Согласие

Риддик в гробу видал эту долбаную империю. Хотелось быть где-то далеко, скрываться от наёмников и искать новые укромные места, в которых можно не бояться удара спину. Теперь же, став кем-то вроде короля разного рода нежити, он не делал нихрена. Приходилось быть ответственным. Блин. У него на побегушках был целый флот некромонгеров, а ему хотелось убраться подальше от любых напоминаний о Кире, священнике и всех тех людях, которых он по глупости своей пытался спасти. Не стоило и дёргаться. Люди бесполезны. Умирали, сражались, падали духом. И в доверии к ним нет никакой, нахер, пользы. Ваако что-то говорил про очередную долбаную планету: море солнца, песка и славы некромонгеров — и прочая чепуха в том же духе. В голове задержалось только упоминание, что некромонгеры прошли по этой земле словно чума, насильно превратив местное население в себе подобных. Никто не мог дать им отпор — в камеры обращения отправили даже больных из госпиталей. Он осмотрел планету из атмосферы, увидел её песчаные континенты. На высадке он настоял сам. Ему хотелось посмотреть на эту землю своими глазами: на какой-то миг даже показалось, что она похожа на Гадес, он почти увидел в тени дюн выбеленные кости и лабиринты пещер. Но по мановению ока всё пропало. Здесь не было ничего, кроме песка и городов некромонгеров, даже в груди слегка защемило от полузабытой боли. Некромонгеры с упорством продолжали выставляться перед ним. Мясо, что с них взять — при мысли пырнуть кого-нибудь ножом в слабое место и пустить кровь в душе не шевелилось ничего. Никаких сложностей. Не бойцы — нужен был кто-то, способный вытолкнуть за грань возможностей. С лидерами Риддик справился, единственной загвоздкой оставалась Дама Ваако. Очевидно, стоило бы перерезать ей глотку. Ощущение от её крови, стекающей по пальцам, принесло бы покой, впрочем, временный. Да и Ваако взбесится, а давать ему по зубам, чтобы напомнить, кто здесь главный, не очень-то и хотелось. Тот взвалил на себя все второстепенные задачи, за которые сам Риддик браться не желал, так что у него теперь стало куда больше времени на злость и мысли, какая же заноза в заднице эти ваши пророчества. Увидев знакомое лицо в ряду придворных, Риддик на секунду забыл, что нужно дышать. Её аромат немного изменился, стал сдержаннее, но определённо от неё всё так же веяло красотой. Он так глубоко вдохнул этот запах, что её взгляд сделался обеспокоенным. — Ты пойдёшь со мной. Сто раз плевать ему было, что это приём в его честь. Если он долбаный лидер, то может уйти с вечеринки в любое, нахрен, удобное время. Он впечатал женщину в стену так, что она едва не задохнулась. Волосы у неё потемнели, хотя и виднелось несколько светлых, выгоревших под солнцем этого адского пекла прядей. На шее белели припухшие шрамы — прямо как у Киры — в своём чёрном облегающем платье она была бледной, словно призрак. Ткань не открывала ни клочка кожи, и в её глазах Риддик не заметил особого узнавания. Кира-то вспомнила, только он этого не понял, пока не стало слишком поздно. — Кэролин, — тихо спросил Риддик, заметив, как её передёрнуло при звуках имени, — так ты помнишь? — Мне нужно идти, — хрипло выдохнула она. — Прошу вас, Лорд-коммандер, я должна идти… Он схватил её за горло. Чуть повернуть — и просто сломаешь шею, разрыв позвоночника и она рухнет на пол. Тогда она наконец примет свою истинную смерть, и ни один поганый некромонгер больше ничего не сможет сделать. А ещё она будет мертва — по-настоящему мертва, а его уже тошнило от трупов, которые оставались за спиной. — Как ты выжила на Гадесе? — прорычал Риддик, ощущая под ладонями медленное биение пульса. Глаза у неё были огромные, испуганные, он чувствовал, как от этого страха закипает кровь. — Говори, — велел