наблюдал, как Дилюк достает из сумки все необходимое для разведения небольшого костра и пару одеял. — Т-то есть, ты можешь представить, как, допустим, Альбедо несет меня на руках? Я ведь не пушинка. А ты используешь клеймор, да? — Кэйа издал слабый смешок, пытаясь разрядить обстановку, а затем вспомнил Ноэлль, что поднимает библиотечный стол, чтобы подмести под его ножками. — Думаю, да, — милостиво согласился Дилюк, по-прежнему избегая прямого взгляда на него, и щелчком пальца разжег огонь. Последовавшую за этим тишину нарушил треск пламени, и Кэйа глубоко вздохнул, прислонившись головой к стене позади себя. Это место было не самым подходящим для сна, и Кэйа был уверен, что завтра все израненное тело будет болеть еще сильнее, но веки все равно начали слипаться. Усталость, наконец, взяла верх, и вид широкой спины Дилюка был необходим, чтобы почувствовать себя в безопасности. — Отдыхай. Я разбужу тебя с рассветом. Эти слова заставили Кэйю неуверенно улыбнуться. Кэйа проснулся не с рассветом, а с сильным стуком зубов и дрожью. Он был завернут в одеяло, от которого исходил запах дыма, но всего этого не хватало, чтобы отгородить его от жестокого ночного холода Драконьего Хребта. — Д-Дилюк... — шепотом позвал он, моргая и с трудом фокусируясь на его лице. Тот, похоже, крепко спал, сжимая свой клеймор в неудобной позе. Он подполз к Дилюку, забыв о чувстве стыда, ощущая, как продолжают стучать зубы. Он отчаянно толкнулся вперед и схватил Дилюка за руки, заставляя выпустить меч. Тот упал на землю и громко звякнул, что немедленно разбудило Дилюка, его багровый взгляд метнулся к мужчине, прижавшемуся к его груди, с первоначальными следами испуганного намерения убить, но затем он смягчился в замешательстве, когда он распознал темно-синюю голову Кэйи. — Кэйа? — выдохнул Дилюк, изо рта, как обычно, вырвался поток горячего воздуха. Кэйа придвинулся ближе, потянул за собой одеяло и обнял его за торс. Кончик его холодного носа прошелся по бледной шее Дилюка, и дрожь, что вызвала это действие, ничего не имела общего с окружающим холодом. — Архонты, ты ходячая печка. Я и не думал, что ты можешь быть таким горячим, — почти лихорадочно пробормотал Кэйа, протискиваясь между ног Дилюка и устраиваясь поудобнее. Его зубы перестали стучать, а мучавший его озноб растаял вместе с сильной дрожью, вызвав у него стон облегчения. Он почувствовал напряжение Дилюка, почувствовал, как окаменели мышцы под его одеждой. Кэйе пришлось отогнать мысль о том, чтобы просунуть руку под слой ткани и снова ощутить тепло, исходящее от разгоряченной кожи. Кэйа вяло хмыкнул, провел пальцами по маленьким кудряшкам Дилюка на затылке. Он задумался, сколько раз видел во сне, как эти же огненные локоны путались в его руках. Почувствовал, как Дилюк заметно задрожал, прижавшись к нему, и его руки легли ему на талию, предупреждающе сжимая. Кэйа уже испытывал свою удачу? Но его затуманенный разум мог думать только о том, что ему нужно больше. Нужно было стать ближе, нужно было прижаться так, чтобы чувствовать, как его сердце нервно билось напротив его. Архонты, Дилюк, я так скучаю... Эта мысль поразила его своей внезапностью и силой. Он спохватился, прежде чем успел произнести ее вслух, и ограничился тем, что просто стал считать удары сердца Дилюка у своего уха, когда они вместе устроились на земле. — Еще рано. Давай спать. Он кивнул, сдерживая зевок, надеясь забыть об этом маленьком разговоре. Ощущение горячего тела Дилюка, прижатого к нему, сопровождало до самого сна.♥
На удивление, Кэйа проснулся первым. Первые лучи солнечного света просочились в пещеру, и он заморгал, стараясь привыкнуть к внезапному освещению. Позади него раздалось ворчание, которое он затем определил как храп, он моргнул еще раз и понял, что не может пошевелиться. Кажется, во сне они поменялись местами, и теперь он спиной прижимался к груди Дилюка, а лежали они на боку. Одна рука Дилюка крепко обняла его торс, а вторая служила подушкой для головы Кэйи. Кэйа поморщился, догадываясь, насколько онемевшей она, вероятно, была. Когда он попытался немного подвинуться, то внезапно застыл, у него перехватило дыхание, когда его задница коснулась чего-то бесспорно твердого и большого. Это просто утренний стояк, Кэйа. Он