сказ о закрытых и открытых дверях

Самое страшное, что, должно быть, только и мог представить себе школьник - быть Аянами Рей. Бесчувственная, ледяная заучка, весь день напролëт прозябающая в библиотеке за книгами и учебниками. Иногда она, стоящая под ослепительным белым снегопадом, комья которого сверкают, словно звëзды, беззвучно ухмыляется сама себе: «Меня нет, и не было. Я есть, и буду всегда.» Позже, взвешивая два этих варианта, Аянами приходит к выводу, что они всего лишь равноценны. И она - всего лишь белëсая снежинка, летающая бесцельно, да такая маленькая, что и не понять, то ли она есть, то ли еë нет. Если есть - то ладно, пусть летает. А если нет - ну и что же? На одну снежинку больше, на одну меньше... Так и проходит еë досуг между одинокой школьной библиотекой и не менее одинокой маленькой квартирой. Все вещи и события - щемящее, но щемящее не от боли и невежества, а от сладкой стабильности одиночество. Велосипед на балконе, ржавый и погнутый, как смерть. Но такой родной и надëжный. Старая кружка с абстрактным узором в квадратик, бог весть, откуда взятая; тонкая, но упорная трещина рассекает серую (раньше она, наверное, была белой) керамику. Убожество, если задуматься. Но ведь это всë - такое ценное и дорогое. Зачем же менять его на великолепное, но безвкусное и тоскливое новое? Когда закрывается одна дверь - открывается другая. Слышали о таком? Банально? Что же, да. Определëнно, это бред. «Ведь неужели так непростительно находиться за своей старой дверью, не заглядывая в новые?» *** Однако в один день, к его чести, довольно замечательный день, появляется дверь. Она появляется прямо в отточенном до невозможности мире Аянами Рей и светит из нового прохода так ярко, что становится просто невозможно игнорировать. Ведь можно заглянуть? Всего одним глазком. А потом захлопнуть, вернуться обратно в глухую, тëплую тень и позволить осенним листьям разметать и унести этот новый, но такой ненужный мир. Но у опавших листьев, по всей видимости, были другие планы. Они с тихими шелястящими смешками кружили по школьному двору, то превращаясь в маленький тусклый ураган, то спокойно раскинувшись на земле, словно для того, чтобы сделать лëгкую передышку и посмотреть на голубое небо. А потом снова начать свой безумный вальс, напевая что-то о красоте осени и доброте сентября. И вдруг, откуда не возьмись, вот так просто, появляется она. Сошедшая со страниц дурацких подростковых романов, с солнечными рыжими волосами, такая яркая, что хочется зажмурить глаза. И Рей жмурится, пока что не позволяя греющим лучам ослепить еë. В темноте сухо и душно, но так хорошо. Рука тянется к ней, тонкая, но крепкая: —Я Аска. —Аянами Рей, - девушка рассматривает незнакомку с еë голубыми глазами и точëным лицом. Очень, конечно, приятно, но дверь должна быть плотно заперта. В особенности, от таких радостных выскочек. Но руку в ответ всë же протягивает. —Тебе, вероятно, очень скучно сидеть за твоими нудными книжками, Рей, - вовсе не церемонясь и сразу переходя на имя отвечает новоиспечённая знакомая, с лëгким давлением сжимая холодную бледную ладонь. «Ты, чертовка, небось, и одной книги за всю жизнь не прочла.» А вслух: —Вовсе нет, - пожимая плечами и моргая впалыми глазами, желая как можно скорее закончить эту беседу. —Я покажу тебе кое-что весëлое, согласна? И нет, я не принимаю никаких возражений! Особенно от темнющих зануд вроде тебя, - кажется, будто насмехается. Но в глазах горит озорство и пляшет искорка, а широченную улыбку не скрыл бы, наверное, даже гадкий Икари-сенсей. Аянами представила этого нахохлившегося индюка в своих дурацких очках, и чуть не расхохоталась. Девочка-пожар заметила это, и, будто поняв настроение, зашептала, прикрыв рот рукой: —Держу пари, что старый дурак даже не заметит, что мы исчезли с урока. —Если бы он только мог видеть дальше своего носа, - усмехнулась