ㅤㅤ
22 октября 2024 г., 17:27
— Эй, Скотт, пора просыпаться, потому что тебе нужно подвезти меня на занятия. Только не ворчи, я куплю тебе завтрак, о господи боже, мои глаза… — Стайлз тормозит на пороге спальни Скотта и закрывает глаза рукой в слабой попытке защитить свою психику от лицезрения непристойной сцены, происходящей на кровати его соседа по комнате — разобрать где чьи конечности, разумеется, не получается.
Всхлипывая и недовольно поджав губы, Стайлз пятится из комнаты.
— Хотя, знаешь. Неважно, — громко говорит он, игнорируя мужские постанывания. — Я могу и пройтись.
Он держит глаза прикрытыми до тех пор, пока чуть не падает с лестницы жилого комплекса. Наконец он моргает от солнечного света и засовывает руки в карманы пальто. Несмотря на то, что Стайлз твердо решил не думать о том, свидетелем чего он только что стал, он все же мысленно намечает провести долгий разговор со Скоттом о значимости вывешивания носков на дверные ручки — пускай Стайлз и ценит то, что Скотт наконец отпустил Эллисон, но это вовсе не значит, что он горит желанием вкушать подобное с утра пораньше.
Стайлз проверяет часы, понимая, что в запасе есть достаточно времени, и озирается по сторонам. На улочках несколько многолюдно, но ему удается избегать неприятных столкновений. Он ныряет в ближайшую кофейню, думая о том, что папа гордился бы им сейчас за то искажение, что он дерзнул внести в свою рутину.
Стайлз несмело — как будто она может его укусить — подходит к стойке. Раздавшийся голос пугает его настолько, что он спотыкается и чуть не опрокидывает аккуратно расставленные на прилавке сезонные кружки.
— Осторожно, — звучит монотонная и запоздалая реплика.
— Простите, — шепчет Стайлз, поправляя чашку, которая чуть сдвинулась. Однако ничего не упало, так что это можно считать победой. — Ладно, что из этого вкусное?
Мужчина поворачивается, его глаза льдисто-голубые, а борода идеальной формы.
— Все.
Стайлз поражается тому, как всего одно слово может звучать так безупречно отрепетировано.
— А что-нибудь… более конкретное? — спрашивает Стайлз, нервно поглядывая на часы. Если он потратит десять минут на то, чтобы заказать напиток и смыться отсюда, то у него останется еще предостаточно времени, чтобы добраться до кампуса. Но если же на заказ уйдет больше десяти минут, Стайлз уверен, что у него попросту случится приступ паники.
Стайлз растерянно моргает, когда в его ноздри вторгается густой аромат, однако не отпрыгивает.
— Наслаждайся.
Невзирая на то, что работник — явно пещерный человек, способный лишь на односложные ответы, Стайлз облизывает губы от вкусноты ароматов карамели, шоколада и орехов. Он достает бумажник, но мужчина ворчит:
— За счет заведения.
Стайлз готов поклясться, что лицо парня чуть покраснело, и не удерживается от улыбки.
— Но в следующий раз заплатишь, — решает сотрудник.
— Конечно, — легко соглашается Стайлз, потому что следующий раз обязательно состоится.
Стайлз обхватывает пальцами стаканчик, чешет ногтями теплозащитную пленку на внешней стороне и кивает работнику: — Спасибо! — Затем он выходит на улицу, с легким сердцем направляясь в кампус.
