Запретный плод

-Черт! Почему все идет не по плану! - Минхёк скинул все документы со стола, разбив при этом вазу с яблоками. Яблоки разлетелись по всему полу, а сам господин Чхон сел в кресло и закурил сигарету. В последнее время Минхёк сам себя не узнавал. Нет, на публике он конечно держался как всегда: ярко, дерзко, язвительно и саркастично. Но стоило ему остаться наедине с собой и все… Все было не так. Расследование стояло на месте, хотя конечно стоит отметить, что без Луны он бы и до этой точки вероятно не добрался. В агентстве все шло хорошо: “SIRENS” вновь набирали популярность после скандала, какие - то айдолы смотрели с презрением и завистью, а какие-то с восхищением. Только вот мнения и взгляды других людей, пусть даже госпожи Пак и господина Кима его мало волновали. Он знал, что он хорош и все делает как надо. Гораздо большее влияние на него оказывал ее взгляд. Взгляд той, кто смотрел порой прямо в душу, словно видела его насквозь даже через линзы. И это чертовски бесило. Такая маленькая, проворная, вездесущая, вредная и просто чокнутая. Он ведь пришел в агентство, чтобы разобраться что произошло с Миён, а что получил? Тахикардию при виде Луны? Извините, друзья, это уже не в какие рамки. Когда он последний раз испытывал что-то подобное? Такое вообще было? Чтобы кто-то вызывал в нем ТАКИЕ чувства? Кажется, нет. Иначе как еще объяснить, что он хочет открыться ей. Особенно если учесть, что с доверием есть ряд проблем. Чхон Минхёк больше всего в жизни ненавидел две вещи: терять контроль над ситуацией и терять самообладание. Но как только рядом с ним оказывалась Луна и контроль, и самообладание уходили не то, что на второй план, а куда-то дальше. -Что ж в тебе такого, Джиюн? Почему так цепляешь? Ты ж не такая дерзкая какой кажешься, не такая уверенная какую из себя строишь, ты же такая…такая…простая особенная, просто потому что это ты. Ну конечно, все просто как дважды два. Ты излучаешь свет, да такой, что просто ослепляет. На самом деле он был восхищен как при всей жизненной ситуации и ее болезненной привязанности к сестре она сохраняет себя, свой стиль и свою яркость. Никто на спорит, что роль лидера пошла ей на пользу, открыла новые стороны характера девушки. Но есть ведь нечто большее чем успешный айдола Луна. Есть Джиюн, такая яркая, такая уютная… Можно ли вообще называть человека уютным? Конечно можно, он же господин Минхёк, кто ему запретит. А скольких людей она притягивает к себе… Ведь по сути каждый к кому она обращается за помощью автоматически ставится в шаткое положение. Айдолы рискуют не только карьерой в этом проклятом агентстве, но и вступают на тонкую грань быть втянутым в эдемов сад, откуда ты уже не вернешься прежним. А ведь они помогают, идут, осознают и все ровно рискуют просто потому что это она. Такая, что просто нет слов даже у такого талантливого автора. -Господин Минхёк, все хорошо? Вы так быстро ушли, мне показалось, что это было не просто так. Ну конечно. Зачем стучать в кабинет? Будь на ее месте кто-нибудь другой, ему было бы очень плохо. Хотя, вероятно, никто другой не позволил бы себе такой дерзости как войти в его кабинет без стука. Еще бы он не ушел быстро, после того самого вечера когда они встретили вместе первый снег смотреть на нее было всё сложнее. А сегодня она была особенна прекрасна, она была словно запретный плод, который хотелось вкусить. Такая изящная, утонченная, аккуратная и красивая. Сегодня у них была какая-то выставка, где их присутствие было обязательно, они же такие красивые декорации. Айдолов иначе и не воспринимают : всегда идеальные и совершенные. Красивая картинка, не больше. Он хотел забрать из этого фарса Миён, но не вышло. А сейчас такие мысли стали появляться относительно Луны и это плохо. -Господин, у вас все хорошо? - Она закрывает за собой дверь и подходит ближе к столу. Каблуки эхом отдают по комнате, а носок туфель пинает яблоко, она спотыкается. - Ой, извините, кажется у вас тут легкий беспорядок. Смотрит своими красивущими, огромными глазами. Коричневые тени с блестками очень удачно подчеркивают  ее глаза.  