он, поглаживая её горло, ощущая, где находится сонная артерия. Артериальная кровь куда красивее венозной, да и на вкус куда лучше. — Они нашли маяк, — прошептала Кэролин, не шевелясь. — Выжгли демонов, нашли меня и пустили в оборот. — Она отвела взгляд. — Было почти так же больно, как когда твари пытались меня выпотрошить. — Покажи. — Риддик, — попросила она, пытаясь отвернуться. — Покажи, что с тобой сделали, — ощерился он. Он хотел увидеть своими глазами. Она не должна была умереть ради него — она вообще не должна была умирать, но вот она, здесь, ожившая покойница. Он должен был удостовериться, что не принял кого-то другого за неё, единственного знакомого человека в целой империи, которую даже не хотел. Она не дрожала, хотя он чуял её страх. Ей не нравилось видеть останки своей прошлой жизни, не нравилось думать о боли. Кэролин спустила платье, оставшись голой по пояс. Она не смогла посмотреть ему в глаза, даже когда его ладони опустились на изуродованную грудь и живот. Он слегка развернул её, увидел такие же шрамы на спине. В его массивных руках она казалась хрупкой. Это была не та Кэролин Фрай, которую он запомнил — со стальным стержнем вместо хребта. — Что ещё некромонгеры с тобой сделали, Кэролин? — Голос был словно лезвие ножа. Он-то в ножах разбирался, в отличие от неё. — Вернули к жизни, — произнесла она монотонно и безучастно. — Дали мне дом. — Почему здесь? — Чего-то он всё-таки пока не понимал. Она посмотрела на него пустыми глазами. — Я просила о месте, где много солнца. Не хотела снова оказаться в темноте. Поэтому меня поселили здесь и не подпускали к кораблям. — Это мы ещё посмотрим, — прорычал Риддик. Впился ртом ей в губы. Чёрт, у неё был вкус той самой красоты. То, что некромонгеры делали с людьми во время обращения, приглушило её аромат, пока в дело не вмешались сильные эмоции. Они смогли сокрушить её дух, и ему хотелось вырезать по дыре в каждом, кто был к этому причастен. Он хотел вернуть свою Кэролин — ту, которую встретил на Гадесе, ту, которая смогла задушить в себе страх ради нужного дела. Ему хотелось, чтобы эта Кэролин сбросила кожу и обратилась в создание, которым была годы назад — в ту, что почти смогла заставить его пожелать стать другим человеком. Он накрыл ладонями её груди, и она вцепилась в его одежду. Под дурацкой чёрно-серебряной формой всё адски чесалось, так что он даже рассмеялся, когда она сорвала её прочь. Да. Он вернёт её, заставит вспомнить, кем она когда-то была. Это место, эта проклятая планета слишком напоминала Гадес — чёртов плевок в лицо каждый раз, стоило Кэролин проснуться. Как только она окажется в космосе, в своей родной стихии — она снова засияет. Риддик стянул дурацкое платье с бёдер. Оно легко скользнуло на пол, и она осталась голой. Одно хорошо: некромонгеры не признавали белья. Он подхватил её на руки, уловив во взгляде согласие. Этот долг нужно было отдать давным-давно — он одним резким толчком вошёл в неё до упора. Она вонзила ногти ему в спину, едва не задохнулась. — Риддик, — прошептала она, не отрывая от него взгляда. — Боже, это и правда ты. — Неужели ты думала, я бы не вернулся за тобой, если бы знал? — Ты умеешь выживать… — задыхаясь произнесла она, вцепившись ему в плечи. Изогнулась, скрещивая лодыжки у него на пояснице. Он толкнулся глубже, и она жалобно застонала. — Не думала, что столько для тебя значу... — Так подумай ещё!.. — прорычал он, толкаясь в неё глубоко и сильно. — Ты моя, Кэролин. Моя. Никто не смеет до тебя дотрагиваться. Я тебя выбрал, и я тебя забираю. — Он упёрся рукой в стену, удерживая её на весу, а второй обхватил её затылок. Пальцы запутались в тонких мягких волосах. Всё те же на ощупь, они даже пахли так же. — Ты принадлежишь мне. Её