Жертва.

      Тишина.       Она медленно, словно удушающий питон, пропитывает собой все холодное металлическое помещение, а вместе с ним и дрожащую фигурку рабочего дрона, что свернувшись калачиком лежала на грязном от биологических, можно ли так сказать, жидкостей полу, как брошенная игрушка, так по сути и есть, всхлипывая и сворачиваясь ещё сильнее от любого движения части тела.       С резким скрипом открывается ближайшая дверь, из которой до окончания всей той мерзости, что произошла ранее, доносились буквально крики и происходила менее пацифичная баталия. В помещение выбегает ещё одна убийца и Дверченко, наплевав на боль между ног и корпусе в целом, как пуля встаёт на ватные ноги и падает возле противоположной стены, прикрывая униженное тело и лицо, дрожа ещё сильнее.       — Да хватит, Джей, я этого ублюдка!.. — она осеклась, кратко поправив очки в круглой оправе, рассматривая перед собой жертву. — Работяга! — демонтажница со слабым нервным выдохом и краткой улыбкой подбегает к рабочему дрону, сходу заключая ту в крепкие объятия, прижимая прямо к своему ядру, пряча заплаканное лицо с фиолетовым оттенком визора в глубине шерсти своей короткой куртки, сигментированными пальцами вгрызаясь в светлый корпус. — Робо-боже, ты жива!       Она такая теплая.       Не лживо теплая, как тот мерзавец, а по-настоящему. Их ядро создаёт такой эффект? А ещё ритм, как у какого старомодного человеческого дабстепа... Быстрый, чуть хаотичный, но крайне зажигательный. У насильника он был похож на скрежет пенопласта по стеклу. Беспрерывный, мерзкий, скользящий по микросхемам, словно вирус. И почему у демонтажников так быстро бьётся сердце? Они же больше по размеру, все же должно быть наоборот.       — Нет! — очнувшись от своих мыслей, Узи одним рывком больных рук отталкивает от себя девушку, закрывая лицо и пододвигая ноги ближе к телу, не желая больше видеть этот пугающий золотой цвет вокруг себя.       Снова воцарилась тишина. Она сгустками катилась внутри программы, пряча за собой диалог двух дронов, что нервно поглядывали друг на друга.       — Он в этот раз вообще сил не жалел... — адресуя явно коллеге, стоящей позади, а не полу, в который уставились два огонька на визоре, встала на шпильки "окуляры", заметно прибавляя силы в каждый сделанный шаг в сторону лестницы на выход из промерзшей насквозь клетки из плат и винтов. — Мне... — массирует имитацию висков, сглатывает густую слюну и отворачивается. — Мне нужно подышать свежим воздухом.

***

      Джей знала Ви как все свои восемь пальцев. Ее проблемы с контролем эмоций, в частности агрессии раньше шли на пользу в охоте. Если нужно было выкосить полусотню рабочих, то демонтажница, если голодна или просто не в настроении, убила бы вдвое больше и глазом не моргнула. За это она нравилась Эну. За ее способность направлять эмоции в нужное русло. Но сейчас, когда рабочих буквально отдают им в руки... Она нашла новое хобби.       Не менее спокойное. Оно не помогало должным образом.       В первый раз Джей застала ее с пробитой и истекающей маслом рукой всего лишь через неделю после появления первой жертвы. Коллега была похожа на наркомана в период ломки. В серебряных волосах мелькала мелкая сыпуха из раздробленного металла и торчащие провода; ноги еле шли, причем, опять же, детали были все в мятинах; а фигура дрожала с ног до головы, с примерно теми же ранениями, пока на визоре еле ярким цветом застыла лишь эмоция боли и усталости, а в глазах читалось: "я ненавижу эту жизнь, эту сраную планету и этих сраных рабочих".       Ви ломает шпиль, точнее мусор, по типу машин или зданий вокруг него, не заботясь о себе. Просто выпускает пар, чтобы потом снова улыбаться и быть "весёленькой", может даже спокойной. Ее корпус уже давно состоит из запасных деталей, которые регенерация смогла создать, но из-за малого количества масла и ужасного качества его же с трупов, демонтажница изменилась.       Раньше статная, объемная и весьма пышная фигура стала лишь тенью. Ее ноги тоньше, чем раньше, талия была чуть больше основания конусов рук, волосы более маслянистые, потому что синтетика хуже всего поддается нанитам, чем тот же металл или резина, она не была той Ви, которую все боялись. Та версия была в прошлом.