***
Стайлз заходит в свою квартиру, где, как и следовало ожидать, Скотт готовит еду, одетый в одни трусы и носки. Скотт выглядит волнующимся и напряженным, но Стайлз, вместо того, чтобы устроить другу взбучку за сегодняшнее утро, просто идет к холодильнику, попутно говоря: — Знаешь, сегодня утром по дороге на занятия я зашел в кофейню и попробовал… Ну, то, что дал мне этот парень. Лопатка, которой Скотт переворачивал курицу, чуть не падает на стойку. — Ты что? — Голос Скотта повышается и становится пронзительным, когда он оборачивается к своему лучшему другу/ соседу по комнате/ содержателю. Стайлз, покручивая в руках горлышко своего «Снаппла», хмыкает: — Ну да? Скотт забавно пучит глаза. — Ты изменил свой распорядок дня, — говорит он, потрясенный. — И никто тебя к этому не принуждал. — Затем Скотт ухмыляется: — Стайлз, это замечательно! Скотт лезет обниматься, и Стайлз отвечает на этот жест, даже если немного напряжен. — Я был очень горд собой, — соглашается он, прислонившись к стойке. Скотт кивает и возвращается к готовке. Стайлз чувствует запах готовящейся в духовке картошки, а аромат лимонного перца щекочет ему нос. — Я переоденусь, а потом мы поедим? Скотт кивает, не переставая светиться. Стайлз выскальзывает из кухни в свою спальню, где царит идеальный беспорядок. Конечно, технически Стайлз страдает обсессивно-компульсивным расстройством, но это касается лишь девяноста процентов его жизни. Например, он просыпается в пять сорок пять каждое утро и торчит в интернете ровно час, прежде чем начнет свой день. Это касается и того, что он отказывается водить машину, несмотря на то, что папа всячески уговаривал его попробовать сесть за руль в старших классах. Кроме того, ему нужен четко определенный распорядок дня, пошаговый план действий от точки «А» до точки «Я». Корни этой болезни, по словам его психотерапевта, идут от его матери. Но Стайлз не любит вникать в тонкости этого, потому что, на его взгляд, так всегда было и так всегда будет. Он не считает, что от этого есть лекарство, и не видит ничего плохого в том, что всегда держит свой ноутбук на правой тумбочке рядом с кроватью, хотя всегда спит на левой половине кровати. Он не видит ничего плохого и в том, что ест одно и то же на завтрак. И он вообще не понимает, почему люди считают странным его нежелание обниматься, хотя оно закрепилось за ним уже более восьми лет назад. — Ты там в порядке, Стайлз? — говорит Скотт, тихонько постучавшись в его дверь. Стайлз улыбается, смотря на свои наполовину спущенные пижамные штаны. — Да, Скотт, все хорошо. Заканчивая, он открывает дверь и сталкивается лицом к лицу с беспокойным Скоттом. Если бы Стайлз был «нормальным», он бы положил руку на плечо Скотта, улыбнулся бы ему и, возможно, обнял. Но вместо этого он просто заверяет Скотта: — Все хорошо. — Затем он жестом показывает Скотту, чтобы тот вел его за собой, потому что людям не разрешается идти позади Стайлза, им можно идти только впереди.***
Они сидят на диване с тарелками на коленях и напитками у ног, когда Стайлз решает, что период отсрочки Скотта закончился. — Итак, сегодня утром в твоей постели лежала не совсем брюнетка, — произносит Стайлз осторожно и размеренно. От этих слов Скотт давится особенно крупной картофелиной, и Стайлз улавливает в этом сладкую иронию. Он продолжает: — Ты же знаешь, что я последний человек, который будет тебе предъявлять за то, с кем ты спишь. Это твое дело. И если твое дело становиться фриком, то я определенно не тот, кто станет об этом болтать направо и налево, — намекает он на себя и свой порядок. — Но, — продолжает он серьезнее, — я был бы рад, если бы мне все же сообщили, что мой лучший друг — гей, бисексуал… или кто ты там. Скотт выглядит виноватым. Стайлз продолжает: — Это не вызывает у меня дискомфорта. Я знаю, что не могу ожидать, что ты будешь строить свою жизнь вокруг меня и моих установок, — так они прозвали ОКР, впрочем, даже так все равно не менее очевидно, на что они ссылаются. — Я действительно не могу ожидать этого от тебя… — Но только потому, что он пытался, и это привело к тому, что Скотт полгода жил с Эллисон, до тех пор, пока у