начала бить дрожь, дыхание вырывалось из горла короткими всхлипами. — Риддик… — простонала она, вцепившись ему в плечи. — О боже, прошу тебя... — Она едва не задохнулась. Он толкался в неё всё быстрее и жёстче. У неё закатились глаза, рот приоткрылся. Он грубо, с языком, поцеловал её, чтобы попробовать на вкус. Она кончила, пульсируя вокруг него, по телу прокатывались волны дрожи. Она не вела себя особенно громко, но внезапно ему захотелось, чтобы она закричала. Чтобы весь чёртов зал узнал, что он думает об этих драных ритуалах и приёмах. Пошло оно всё нахрен, лучше пусть под ним будет Кэролин — на спине, на четвереньках, пусть она будет просить его. Не нужна ему империя. Ему хотелось азарта охоты — зверь внутри мог насытиться лишь сексом, кровью или мясом, лезвием, вонзённым в уязвимое место, тонкими брызгами крови. Риддик кончил, почти впечатав её в стену. Она промолчала: то, что ей пришлось пережить, не шло с этим ни в какое сравнение. Его как-то выпотрошили, так что он помнил, как это больно и страшно. Он поднял её руки над головой, прикусил место, где на горле бился пульс. Она не сопротивлялась — слишком умна для такой ерунды. Он всегда был намного сильнее. Именно её ум привлёк его, а не только аромат. Она быстро соображала, тоже имела колоссальную волю к жизни, просто пока не достигла таких высот, как он. Он сжал зубы чуть сильнее, но она не шелохнулась. Присосался к коже, прикусил, и её аромат наполнил рот. — Ты моя, Кэролин, — произнёс он, выпрямляясь. От вида оставленной на шее отметины его охватила гордость. Он провёл по ней кончиками пальцев, и от этого прикосновения Кэролин вздрогнула. Её глаза снова стали живыми, а не бездушными пуговицами, полученными в дар от некромонгеров. — И чего стоит быть твоей? — В голосе прорезался металл. Боже, она была, нахрен, прекрасна, и голос был тот же самый. Ему снова захотелось взять её. — Ты своё уже заплатила, — хрипло ответил Риддик, натянул форму. — Теперь давай вытаскивать тебя из этой дыры. — И где ты меня спрячешь? — В её вопросе слышалась горечь: чего-то он пока не знал о том, что с ней случилось за эти годы. Ох, кому-то проломят голову и вырвут позвоночник… Ему хотелось освежевать тех, кто хотел уничтожить её, выставить их тела как предупреждение, чтобы не смели больше проворачивать такое ни с кем. Уж он проредит их ряды, выпустит всю кровь, что они насильно отняли. Риддик только улыбнулся, блеснул глазами в полумраке. Улыбка вышла недобрая, но Кэролин встретила её без страха. Она и так пережила худшую боль во вселенной и знала, что ничто с ней не сравнится. Он так любил этот её взгляд. — Я командую этими придурками, — голос прозвучал чуть мягче акульей улыбки. — Мне не нужно ничего прятать. Ты же со мной, так ведь? Кэролин вгляделась ему в лицо, что-то мысленно взвесила. Как-нибудь он всё-таки докопается, узнает, что с ней случилось, и уничтожит тех сволочей, которые пытались её изменить. Найдёт того, кто заложил в неё эту нерешительность. — Я с тобой. Риддик положил ладонь ей на затылок, на него накатило спокойствие. — Ты умеешь летать, Кэролин. Я дам тебе корабль. Мы истребим их, часть за частью. В её внезапной ухмылке показалась жестокость, от которой на душе стало теплее. Их попытки сломить изменили её, но он ошибся в природе этих перемен. Он думал, они уничтожили её или смягчили грани её характера. Теперь он понимал, что она просто тянула время, заталкивая гнев и боль поглубже, искала подходящий момент для удара. Словно пленённая фурианка, она только и ждала удобного случая обмануть их доверие. — Что ж, я рада, что ты меня нашёл. — Я тоже, — хрипло произнёс Риддик и властно поцеловал её. Внезапно правление империей некромонгеров стало выглядеть намного более соблазнительным.