***

      — Через час... — "хвостики" не успела договорить, так как дверь захлопнулась, оставляя две фигуры внутри помещения. — Рассвет... — дрон повернула голову к сопязей работяге, медленно яркая шпильками по грязному полу, заставляя жертву лишь сильнее вжаться в поверхность стены, напрягая тонкие руки. — Тебе нужно пойти со мной.       Фиолетовые локоны дрогнули, как и хозяйка, что подняла испуганное лицо прямо на дрона перед собой, что лишь кратко и грустно улыбалась, протягивая сигментированную ладонь.       — Н-нет... — падая с тихим стуком на пол, всхлипывала Узи.       Дрон-демонтажник, тихо выдохнув и закрыв глаза, аккуратно, даже как-то нежно, хватает дрожащую от продолжительной истерики, холода и боли в нижней половине тела Дверченко за плечи, медленно поднимает с холодного пола и бережно заводит ту в небольшое подсобное помещение, усаживая на единственное полусломанное кресло, часть колёсиков на нем отсутствует, а спинка погнута и порвана, из-за чего выглядывает набивка мягкой части, словно чьи-то внутренности из-под кожного покрова.       Коротенькие ножки расслабляются на более менее приятной поверхности, позволяя тяжело и тихо вздохнуть.       — Я бы тебе дала прямо сейчас вставить эту флешку с вирусом прямо в приемник... — поднимая шестигранник перед измученным лицом, опечаленно лепетала Джей, смотря прямо в фиолетовые глаза. — Но я не настолько бездушная скотина, как Эн.       Узи на эти слова лишь кратко кивает, прикрывая побитое и искусанное тело, пытаясь не так часто сглатывать рвоту и накатившиеся слезы, уставившись на мутную гладь металлического пола.       — Сейчас, подожди. — заметив положение рук жертвы, копошась за спиной у рабочего, убийца, чем-то изредка громыхая и бормоча под нос разные недовольства, копошилась в одном из старых выдвижных полок небольшой железной тумбочки, прежде чем торжествующе воскликнув. — Нашла!       На изуродованные плечи торопливо и криво упала некая ткань, вроде как синтетика. Но очень мохровая и колючая, как старый ковер, которым люди в панельных домах уплотняли "картонные" стены.       — Да, Эн хоть и против, что такие как ты носите одежду, но знаешь что... — она выждала долгую театральную паузу, вспоминая сколько дронов носило данный наряд до этой бедной девчонки, мотая из-за воспоминаний головой. — Пока его нет, ты можешь прикрываться этим пончо.       — Спасибо... — тихо звучит в ответ, и худая светлая ладошка устало и неуверенно сжимает край одежды, голова пытается протиснуться в укрытие, все ещё дрожа от пережитого страха и унижения.       — И ещё, мне нужно обработать твое тело от повреждений. — открывая потрёпанный визор новой жертвы, лепетала приятным голосом Джей, помахивая из стороны в сторону длинным хвостом и громыхая небольшими баночками перед собой. Какие-то настои, или растворы. Названия нет ни на одной склянке. В душе появилась надежда, что это яд и она умрет от более приятной смерти, чем от изнасилования и пожирания ее же туловища заживо. Кусок марлевой ткани пропитывается лекарственным средством, а демонтажница уверенно подходит ближе, упирая длинные фрагментированные колени к сидушке кресла, машущими движениями смахивая фиолетовые волосы в сторону и прижимая тряпку к царапинам разной степени глубины. — Будет щипать — терпи.       — Х... Хорошо... — выравнивая дыхание, шептала Узи, смотря на свои руки.       — Знаешь... — неожиданно начинает медик, по-матерински дуя на ранки, поднимая голову больной. — Я привыкла, что мы просто убиваем рабочих, едим их масло, живём так всю жизнь, — снова лекарство пропитывает марлю, а терапия перешла на плечевые суставы. — Пока кто-то из соседнего бункера не согласился заключить с нами некую сделку. — дрон резко запнулась и стукнула себя по голове колбой на хвосте. — Ну не лично с нами, с такими как мы. Ну... убийцами.       — Сделку? — хрипит Дверченко, роняя пончо на пол, от чего страх выразился ноликами на визоре. Но демонтажник лишь продолжила свою работу, аккуратно поднимая шпилькой ткань, подбрасывая ее в воздух, закинув ту себе на спину в строгом длинном пиджаке.       — Мы не едим их жителей, — черная резина была обработана, остались ноги и тазовая часть, пострадавшие сильнее всего. — Ну в том количестве, каким оно было раньше... — присаживаясь на колени, демонтажный дрон замерла буквально на секунду с удивлённым выражением лица, после мрачно отводит взгляд на кусок ткани, чтобы вновь залить на него чуть-чуть больше раствора, чем в первый заход, устало выдыхая. — Но взамен нам каждый месяц перепадает один из работяг, который, по мнению глав бункера, ничего важного не приносит обществу. — аккуратно касаясь изрезанных и треснувших половых губ, в том же тоне вела крайне скомканный диалог. — Это позволяет повысить уровень качества вашего масла и сократить наши силы и энергию, соответственно, мы можем протянуть и на одной особи достаточный промежуток времени.       Рабочая не сразу поняла, что ее тело онемело. Она не чувствовала ничего абсолютно. Ни холода, ни прикосновения чужих рук, ни дребезжания своего ядра, лишь визор воспринимал визуальное раздражение, исходящее от двух высоких хвостиков со стороны демонтажника, что с уставшими глазами закрывала сосуд с лекарством, вставая с пола, и свободной рукой укрывая пациентку выше упомянутым пончо. В край фиолетового глаза попала странная конструкция, лежащая на перпендикулярной за спиной тумбочке справа, почему она не заметила ее с первого раза, чем-то напоминающая капельницу, которую использовали люди для разных медицинских операций, будь то введение внутривенно лекарств или наркоза... Или переливания крови...       — Так, сменим тему. — звонкий голос вырвал из своих мыслей работягу. — Ты так и не сказала как тебя зовут. — золотые глаза пропали из виду, пока лекарь снова гремела за спиной у Дверченко, нервно крутя хвостом вокруг тонких ног рабочего дрона.       — У...       — Вот вы где! — не давая договорить жертве, в помещение как в зад ужаленная влетает "окуляры", создавая огромный поток шума и выбрасывая буквально пугающую до боли в голове информацию. У нее трещины на руках и отколотая часть левой ноги болтается буквально на соплях. — Джей, сворачивай все! Капитан возле шпиля! — роняя очки и рыча из-за очередной кратковременной слепоты, демонтажница панически-агрессивно махала ладонями по полу.       — Но... — хотела что-то в ответ сказать коллега, но тут же была прервана выстрелом из маленького "дамского" пистолета, благо, он попал лишь в стену, спасибо проблемам с визуальным восприятием и в целом с работоспособностью грудных конечностей сейчас, заставив вздрогнуть рабочего дрона и спрятаться за тканью новообретенной одежды.       — Сворачивайся говорю, у тебя минута есть от силы! — уже в очках, девушка прислушивалась к окружающим звукам, вертя головой от любого скрипа капсулы.       Главная дверь с протяжным воем и гулом ветра снаружи открылась, а в нос ударил запах чего-то мерзкого, неопределенного, словно сама выгребная яма, в перемешку с грязью и гнилой плотью, решила посетить логово.       — Сиди здесь, только тихо! — шептала в аудиорецептор Джей, выталкивая коллегу из прохода, спешно закрывая дверь на крепкий засов, одаривая Дверченко напоследок слабой улыбкой.