Стайлза не случился приступ паники, а помочь ему оказалось некому. Скотт ерзает: — В последнее время он часто заходит в магазин и… — Скотт пожимает плечами, но уголки его губ подергиваются от легкой улыбки. — Он очень милый, веселый и с ним я не чувствую себя тупым. В голосе Скотта все еще слышится нотка горечи — Эллисон оставляет следы своей стервозности повсюду. Стайлз кивает, понимая, что сейчас самое время дразняще ткнуть Скотта локтем под ребра, но не может. — Познакомишь нас? — спрашивает Стайлз мягким и непринужденным тоном. Скотт ухмыляется: — Скоро. Сначала я хочу поближе узнать его вне магазина. Но потом, да, конечно. Стайлз довольно щерится и снова переключается на еду.***
Стайлз натягивает толстовку и выжидающе смотрит на Скотта, спрашивая: — Не хочешь пройтись сегодня? Ты даже можешь посидеть на уроке. Дети не будут против. Скотт прикусывает губу, отвечая: — Пройтись — обязательно. Но позже у меня свидание с Айзеком. Стайлз усмехается: — Окей. — Он уклоняется от взгляда Скотта — немного виноватого, немного чересчур заботливого. — Меня это не тревожит. Но мы должны заскочить в одно место по пути, — говорит он, пока Скотт запирает дверь. До кофейни идти недолго, и когда они добираются, Скотт придерживает дверь для Стайлза. Они посмеиваются и болтают без умолку, пока стоят в короткой очереди. Когда очередь заканчивается, становится понятно, что мужчина, который работал ранее, снова на посту. Похоже, он единственный, кто здесь трудится. Стайлз оживленно улыбается и машет ему рукой: — Здрасте! Тот просто кивает в ответ. — Ну, э-эм, две штуки того, что ты мне сварил тогда, — говорит Стайлз, улыбаясь еще шире и доставая бумажник. Мужчина кивает, набирает несколько слов на кассе и принимает от Стайлза десятку, отдавая едва ли несколько долларов сдачи взамен. Впрочем, Стайлзу наплевать на цену, потому что, как только до него доносится аромат из микса шоколада-карамели-пекана, он понимает, что это того стоит. — Спасибо!***
Когда они расстаются со Стайлзом у аудитории, даже Скотт соглашается с тем, что каппучино-мокко-фраппе-или-как-там-его очень хорошо на вкус. А Скотт даже не любитель кофе.***
— Э-э, профессор? Стайлз отрывает взгляд от книги, которую держит в руках. — Да, Лора? — Я заметила, что когда вы вошли сегодня, у вас в руках был, эм-м, этот стаканчик. Стайлз моргает. — Да, я живу рядом с кофейней, — говорит он. Лора понимающе кивает. — Хотите скидку? Я могу это устроить. Не подумаете ничего дурного, просто вы мой профессор, и это меньшее, что я могу для вас сделать, потому что, знаете, это мой самый любимый предмет и все такое. Стайлз может только представить, как нелепо он выглядит, когда его брови взлетают почти до линии волос. — Это твой самый любимый предмет? — вылетает у него изо рта не совсем то, что он намеревался сказать. — Правда? Он не решается продолжить, потому что за три с половиной года преподавания ему еще никто не признавался, что его предмет — нечто среднее между психологией, освещением современных тенденций в стране и анализом поп-культуры и СМИ — является их любимым. — О, да, конечно, — говорит она с воодушевлением. — Это действительно единственный интересный для меня предмет, помимо теории музыки, так что да. Стайлз кивает, улыбаясь. — Скидку? — спрашивает он как-то абстрактно и запоздало. — М-м. Это кофейня моей семьи. Технически она принадлежит моему брату, но вы же понимаете, семья. — Она произносит слово «семья» подчеркнуто твердо. Стайлз ухмыляется: — Было бы неплохо, но я уже получил бесплатный первый кофе. Он встает, собирает свои вещи, пока последние студенты уходят. — Не хотелось бы навязываться… — он использует свой лучший профессорский голос, который, как ему говорят, ужасен. Убедившись, что все в порядке и чисто, он замечает, что Лора все еще стоит на месте. — Вы уверены? — спрашивает она. — Потому что это действительно не проблема. Мы вообще почти никогда не берем с людей плату, большой семейный трастовый фонд и все такое. — Кажется, она отчаянно пытается заставить его согласиться. — Дерек просто очень любит готовить кофе для людей. Стайлз смеется: — Это тот молчаливый задумчивый крепыш, который работает на кассе? Лора не разделяет его веселья: — Ну, да, он единственный, кто там работает. Стайлз не так удивлен, как кажется. — Верно. Ну тогда, пожалуй, да. Значит, скидка? — Он озирается и умолкает, как только говорит. Лора ухмыляется. — Скидка. Хотите отправиться туда прямо сейчас? Я все равно иду в том направлении, но, в общем, вы знаете. Она все еще улыбается, и Стайлз ненадолго задумывается над тем, как ей удается неловкость выглядеть так поразительно замечательно. Он кивает и закрывает за ними дверь аудитории.***
