Как раньше

- А чё твой рыжий? Работает? - Типа. Судится с кем-то ща. Нервный такой... - Олег допивает залпом. Олег заебался. Серый то, Серый это. Серый устал, Серый не спал, Серый хочет, чтобы его работу ценили, потому что психотерапевты говорят, типа дружба без уважения это симуляция. Он разглядывает свою ладонь и хмурится, заметив её лёгкую дрожь - Давай как раньше? Сейчас. У меня Вад щурится. Озорной такой, как раньше. Заколдованный он какой-то: будто не Сирии, не смерти, ничего.. Вот всегда, как не посмотришь, берёт и так вот странно щурится, что-то своё угадывает. Смешной. Серый тоже щурится, но когда в монитор смотрит без очков - Надрался уже? - Вад с деланным любопытством заглядывает в его стакан. - Ну, надрался - с готовностью врёт Олег, резко откидывается вбок и неловко утыкается грудью в его плечо - Ну и хер с ним, а? Я надравшись ещё лучше, м...? Надо ближе, быстрее, надо как раньше, когда юность бьёт в голову лучше любой водки, и руки дрожат не от ебли в голову, а от желания, голода, какой бывает у бездомной вшивой собаки от злости. Вадим такое любит. Любил. Любит ещё? Вадим вздрагивает головой, отталкивает его и нервно сжимает плечо с большой силой. Лицо у него злое, потерянное, глаза сухие, пустые и холодные, но Олег своим собачьим чутьём улавливает, что попал именно туда, куда хотел и теперь надо только чуть чуть подождать и уже готово Чёрт знает, что в этих пустых глазах происходит, потому что Вадик думает, а что он думает - никто на свете не ебёт, но потом он кривит улыбку, вздёргивает Олега на ноги и тащит из бара. Его голос наполняется силой и выражением, когда он шепчет ему в ухо: - Раньше как в начале или раньше как в конце, а? Вадим специально прячет лицо, думает Олег и бездумно отвечает: - У меня смазки дома нет. Вадим лапает его за бёдра, чтобы вытащить ключ и ласково заталкивает на заднее сиденье джипа. Олег смотрит, как он молча сжимает челюсти, втыкает с силой ключ, дёргает ручник, привычным движением настраивает зеркало под себя - он чуть выше, замечает короткий взгляд ему в глаза, удивлённый вдох, ухмылку, когда они проезжают на красный. К Олегу поворот они проезжают и сворачивают в спальный Чертановский район. До квартиры в лифте тоже молчат, Вад строчит смски, наверное, "своим человечкам" за прогул отчитывается, Олег усердно гадает, спросить покурить сейчас или позже и гипнотизирует "Цой жив", которое выцарапано на серой стенке громыхающего лифта. Потом Вадим открывает дверь, снимает куртку, хмурится, заталкивает какие-то бумажки с тумбочки в нижний ящик. - Чур по тайникам не лазать. - Он нежнеет, подтягивает Олега за ремень и смотрит прямо ему в глаза - Потрахаемся, душ, выкатишься назад, больше мне не позвонишь. Уяснил? Олег кивает, подаётся бёдрами навстречу, он всегда пытался делать это элегантно, но выходило слишком резко, и целует в холодные с улицы губы. Нежно, очень робко с непривычки, со страху, что оттолкнут, пробует на ощупь и сейчас же точными движением расстёгивает ремень, спускает с Вадима джинсы и тянет вниз боксеры. Вадим выдыхает ему в губы, ласково отвечает, почти не открывая рта и прижимает собой к стенке, у него уже почти стоит. Кажется, он только дыханием может выебать. Он напористо лезет горячим языком в рот, они сталкиваются носами, Олег разрешает, целует медленно, глубоко, ловит кайф и ритм, одно на двоих дыхание, как было в песне. Вадим отрывается, ебнуто мограет, отогдвигается и на вдохе чётко проговаривает: - Уяснил? Вслух. Олег тихо матерится, кладёт ему на гладко бритую щёку руку, быстро отвечает: - Уяснил, без напряга. Быстрее. С презиком давай только - Снимает куртку и водолазку, оставляет их на тумбочке, безошибочно находит спальню в типовой совковой квартире, раздевается догола и зашторивает окно. Вадим моет руки - чистюля - толкает на кровать, ставит его раком и вжимает лицом в подушки. Сразу же становится душно, жарко, стыдно и трясёт. От злости. Олег снова бессмысленно повторяет "быстрее", но подушка глушит все звуки. Так можно кричать громко и не беспокоить соседей. Он пытается дёрнуться, но Вадимова рука в волосах железно вжимает его в кровать, а другая выгибает в спине, заставляя выпятить задницу и больно, сухо вставляет один палец. Всё, что могло упасть, падает, возбуждение почти пропадает и Олег подаётся в сторону, но это не помогает и