есть у каждого парня. В этом нет ничего странного. Он не мог не думать об этом, как он мог перестать? Стояк был крупным, больше среднего, он был уверен, и, что самое важное, он принадлежал Дилюку. Он прикрыл рот рукой, чувствуя, как лицо вспыхивает от стыда, однако не в силах удержаться и немного отодвинуться назад, на этот раз чуть сильнее прижимаясь задницей. Кэйа услышал стон Дилюка, его хватка усилилась, и Кэйа резко вздохнул, неуверенно потираясь о член Дилюка. Блядь, что я делаю? Он же сожжет меня заживо. Но даже этой вполне реалистичной мысли было недостаточно, чтобы остановиться. Кэйа завел руку назад и потянулся, медленно проведя пальцами по вставшему члену, стараясь также заглушить собственные стоны. Просто разочек... Подумал он, жалкий, рискнув просунуть руку за пояс и нащупывая там жесткие волосы. Просто еще один раз прикоснуться... Чужая рука быстрым движением схватила его за запястье, и душа Кэйи чуть не взлетела на саму Селестию. — Кэйа? Ты не спишь? — сонный голос Дилюка был глубже обычного, из-за чего член Кэйи встал почти моментально. Сколько раз он фантазировал о том, чтобы вот так просыпаться от голоса Дилюка? Он рассмотрел все свои варианты, и вопрос Дилюка оставил только два: он мог притвориться спящим и каким-то образом убедить Дилюка, что это просто рука во сне живет своей жизнью и оказалась в его штанах или... он мог встретиться лицом к лицу со своей неизбежной судьбой и умереть почетной смертью здесь и сейчас, бесстыдно кивнув головой. — Прости, виноват, мне просто снилось-!, — он вскрикнул, понимая — все, больше нет выбора, но внезапно штаны были стянуты, и Кэйа услышал, как кто-то расстегивает ремень. Зрачки расширились, и он не посмел издать ни звука, а тело слегка подалось вперед, когда Дилюк прижался к нему, и что-то крупное ощутимо скользнуло между ягодиц. — Я больше не выдержу... Я знаю, что ты не спал, засранец. Щеки Кэйи надулись, он изо всех сил старался сдержать смех от абсурдной реальности того, что Дилюк так его назвал. Но его смех перешел в прерывистый стон, когда член Дилюка снова прижался к нему. Он казался таким тяжелым и, Барбатос милостливый, даже эта часть Дилюка тоже была горячей. — Скажи мне, что ты хочешь этого? Скажи мне, что ты жаждешь этого так же сильно, как и я, — Дилюк выдохнул ему на ухо, и Кэйа вмиг утратил остатки приличия и скромности, которые он пытался сохранять в присутствии Дилюка. — Ох, в бездну все, — он заскулил, его глаза закатились от удовольствия, зубы впились в собственную нижнюю губу, чувствуя, как член Дилюка трется между ягодицами. Его брови изогнулись в смешанном выражении противоречия и блаженства. — Погоди, Дилюк, мм... Архонты, да... Дилюк, я не могу спать, не могу есть, не могу пить, не думая о тебе. Я хочу тебя так сильно, что это сводит меня с ума. Настолько сводит, что поддался своим желаниям, несмотря на внутренний голос, полный ненависти к самому себе, который твердил ему, что он никогда этого не заслужит, единственное, чего он не должен позволять Дилюку делать. Дилюк застонал, зарываясь лицом в его темно-синие локоны и глубоко вдыхая, его тело задрожало, а большие руки, наконец, схватились за округлые ягодицы и потянули вверх, обнажая вход. Кэйа покраснел, находя это действие таким отчаянно греховным со стороны человека, который, как он думал, никогда бы такого не сделал. — Я хочу раствориться в тебе, каждую ночь я гнал эти мысли прочь, говоря, что я все давно испортил... Кэйа... Ох, Кэйа... Холодная влага потекла вниз по его шее, и Кэйа вздрогнул, услышав один большой всхлип. Руки Дилюка крепко обхватили и сильно сжали его, словно боясь отпустить. Взрослый мужчина дрожал у него за спиной, но Кэйа был единственным, кто чувствовал себя таким маленьким, когда его собственные слезы навернулись на глаза, а руки поднялись погладить вечно неукротимые темно-красные волосы Дилюка. Они двигались синхронно, испытывая боль и облегчение, нежно обнимая друг друга со страхом, навечно укоренившимся в них. Момент был хрупким и мог ускользнуть в любую секунду. Но сейчас были только они. Дилюк погладил рукой его талию, затем взял его ноющий член. В ответ Кэйа сжал в кулак красные волосы и потянул, громко застонав. Он желал, чтобы Дилюк отчетливо