Она подходит еще ближе, пара шагов и она обойдет стол. А он все так же сидит, что визуально создает эффект, что главная тут она.  Не то что бы он против такого расклада.  А как ей идет это фиолетовое платье, которое очень удачно подчеркивает ее изгибы тела.  Черные перчатки, шёлк которых он бы хотел ощутить на своем лице.  Красные губы в которые так и хочется впиться поцелуем.  Такой аккуратный пучок, который уже расплелся и теперь походил больше на некое подобие вороньего гнезда.  Ты такая красивая, Джиюн.  Только в слух он это не решится сказать.  -Испытываю небольшой творческий кризис, чокнутая. А тебя не учили, что прежде чем входить в кабинет лиц выше тебя по статусу стоит приличия ради хотя бы стучать? - Он встает со своего места и подходит к ней.  Она краснеет, так мило.  -Вообще-то, господин, я стучала, но не последовало никакой реакции и я ис..подумала, что могло что-то случиться.  -Хотела сказать, что ты испугалась за меня? -Не правда.  -Ну да. Конечно, - он обходит ее, и идет в сторону дивана, стоять так близко к ней становится невыносимо.  -Так что случилось в кабинете госпожи Пак? Кажется, вы были не в духе. - Он разворачивается к ней лицом.  Ему в глаза бросается ее украшение на шее виде змеи. Его знак на ее шеи.  Украшение красивое, серебристое, змея окутывает ее шею и спускается ниже к груди. У платья нет как такового выреза, поэтому грудь девушки рассмотреть не получится, но змея стремится.  Стоит ли говорить, что Минхёк сам не против оказываться на месте этой змеи?  -У тебя есть плохая привычка придумывать то, чего нет и видеть то, чего нет,- рука потянулась к сигарете, но он вспомнил о ее реакции на курение.  -Честно говоря, господин, я не думаю, что в этот раз я ошиблась. Вы были на удивление молчаливы, не разу мне не съязвили, скажу больше : вы даже не смотрели в мою сторону. Замечу, что вы сделали комплимент Арии, я согласна ее черное платье очень удачно смотрелось с ее волосами, но все же… Я в чем-то виновата?  Вот значит как. Да, Джиюн, ты виновата в том, что ты вот такая. И ты виновата в том, что вызываешь во мне эти чувства. -Так тебя смутил комплимент, который я сделал Арии или отсутствие внимания к твоей персоне? - Минхёк не говорит, шипит. Словно змей. Хватит слабости с него, пора возвращаться в игру.  Он стоит все так же на расстояние, и, кажется она это замечает. Ведь как правило он старается всегда быть ближе к ней.  Да, она это видит. Она делает шаг, ей вновь попадается яблоко, но в этот раз она пинает его уже специально. В этот раз дистанцию сокращает она.  Кажется Чхон Минхёк теряет хватку.  -Я если честно не знаю, просто мне показалось что вы взвинчены, извините,- голос звучит не так дерзко и уверенно как парой минутами ранее. Почти преодолев расстояние она возвращается обратно и садится на стол. Не очень элегантно, стоит отметить.  Это жест не уходит от его внимания и он даже немного разочарован, что она не дошла до конца. Не дошла до него.  Атмосфера накаляется.  -Где вы были эти два дня?  Вопрос застал его врасплох.  «Всего лишь избегал тебя и переваривал все те чувства и эмоции которые ты во мне вызываешь» - Мысль в голове, которая никогда не будет озвучена.  -Нужно было решить пару вопросов по расследованию, но это было без успеха. Ложный след.  -И вы мне ничего не сказали?! - Ну конечно, стоит упомянуть ее сестру или расследование так в ней сразу второе дыхание открывается.  -Я решил сначала разобраться сам, в конце концов ты тоже не во все свои планы и игры посвящаешь.  