— Дерек! — восклицает Лора, проходя за стойку и заключая брата в объятия. В кафе звучат только голоса клиентов, и Стайлза это немного успокаивает — улицы были переполнены народом, и он едва сохранял спокойствие. — Знакомься, это мой профессор. Взгляд Дерека, недовольный, но ласковый, перебегает на Стайлза. Затем Дерек кивает. — Обычно он очень разговорчив, — замечает Лора с поддразнивающей ухмылкой старшей сестры на лице, — но, по-моему, вы заставляете его стесняться, профессор. — Лора, зови меня Стайлз, — деликатно говорит он. Она улыбается, и Стайлз не может отделаться от ощущения, что он попался в ловушку. — Дерек, почему бы тебе не проводить Стайлза домой? — предлагает Лора и, похоже, уже готова приступить к осуществлению своего плана, но Стайлз перебивает ее. — Нет-нет, — размахивает он руками и теребит шарф на своей шее. А когда он нервно поправляет скатившиеся по носу очки для чтения, то понимает, что должен был снять их уже давно. — Ему лучше не стоит этого делать… — говорит Стайлз. — …Без обид, — добавляет он, чуть не прикусывая язык. — Просто у меня есть распорядок дня, и я и без того уже сильно изменил его на сегодня. И это хорошо, это действительно хорошо. Но, Лора, ты же знаешь, как это бывает. Она знает, потому что первое, что Стайлз проделывает с новым классом, это объясняет свои «порядки» и почему красные маркеры можно использовать только на правой доске, а синие — на левой, и что только ему разрешено писать черными маркерами. Она кивает: — Извините, — выглядя искренне виноватой. — О! — Лора смотрит на брата. — И с этого момента он получает скидку. Дерек просто кивает. — Отлично, ну, а мне пора домой, потому что сейчас подходит мое время ужинать. — Не хочешь кофе? — спрашивает Дерек, и Стайлз понимает, что это всего лишь третий раз, когда он слышит, как Дерек говорит. — Ну… — нервно сглатывает он. Наряду с ОКР у него имеется еще и сильная степень СДВГ, и дополнительный кофе — это последнее, что ему действительно нужно. — Может, лучше чай? — спрашивает он, не обращая внимания на то, что его кожа сильно зудит, потому что так много изменений произошло за один день.***
Неделю спустя все разваливается, потому что Скотт приводит Айзека домой, и Айзек заключает Стайлза в полуобъятия. К чести Айзека, он извиняется, когда Стайлз дергается, но Скотт уже начинает кричать, и все это превращается в заунывный рев. Кожа Стайлза трескается, пытаясь сползти с костей. Он ничего не слышит, у него пересохло во рту. Он на несколько часов запирается в ванной, где половину времени плачет, а остальное — спит. В общем, это, пожалуй, его самый худший опыт «встречи с романтическим интересом Скотта», — а их было немало. После того как Айзек уходит, Скотт обещает, что Айзек стоит того. Стайлз верит и клянется, что будет готов встретиться снова… когда-нибудь.***
Этот день наступает гораздо раньше, чем Стайлз надеялся. Он приготовил печенье для своего класса, потому что это их последний урок перед зимними каникулами, и он хотел бы завоевать репутацию чудаковатого, но потрясающего учителя психологии/социологии. А что может быть лучше, чем печенье? Он разложил их по многочисленным коробкам, и они со Скоттом уже собрались уходить, когда раздается звонок в дверь. Стайлз, не стесняясь, издает отчаянный и полный тревоги хныкающий звук, идущий из глубины его горла. Скотт открывает дверь и встречает Айзека объятиями и поцелуями, и Стайлз радуется, что Эллисон полностью исчезла из их жизни. — Ничего, если Айзек поедет с нами? Нет смысла оставлять его здесь, верно? Стайлза успокаивает лишь то, что это не было