услышал его, запечатлел этот момент в глубинах своей памяти, не смог ничего забыть, они оба не смогли, и без тени сомнения не смогли убедить себя, что этого никогда не было. — Да, да, пожалуйста! Блядь-, — выругался Кэйа, когда Дилюк начал поглаживать его, влажные звуки стали слишком громкими для пещеры. — Дилюк, пожалуйста! Ах! — Кэйа, ты так стонешь, любовь моя... Кэйа мог кончить только от этого. Он всхлипнул, когда Дилюк большим пальцем начал поглаживать головку с каждым движением вверх. Удовольствие нарастало до неприличия быстро, а Дилюк все не щадил его, настойчиво потираясь своим великолепным членом сзади. — Дилюк, ах, Дилюк, стой! Я... ох, Архонты! — он крепко зажмурился, кончив, пачкая каменный пол перед собой и ладонь Дилюка. Он стонал и шипел, извиваясь в объятиях Дилюка, не зная, в какую сторону повернуться, чтобы обрести ощущение реальности, и довольствовался тем, что откинул голову на чужое плечо, мельком увидев прекрасное похотливое выражение лица напротив. Его глаза горели желанием, бледное лицо раскраснелось, а взгляд был как у отчаявшегося человека, который наконец-то добрался до оазиса. Он прижался, слегка повернул голову, и Дилюк встретил его на полпути, их губы соприкоснулись, изливая все невысказанные чувства, которые они держали при себе все эти годы. Тоска, обида, печаль и страх. Все это выливалось за края в их лихорадочных поцелуях, из их сплетения языков, и собиралось в истоке там, где они поглощали друг друга. Никогда бы Кайя не подумал, что сможет целовать Дилюка вот так. Кэйа отстранился и застонал, когда влажный палец обвел кольцо мышц, толкаясь и растягивая дразнящими движениями, словно Дилюк проверял, насколько он податлив. Рука Дилюка была влажная из-за оргазма Кэйи, что немного способствовало растяжке. — Скажи, если будет больно, — прошептал Дилюк так тихо, как будто боялся, что громкий разговор разрушит чары, в которых они находились. Кэйа кивнул, пошевелил бедрами и потянулся назад, чтобы раздвинуть ягодицы. Он услышал, как Дилюк застонал, выругавшись себе под нос, и прикусил губу, когда первый палец медленно скользнул внутрь, слегка пошевелившись, а затем вошел раз, другой, третий, и Кэйа не смог молчать. Голос отразился слабым эхом в пещере, из-за чего Кэйа немного пришел в себя, но сосредоточиться получалось только на пальцах Дилюка. Он осыпал поцелуями шею Кэйи, посасывая и покусывая, пока на ней не появились следы. Кэйе пришлось закрыть лицо руками, когда темп ускорился. Пока Кэйа безудержно прерывисто дышал и стонал, Дилюк продолжал толкать и трахать своими длинными пальцами, Кэйа видел звезды перед глазами. Член снова затвердел, и слюни стекали на пол, образуя небольшую лужицу. Кэйа был таким грязным и отчаянным, но никогда он себя не чувствовал так хорошо. — Боги, Дилюк! — позвал он, его голос был приглушенным. Он сейчас снова кончит. — Какой у тебя красивый голос... Скажи мое имя снова, Кай, скажи... — Дилюк! — Кэйа быстро послушался, подняв голову из рук и откидываясь на Дилюка, когда тот начал старательно погружать пальцы, издавая грязный хлюпающий звук, который только побуждал не останавливаться. Каждое движение задевало его самые сладкие места и теперь было неумолимым. Его нога все еще болела со вчерашнего дня, но на боль было легко не обращать внимания. И он снова кончил, когда Дилюк толкался в него пальцами. Чувствуя последнюю волну наслаждения, Кэйа резко ослаб и тяжело задышал. Затем понял, что когда-то успел схватиться за руку Дилюка. Так он провел несколько секунд, переводя дыхание. Дилюк поцеловал его в щеку, и он повернулся, чтобы поцеловать эти губы, надеясь, что это передаст переполняющие его эмоции. Теперь Кэйа зашел слишком далеко, ему никогда не будет достаточно, и будь проклята судьба, но он больше не будет лишен этого. Дилюк был тем единственным человеком, который мог сделать его существование более выносимым — или менее. Его спина выгнулась, почувствовав, как руки Дилюка прошлись по телу, скользнули под рубашку, обхватили грудь, большим пальцем коснулись соска и несильно сжали, опускаясь ниже, мимо пупка, вокруг тазовой кости. Дилюк застонал и, схватившись за свой член, несколько раз дернул его, как бы ослабляя давление, а затем прошелся им между бедер Кэйи