жжение только нарастает, отчего он шипит и выворачивается. Вадим ловко ловит его правую руку и заворачивает её на спину так, что Олег беспокоится - вывихнет же в порыве страсти. Так-то ладно, но ему потом с Серым объясняться. Он жмурится, весь потный, горячий, дышит на счёт и повторяет старое правило: расслабиться, а не то больнее будет. Вадим наваливается сверху, зажимая руку так резко, что Олег случайно воет и на глаза выступают слёзы боли, после чего непроизвольно сжимается на пальце и, сдавшись, стонет от этого в голос. Возбуждение пропадает окончательно, но он упрямо дёргается в попытке насадится глубже, найти нужный угол и подразнить Вадика, стояк которого утыкается ему в бедро. Вадим громко сопит, кусает его за плечо, целует в затылок и притирается, потому что ему-то хочется сразу и по самые яйца. Он давит сильнее, добавляется второй палец, сжимает зубы за коже шеи до крови. Боль и злость вываливаются наружу некрасиво, стыдно и пошло, слезами и всхлипами, тогда Вадим наконец отпускает его, убирает палецы, смазывает анус смазкой, ждёт и массирует его большим пальцем. Когда становится легче, он медленно, осторожно вводит его внутрь. Рвано выдыхает - Ещё смазку надо? Олег трясётся и снова шёпотом врёт: - Нет. Блять, я хочу тебя пиздец. Быстрее - Бьёт тебя твой рыжик что-ли - бормочет Вадим, целует его в спину, ласково кусает за ягодицу, а Олег пытается перестать, если по-честному, плакать. Потом пытается почувствовать правую руку. Вадим добавляет ещё смазки, так, чтобы пошло хлюпало, добавляет второй большой палец, бережно массирует стенки внутри, понемногу растягивая их в сторону, потом добавляет третий палец, раздвигает их, выгибает, наваливается и мучительно медленно входит. Мысли выбиты из головы, Олег виляет бёдрами и внезапно стонет от правильного попадания - Да, тут! Вадим берёт быстрый крышесносный ритм, находит рукой член, сжимает и массирует в такт коротким злым толчкам. У Олега снова встаёт, ему хочется насадиться до горла, чуть чуть подташнивает, стучит сердце, он случайно сжимается на члене, выгибает спину, чтобы увеличить площадь контакта, шумное дыхание смешивается со скрипом кровати и хлюпами смазки и сливается в громкий неизбежный гул удовольствия. Волнами пробегает жар по телу, Вадим издаёт сорванный рык, хватает его за бёдра, особенно сильно натягивает на себя, делает несколько короткий движений и кончает внутрь с усталым "Бля". Он по инерции двигается ещё несколько секунд, потом вынимает мягкий член, поворачивает Олега на спину и падает на него грудью, задыхаясь Они замирают в глухой вязкой тишине. - Воды - выдавливает Олег - На кухне. Они продолжают молчать. Вадим спрашивает: - Хочешь в рот? Я научился - С кем? - Вопрос из чистой вредности. Олегу кажется, что он сейчас упадёт в обморок и пиздец хочется курить - Так хочешь? - Нет, не получится. Дай покурить - Я бросил. - М. Вадим обвивает его руками за пояс и до хруста в рёбрах обнимает, утыкаясь носом под рёбра, он шумно дышит и подрагивает спиной. - Не пошлёшь своего нахуй? Олег гладит его по светлым волосам и спине, пересчитывая его выступающие позвонки, бессовестно упиваясь вниманием и теплом, щупает его шикарные плечи, рассеянно хочет по второму разу, желательно с поркой и удушением - Нет, Вад. Я не могу - Иди нахуй, Поварёшкин - он тихо смеётся, сразу отпускает, встаёт полностью голый, прямой и накачанный, цветастый. Уходит и скоро становится слышно, как шумит душ. Подкатывает к горлу, Олег сглатывает, подкладывает под голову подушку и обессилено закрывает глаза. Вад возвращается из душа довольный, как крокодил, приставляет к его губами стакан воды - Не пойдёшь в душ? Олег жадно делает несколько глотков, потом открывает глаза и ловит Вадиков взгляд. Мотает головой. - И чё, всё? - Вадик в ответ просто кивает, валится рядом на кровать, закутывается в одеяло - Всё. Иди нахуй. Олег. Давай, вали, люблю, целую, хаста ла виста Олег опять кивает, встаёт на трясущиеся ноги, натягивает трусы и джинсы, и хочет думать, что раз параноик Вад привёз его к себе в квартиру и позволяет гулять по дому без контроля - значит, доверяет. Он выходит, одевается, находит ключи от машины на тумбочке, повышает голос: - Звони, если чо Выходит, садится за руль, откидывает сиденье, врубает Арию и расслабляется, перематывая в памяти весь вечер с самого начала