запланировано, так что его нервозность вполне оправдана. Он садится на заднее сиденье (потому что за Стайлзом никому нельзя ехать, и Скотт это знает) и чуть не давится языком, когда Айзек без спроса переключает радиостанцию. В глубине души Стайлз понимает, что перегибает палку, и что в первую очередь он должен бы поздравлять Скотта — потому что Айзек милый, обаятельный и подходящий вариант, да и кроме того Скотт еще и возится со всем этим ОКР-дерьмом Стайлза, — но не может. Стайлз издает удушливый звук яростного страдания и выскакивает из остановившейся машины, едва успевая помахать Скотту на прощание, а затем вваливается в аудиторию. Большинство студентов уже собрались, и Стайлз бесшумно расставляет корзинки с печеньем. — Берите по одному, если хотите. По одному на руки будет честно. Он дает указания, зная, что ему, вероятно, все равно придется потыкать кого-то из учеников своей линейкой. — Я не прикасаюсь к людям, поэтому это лучшее, что я могу сделать, чтобы надлежаще дисциплинировать вас. (Ему правда приходится, и это Джексон Уиттемор, который оказался в его классе только потому, что преследует Лидию Мартин). Лора вбегает в класс с пятиминутным опозданием и Дереком на буксире. — Эм, привет, — приветствует Стайлз, когда она тащит Дерека к своему месту. — Ну… — продолжает он, как обычно, потому что, если быть честным, Лора — его любимица, и она может делать все, что захочет, но в пределах разумного, — …поскольку это наш последний день занятий, я не стал составлять план урока. Мы можем устроить дискуссию о чем-то подходящем, и если вы предпочтете не участвовать, то ничего страшного. Он улыбается своему классу, и ему действительно приятно, что ученики улыбаются ему в ответ. — Как насчет вас, профессор? Стайлз напрягается. — Меня? — нервно смеется он. — И о чем тут можно говорить? Девушка, которая подала голос, пожимает плечами, грызя кончик карандаша: — Нас всех заставили написать эссе о нас, так что это как-то несправедливо. Стайлз ожесточает свой взгляд. — Я рассказал вам о себе в самом начале, это все, что вам нужно знать обо мне, — говорит он им. — И хотя всегда полезно интересоваться чем-то, я к этому не отношусь. Он ждет, пока большинство студентов кивнут в ответ. — Что-нибудь еще? — Выборы? Стайлз тычет линейкой в направлении голоса, снимая шарф и меховую куртку. — Отлично, так что вы думаете о нынешних кандидатах?***
Он прощается с каждым учеником и машет им рукой, но не подходит к ним ближе, чем на два метра. Никто из них не обижается (хотя некоторые все еще озадачены), и все желают ему хороших каникул. Лора и Дерек остаются стоять в стороне, хотя Дерек выглядит так, будто предпочел бы, чтобы пол проглотил его целиком. — Итак, Стайлз, — Лора подходит к нему вплотную, нарушая правило двух шагов. — Есть какие-то грандиозные планы на каникулы? Стайлз качает головой, откладывая линейку на отведенное ей место. — Наверное, буду разбираться с тем, что мой распорядок дня испортил новый парень моего соседа по комнате, который слишком мил, чтобы я мог на него злиться… — по правде говоря, тон Стайлза далеко не сердитый. — Этим и злоупотреблением своей скидкой, — ухмыляется он паре. Лора единственная, кто улыбается в ответ, но Дерек выглядит менее растерянным. — Дерек хорош в том, что делает, да? — хмыкает Лора. Стайлз кивает. — Мой сосед по комнате, тот, что приходил со мной однажды, даже не любит кофе, но ему очень понравилось то, что ты нам приготовил. Стайлз озорно ухмыляется Дереку, который кивает чуть менее натянуто. Лора тихонько пихает Дерека локтем. — У Дерека есть к тебе вопрос, Стайлз. — Нет, не у меня, — ворчит Дерек. Стайлз окидывает их взглядом. Его позвоночник покалывает, потому что он чувствует, что сейчас все станет очень, очень причудливым. Но пока этого не произошло, он спешит убедиться, что все его вещи в надлежащем виде — маркеры на нужных местах, книги сложены аккуратной стопкой, запасные тетради на спиралях разложены так, как он велел классу их сложить. Когда он снова оказывается перед братом и сестрой, Лора перестает яростно шептаться с Дереком, а Дерек выглядит жалостливо и неуютно. — Дерек, — Лора