в качестве грязного напоминания. Прежде чем Кэйа успел ответить поддразниванием, его перевернули на живот, поставив на колени. — Чуть выше, любимый. Не без радости он послушался, красиво изогнув спину, и убрал волосы в сторону, обнажая шею. Кэйа жарко смотрел на него, надеясь, что сможет доставить ответное удовольствие. Прикосновения Дилюка казались благоговейными, когда он разминал нижнюю часть спины, его большие пальцы восхитительно впивались в ямочку прямо над задницей. Он осыпал горячими поцелуями плечи Кэйи, спину и ягодицы, а затем крепко схватил его за бедро одной рукой, в то время как другой направил свой твердый член к его входу. Он оттянул в сторону одну ягодицу и застонал, когда его головка коснулся кольца мышц, наблюдая, как Кэйа начинает поддаваться проникновению. Под ним задрожал Кэйа, снова пряча лицо в руках, красиво постанывая с каждым сантиметром. Дилюк хотел запечатлеть эту картину в своей памяти, хотел мечтать об этом и переживать снова и снова. Он чуть не заплакал, когда Дилюк наконец-то вошел полностью, упираясь ладонями в пол по обе стороны от головы Кэйи, и медленно двигал бедрами, подыскивая тот угол, при котором Кэйа стонал бы наиболее выразительно. — Архонты, Дилюк, так хорошо... с тобой так хорошо, — хвалил Кэйа, подаваясь бедрами назад и медленно насаживаясь, наслаждаясь длиной, которая наполняла его, и шириной, которая растягивала между пределом боли и удовольствия. Дилюк испортил его во многих отношениях. Затем ничего нельзя было сделать, когда Дилюк толкнул его, положив руку на затылок, удерживая, немного выпрямился и начал двигаться в убойном темпе, его бедра громко соприкасались с задницей Кэйи каждый раз. Кэйа закатил глаза от удовольствия, схватился за свои волосы и застонал еще громче, повторяя нараспев что-то вроде "да" и "Дилюк", восхваляя каждую звезду на небе — или, по крайней мере, те, которые он видел. Он не мог пошевелиться, что должно было его напугать, но Дилюк наконец-то применил к нему свою безумную силу, и он был вынослив как никогда. — Кэйа, — протяжно застонал ему на ухо Дилюк, его резких вздохов и глубоких стонов хватило, чтобы заставить пальцы ног поджаться. Он так долго мечтал услышать, как сладкий голос Дилюка тонет в неге. — Ах! Дилюк, да, вот так, — всхлипывал он, изо всех сил стараясь отвечать на мощные толчки Дилюка, и его задница резко шлепалась о его бедра. — Внутрь, — Кэйа сумел выдохнуть, его собственное наслаждение достигло пика, невероятно сильного. Он никогда не думал, что может так. Дилюк застонал в ответ на его просьбу, когда толчки стали неистовыми. Пока он гнался за своим оргазмом, Кэйа нашел свой и кончил так же громко в последний раз, что по лицу потекли слезы. Все горело, член стал ярко-красным, но это было так приятно, что ощутил себя на грани потери сознания. Как только его член дернулся в последний раз, Дилюк рукой обхватил его за шею и приподнял. Кэйа потянулся вверх, схватив его за предплечье, и стиснул зубы, когда Дилюк грубо толкнулся в него еще пару раз, прежде чем кончил с хриплым, протяжным стоном, который звучал почти как боль. — Кэйа... — дыхание было прерывистым, но тон голоса — благоговейным. — Ммм, Дилюк... — невнятное бормотание Кэйи украшала улыбка, когда Дилюк еще раз нежно поцеловал его в щеку, обдав горячим дыханием. — Я тебя не заслуживаю, — тихо сказал Дилюк, когда они, наконец, успокоились, и Кэйа зашипел, почувствовав, как Дилюк вышел из него, и его сперма свободно вытекала по бедрам вниз. Все это было, Кэйа был вынужден это признать, немного мерзко, и хотелось незамедлительно помыться. Дилюк же молчал и, казалось, был заворожен, наблюдая за вытекающей спермой. Кэйа бы беззлобно посмеялся над ним, будь силы. — Мой хороший, думаешь, я забеременею? — поддразнивания никто не отменял, поэтому он хрипло засмеялся, увидев ярко-красное лицо Дилюка. — Не говори такой ерунды. Мы же мужчины, — поворчав, Дилюк сжал ягодицу Кэйи, наслаждаясь тем, как она покраснела после их секса. В ответ Кэйа зашипел и шлепнул того по руке. — Ну, судя по тому, как ты в меня вколачивался... — Кэйа! — воскликнул Дилюк, поспешно собирая свою одежду и натягивая штаны. Смех Кэйи звенел, как колокольчики на зимней свадьбе, и Дилюк был так, так... Влюблен.