Намекает на связь с наставником о которой он узнал случайно.  По ее глазам видит она понимает о чем он, значит, не ошибся. Что-то между ними есть.  От чего-то эта мысль вызывает в Минхёке неприятные, давно забытые чувства.  Ревность.  Как интересно далеко зашли их отношения.  С другой стороны, это же Луна, понимает что надо быть аккуратнее. Опять же это же Луна, готовая на все ради информации.  -Да, вы правы, господин, что ж.. Тогда извините, что потревожила. Надеюсь не прогнала остатки вашего вдохновения. Она говорит тихо, почти шепотом и как будто бы через силу, словно не хочет это говорить. Она отходит от стола, поднимет яблоко. Присела так изящно, словно искушала. А в голове образ как она впервые попробовала его, яблоко, конечно. Как откусывала этот плод, который был в его руках. Да, это было хорошо. И она была хороша. -На любителя, господин Минхёк, так ведь? - Кажется, она тоже вспомнила ту ситуацию. «Ну давай, Минхёк, прогони ее, пусть идет. Ей лучше держится подальше, ничего хорошего из этого всего не выйдет.» - Думает он про себя. А на деле… -Да, ты права, уже уходишь? - Сдаешь позиции, господин, ой как сдаешь. Где уверенность? Она смотрит, щурится, подозревает. -Ну, я выяснила, что хотела и, кажется, вы хотели побыть один… - голос все тише и грустнее, она явно не хочет уходить, он видит. А он не хочет, что б уходила она. Но ей надо уйти. Так будет правильно. -Да, Луна, ты права. Я хотел побыть один, но, кажется твое общество влияет на меня гораздо лучше, чем если б я остался один. -Это вы так просите остаться? -Боюсь, это не в моих силах. К тому же тебе надо поспать, у вас завтра сложный день. -Да, думаю вы правы. Что ж, тогда я пойду, извините еще раз. -Да, хорошей ночи, Луна. Она смотрит еще немного, словно ждёт, что он попросит остаться, но он лишь отворачивается к террариуму. Она уходит, дверь хлопает. А вместе с тем, его кулак врезается в книжную полку. -Черт! Она вызывает в нем слишком много всего, но больше всего его бесит то, что он не может взять то, что хочет. Не может сделать то, что хочет. А хочет он ее. И ведь вероятнее всего это даже взаимно, он видит, понимает, что он ей не безразличен. Тогда почему так? Что мешает? Их положение? Ситуация? Общее дело? «А может стоит как обычно сделать то, что хочешь, а уже потом принимать последствия? Кажется, к вершинам ты пришел именно так» - стоит этой мысли пролететь в голове и он выходит в коридор в надежде на то, что Луна еще там. Хотя, это вероятно глупо. Он открывает дверь и видит пустой коридор. Вздох разочарования. -Господин Минхёк? - Голос то ли в голове, то ли за спиной. - Кажется, вы все таки взвинчены. Он поворачивается и видит ее, все такую же прекрасную, а на щеках слезы. Она плакала? Из-за него? -Знаешь, Луна, как я пришел к такой популярности? -Боюсь представить, господин, неужели через постель? Язвит, это хорошо, значит не так все плохо. -Шутка хорошая, но на самом деле скорее прямо как ты попадаешь в неприятности, сначала делаю, а потом думаю и разгребаю. -К чему вы это? -К тому… Фраза не закончена, он берет ее за руку, затягивает обратно в кабинет. Дверь закрывается, замок щелкает. Кажется, капкан захлопнулся. Вопрос в том, для кого этот капкан. -Господин Минхёк, мне начинать переживать? -Помни, как только ты скажешь «нет» я прекращу, понятно? -Пока не очень… Фразу она не заканчивает, он целует ее, жадно, властно и требовательно. Прижимает к той самой двери. Секунду она теряется, но буквально тут же опоминается и уже тянет свои руки к его шее. Шелк, тот самый шелк, который он хотел ощутить. Он опускает свои руки ей на талию прижимая к себе как можно сильнее, так, что б стать одним целым. Так, что б она стала частью него. Они целуются жадно, прерывисто, так