сильнее толкает его локтем и кивает Стайлзу: — Стайлз. — Она снова поворачивается к Дереку: — Я буду в машине. Он остается с Дереком, который снова выглядит так, будто конец света был бы блаженством. — Я, эм, мне жаль? — пытается Стайлз. Дерек качает головой. — Нет, — говорит он Стайлзу. — Я. Я извиняюсь за Лору. Она вроде как… — Замечательная, — говорит ему Стайлз. — У мисс Мартин оценки лучше, но Лоре действительно нравится этот предмет. Дерек ухмыляется. — Она старше тебя? — спрашивает Стайлз, направляясь к двери, его кожа снова стягивается, потому что ему уже пора идти домой. Дерек кивает: — На два года. — Ты только что из школы? — спрашивает Стайлз, отчасти из-за искреннего интереса, отчасти потому, что знает: светская беседа считается приятным и вежливым тоном. — Закончил досрочно, — отвечает Дерек. — Послушай, Стайлз… — он неловко сглатывает, засунув руки глубоко в карманы. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти на свидание? — Это произносится на одном торопливом вдохе, и Стайлз почти чувствует, как колотится сердце Дерека. Настала очередь Стайлза замереть в неловком ужасе, потому что такого с ним еще не случалось. Его мать умерла в раннем возрасте, отец был полуалкоголиком, он страдает ОКР, СДВГ и всем остальным… Никто никогда не приглашал Стайлза на свидание. И, как и в случае с вышеупомянутыми вещами, так просто сложилась его жизнь, и он никогда не ждал, что когда-нибудь она преобразится. — Ах… — Стайлз смотрит на Дерека, который уставился на свои ботинки. — Я не… Я никогда… Я не должен… Ты действительно не хочешь, я… Нет, я имею в виду «не» не по отношению к тебе на самом деле, а по отношению ко мне с тобой? — Пальцы Стайлза вздрагивают и дергаются по бокам. Дерек выглядит позабавленным, что только сильнее напрягает Стайлза. — Я… Лора рассказала тебе, не так ли? У меня целый Титаник проблем, и я не думаю, что ты заслужил быть в них втянутым, это несправедливо, поэтому я говорю «нет». Но не потому, что хочу этого или потому, что считаю тебя плохим парнем. Ты на самом деле кажешься очень хорошим парнем, даже если упорно говоришь только по одному слову. Но я действительно просто не думаю, что это хорошая идея как будто бы. — В груди Стайлза ноет. — Мне очень жаль, что я, наверное, выгляжу таким придурком, и… — Стайлз, Стайлз, — глаза Дерека с беспокойством расширяются. — Прости, я не хотел доводить тебя до приступа паники. Стайлз кивает и переводит дыхание. — Прости меня, — выдавливает он из себя. Дерек кивает, спокойный и сдержанный. — Я понимаю. Лора рассказала мне. Стайлзу кажется, что, будь это кино или жизнь нормального человека, Дерек мог бы сделать шаг вперед и впиться в него умопомрачительным поцелуем. Однако Дерек не двигается, только дышит и моргает, и Стайлз бесконечно благодарен ему за это. — Но я все равно хочу. Если не встречаться, то дружить… — Дерек кивает, как будто это прозвучало именно так, как он задумал, и как будто он гордится этим. В этот момент Стайлз осознает, что он слишком стар для Дерека, и это должно было стать его первым поводом для беспокойства, но не стало. — Дерек, я… — Он вздыхает и обнимает свою сумку для эмоциональной поддержки. — Ладно, друзья, — он кивает, потому что как он может отказать в дружбе? — Мне действительно пора идти, мой распорядок дня уже сильно нарушен. Дерек просто кивает, но не предлагает подвезти его, потому что знает, что Стайлз откажется. И Стайлз машет ему рукой на прощание, после чего выскальзывает через черный выход и спешит домой по снегу. У Стайлза слегка закладывает уши, когда он понимает, что за несколько почти бессловесных встреч Дерек подстроился под его странную логику лучше, чем Скотт, Айзек и большинство его учеников. Стайлз поплотнее закутывается в куртку, потому что его пронзает ветер осознания: несмотря на всю свою неуверенность, несмотря на то, что все в его жизни неизменно и прямолинейно, конкретно и его, он почти готов впустить в себя кого-то еще кроме Скотта и отца. Когда пронзительный гудок вызывает у него крик, Стайлз мысленно еще раз уточняет «почти», но все же возвращается домой с умиротворенной улыбкой на лице.КОНЕЦ.