Рей. Губа почти невидимо приподнялась в крошечной улыбке. —Тогда тем более. Нет времени говорить, идëм! - протягивает руку и доверчиво смотрит в глаза. А Рей... Что же ей оставалось делать? Рей, схватив руку красного вихря, позволила ей вытолкнуть себя из двери, направляясь в неизвестном и ярком направлении... *** Аска была всем на свете и не пойми чем одновременно. Она была смехом, радостью и вспыльчивостью. Она была злостью, огорчением и невежественностью. Она была шутливой улыбкой и грозным взглядом. Она была живой. Живее всех, кого когда-либо встречала тихая и занудная Рей, и уж точно живее еë самой. Она проснулась среди ночи, ошеломлëнно выглядывая в окно, за которым на подоконнике сидела девочка-жизнь. —Рей, одевайся, да одевайся поскорее! Есть одно место, которое ты должна увидеть прямо сейчас! - она прошептала заговорчески, с горящими в ночи веснушками, когда Аянами отодвинула стекло. —Лэнгли, ты видела, который час? - бесцветно возмутилась она, но скорее для вида, когда по лицу расплывалась глуповатая улыбка. «А ведь месяца два назад я и понятия не имела, что буду рада видеть кого-то, в особенности, такую нахалку, среди ночи за своим окном.» Девочка-солнце резко привстала с подоконника, прыгнув обратно на ствол дерева: —Скорее! И поторопись: время не ждëт, - и скрылась так же быстро, как и появилась. Наспех одетая алоглазая девушка, выглядывая из окна, крикнула как можно тише, чтобы не перепугать округу: —Я могу выйти через дверь. Тут же весëлое лицо очертила морщинка нетерпения над поднятой бровью: —Ты совсем скучная. Слезай прямо по дереву, я поймаю тебя. Ловить, к счастью, не пришлось. Рей, стараясь аккуратно, насколько вообще возможно, слезать по дереву вниз, закляла себя не смотреть на далëкую землю. Она резко откинула голову кверху, чтобы прогнать страх, а там... Там сияли холодные ночные звëзды, разбросанные так, словно ребëнок перевернул миску. А из той миски, которая была сейчас луной, высыпались звëздочки, беспорядочно раскинувшись по небу. —Разве не стоило вылезти из окна среди ночи, чтобы это увидеть? - тут же раздался слегка хрипучий от холода голос, когда Аянами снова оказалась ногами на твердыне земли. Но ей даже не стоило отвечать. Она только благодарно протянула руку, а девочка-ветер, схватив еë, понесла их двоих сквозь дворы и клумбы, напевая какую-то странную песенку про тезис жестокого ангела, которую, как и обычно, придумала на ходу. Воздух бил в лицо, а с быстрого шага они перешли на бег. Зачем? Да просто так. Так весело было просто бежать, когда в голове была радость, в руке тëплая ладонь, а на небе блестящие яркие точки. Аска Лэнгли открыла новую дверь для Аянами Рей, ту, которую она надеялась вечно держать закрытой. И впервые была так рада, что распахнула еë настежь. У Рей - холодные бесчувственные глаза, темнота и сухость в душе и тонкие запястья. У Аски - тëплые ладони, побитые коленки и неизвестное расстройство, которое заставляет еë то бежать по асфальту ночами, то днями терзать себя в душной комнате. Вместе они - сломанные и сломленные. Но зато с дешëвыми сигаретами, странной судьбой и большими сердцами. Из груди Аянами вырывается вздох, когда девочка-страсть хватает еë за талию, обвивая вокруг руку и прикасается своими губами к еë, выбивая весь кислород из лëгких. Она отчаянно прижимается к рыжеволосой, сжав руки на еë плечах. Рей позволяет своей девочке-радости углубить поцелуй, прикусить губу и сделать кучу всего остального, того, чего они вдвоëм только пожелают. Она еле как отрывается от Аски, которая еле как себя сдерживает, чтобы не наброситься на неë прямо на улице, в незнакомом дворе и под взором далëких космических светил. Отрывается нехотя, но чтобы лишь тепло сообщить: —Мы можем не быть никогда и быть всегда вместе. На что озорные веснушки смеются, а голубые глаза горят, вторя, словно эхо: —Вместе.