словно оба ждали этого момента уже вечность. Он разворачивает ее и ведет к столу, под ногами летают яблоки. Эдемов сад, не иначе. Расстояние до стола еще никогда не казалось таким далеким. И вот она тут, уже сидит на столе. Такая очаровательная, такая невинная. -Ты такая красивая, Джиюн. Таки сказал. Она смотрит на него, руки тянет к лицу. А он позволяет. Позволяет этим маленьким ладошкам захватить свое лицо, и, пожалуй не только лицо. -Кажется, сердце можете выжечь не только вы, да, господин? -Кажется да. Он снова целует ее. В этот раз уже не так жадно, скорее более чувственно, что опять же не в его характере. Ее руки спускаются на его грудь, а он свою очередь изучает изгибы ее талии. -Кажется я всё же была права и к успеху вы шли через постель, - он смеется, и смотрит ей в глаза. А там озорные огоньки. Господи да это ж возбуждение. -Я рад, что неприятности ты все же находишь иным образом. -Ну, глядя на свое положение в данный момент я б поспорила. -Называешь меня неприятностью? -Только если намекаю,- а сама опускает свои руки ниже, под футболку. -Какую игру ты затеяла, Джиюн? -Очень хочу рассмотреть ваши тату. Позволите? «Господи,тебе я готов позволить все что угодно, честное слово.» -Что ж, пожалуйста,- говорит это легко, а внутри у самого все пылает от переизбытка чувств. Он убирает руки, тем самым представляя ей свободу действий. Она сначала снимает перчатки, в затем стягивает пиджак и футболку. Совершенно ненужные сейчас вещи летят вниз. Она проводит руками по его груди, на секунд он вздрагивает от того насколько ее руки холодные. -Простите, они всегда такие. Он не отвечает ей, лишь берет ее ладони в свои и прижимает плотнее к груди, а сам целует ее. Одна рука обхватывает шею, а другая сжимает бедро. Страсть. Лед и пламя. Она тянет руки к его шее, а губами цепляет его за колечко в губе, он сильнее сжимает ее бедра, вторая рука опускается ниже в поисках застежки платья. «Остановись! Остановись!» - мысли в голове бьют на репите, а рука уже находит молнию и стремительно ее расстегивает. -Я могу? - Ему не надо объяснять о чем речь, она все понимает сама. Кивает. Он стягивает платье, и отправляет туда же где уже лежат пиджак и футболка. Что ж, он рад, что смог оказаться на месте змеи, которая все же добралась до груди. А еще он рад, что из нижнего белья на ней лишь трусики. Она возвращает свои руки к нему на талию и спускает ниже к ремню, который пытается расстегнуть, но без успеха. Он ей помогает, а она видит и чувствует его возбуждение. Это вызывает в ней эйфорию. Он снова утягивает ее в поцелуй, а руки сжимают грудь. Она стонет, господи, как же красиво и мелодично она стонет. Они целуется долго и томно, ее руки пробираются под брюки и сжимают его ягодицы прижимая к себе. В этот раз стон слетает с его губ. Он прижимает ее к себе, она сейчас такая открытая, такая доступная. Просто бери, вот она то, чего ты хочешь. -Нет, Джиюн, не тут. Это неправильно. -Вы серьезно? -Да, я с удовольствием продолжу это дело, но не в агентстве. Как я уже говорил : не люблю мешать рабочее и домашний уют, а ты уже явно вышла за рамки чего-то рабочего. Она улыбается. Она его понимает, снова. Она вообще в целом поразительно точно его понимает и чувствует, как и он ее. Может это и есть родственные души? -Знаете, господин, кажется вы все же змей искуситель и очень тонко толкаете на грех. Тащите меня в свой ад. Но я и не против. -А ты манишь меня своим светом, можно ли сказать, что ты зовешь меня в рай? -Какая-то извращенная форма божественной комедии. В любом случае умирать нам пока рано, ведь у нас с вами впереди расследование. Он смотрит на нее и смеется. -Джиюн, ты такая Джиюн. -А вы господин Минхёк, такой господин Минхёк. Кажется я позабыла как выглядит ваша квартира, покажите? -Обязательно.