Забудь

      Она всюду таскала с собой маленькую записную книжку, подаренную мамой на её шестнадцатый день рождения. Её чурались сверстницы — для них она была чересчур странной. А она находила в молчаливом одиночестве некое спасение — всё, что тревожит, можно написать и прожить в тишине. Это куда лучше, чем доверять кому-то самое ценное из своей души, но быть при этом непонятой и в очередной раз отвергнутой; лучше, чем давать людям нож, который потом окажется всажен тебе между лопаток в тот момент, когда им будет выгодно. Да, скорее всего у неё просто были проблемы с доверием: мало кто отличался достаточным чувством такта, чтобы не самоутвердиться за счёт чужого секрета в самый неподходящий момент. Взять хоть бы Кэролайн: редкостная болтушка с комплексом отличницы, которую всегда бесило сравнение со скромной и молчаливой Еленой Гилберт. Из раза в раз эта блондинка (во всех не самых выгодных смыслах этого слова) старалась вылезти из кожи вон, чтобы быть лучшей, и частенько сбалтывала лишнего. Елена же с этой чертой подруги смирилась и старалась не посвящать её в какие-то серьёзные подростковые переживания. Была, конечно, Бони — человек, которому без малейшего сомнения Елена доверила бы и свою жизнь, но сейчас она уехала к бабушке, и между ними образовался информационный вакуум, целая пропасть из прожитых дней и пережитых за это время эмоций. И признаться честно, Елена сомневалась в том, что лучшая подруга сможет понять её без осуждения. Что греха таить, Елена сама не могла не осуждать себя за те чувства, о которых писала. Было сложно понять их природу, непонятно было даже то, как они вообще могли возникнуть? Но факт оставался фактом: всё это жило в её душе и требовало выхода, и единственным таким выходом Елена видела дневник.       Эпицентр всех этих терзаний и бесконечных строк в блокноте, написанных в поисках настоящей причины происходящего, сосредоточился вокруг новенького, Деймона Сальваторе. Невероятно заносчивого и слишком самоуверенного для подростка придурка с манией величия. Одним своим видом он вызывал у Елены приступ тошноты. Но всё пошло наперекосяк в один злополучный день.

***

      Она как всегда сидела в парке на скамейке и писала всё, что с ней произошло, в блокнот. Почему-то её не покидало ощущение того, что за ней кто-то всё время наблюдает. Это было похоже на паранойю. Она иногда нервно оглядывалась, но никого не обнаруживала, при этом чувствуя будто всем телом чьё-то присутствие.       «В последнее время я что-то слишком нервная… Надо бы попить что-нибудь. Вроде, Бони говорила что-то про ромашковый чай, нужно попробовать,» — подумала девушка и вздрогнула от резкого появления новоиспеченного одноклассника.       — Так-так, и чего это ты одна гуляешь? — он бесцеремонно попытался заглянуть в её блокнот, но она ловким движением его захлопнула.       — Вижу, там, откуда ты родом, у вас здороваться не принято, — недовольно буркнула она.       — Я родом оттуда же, откуда и ты. Почему не пошла на вечеринку? Что, не было достойной пары?       — А почему ты не составил пару Кэролайн?       — Вопросом на вопрос? — он с издёвкой изогнул бровь. — Она невыносимая. Глупая и всё время болтает. Я от неё устал.       — Полегче на поворотах. Она всё же моя подруга.       — Надеюсь, ты передашь ей мои слова.       — Несомненно, — Елена стала собирать сумку и хотела уже уходить.       — Уходишь? — нотка разочарования скользнула в голосе.       — Вижу, со зрением у тебя всё в порядке, — Елена была не похожа на саму себя: что это за издёвки? Откуда вообще в ней столько яда? Но было в нём что-то раздражающее, какое-то непонятное ощущение сплошной лжи. Взять хотя бы то, как он держится. Ему явно не шестнадцать, он только выглядел как подросток. Что вообще этот мужчина забыл в школе? Елена чувствовала опасность, исходящую от него, какую, она не могла объяснить, поэтому просто нападала и старалась как можно скорее свести всё общение на нет, избегая при этом прямого зрительного контакта, будто он может повлиять на неё как-то, стоит их взглядам встретиться.       — Расскажешь Кэролайн о нашем разговоре?       — Забудь. И разбирайся с этим сам, — последние слова она крикнула, уходя и обернувшись через плечо.       Пропажу сумки Елена обнаружила уже дома, когда почувствовала потребность записать, прокручиваемый всю дорогу в голове диалог. А поняв, что записать некуда, и блокнот остался в сумке, которую она забыла на лавочке во время разговора с этим несносным новеньким, она не на шутку занервничала: а что, если он читал?       Она нервно расхаживала из стороны в сторону, дожидаясь ползущего со скоростью улитки — как ей тогда казалось, — такси. Приехав к месту «трагедии», сумки на скамейке она не обнаружила. Ценных вещей внутри не было. Из самого ценного в сумке лежал блокнот, вмещавший в себя несчётное количество подростковых переживаний, обрамлённых в витиеватые предложения, написанные педантичным почерком девочки-подростка, возомнившей себя автором своей жизни. Но эта самая жизнь подбрасывала подобные ситуации и не стеснялась насмехаться над собственной хозяйкой.       Она расстроенно плюхнулась на скамейку, не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше, как вдруг рядом сел виновник столь быстрого побега с поля воображаемой битвы с оставлением всех трофеев и даже собственных орудий.       — Это ищешь? — он держал её сумку на одном пальце, а та в свою очередь вызывающе покачивалась. Елена протянула руку, намереваясь выдернуть свою вещь из цепких лап нахала, но он резким движением перехватил сумку так, что Елена схватила воздух и чуть было не упала ему на колени. — Не так быстро, я хочу обсудить цену.       — Всё прочитал? — она сощурила глаза, стараясь выглядеть непоколебимой.       — За кого ты меня принимаешь? У тебя явно проблемы с доверием. Я не трогал дневник, — он выглядел серьёзно.       — От чего же? Когда ты пришёл, ты испытывал к нему не поддельный интерес, — она пыталась поймать его на лжи, пристально глядя в глаза, но он был максимально открыт, это настораживало.       — Не хотел бы, чтобы кто-то прочёл мой, — последовал короткий ответ, после которого он оставил сумку на лавочке, встал и ушёл.       — А как же твоя цена? — осознав, что сейчас произошло, бросила вслед она.       — Забудь! — он откликнулся даже не обернувшись.

***

      В тот день она не раз ещё будет возвращаться, перечитывая записанный по памяти диалог.       Что не так с этим парнем? Почему он, имея скверный характер, был так снисходителен к ней и так сильно напоминал её саму? Как от одного его поступка перевернулось всё её впечатление о нём? И могла ли она действительно верить ему? И этот диссонанс между его напускным образом и его поступками ввергал её в коматоз: она не знала как вести себя с ним, не знала, что он знает о ней, не понимала и своей реакции на его присутствие.       Когда же вернулась Бони, Елена обрадовалась, что может поделиться своими переживаниями хоть с кем-то:       — Слушай, этот новенький, Деймон, — она замялась. — Что ты думаешь о нём?       — Он просто ужасен! Напыщенное самодовольное чудовище, из-за которого у Кэролайн в голове сплошная каша! Я его не переношу, — Бони не скупилась на эмоции, высказывая подруге о своей неприязни.       - Если честно, то я не могу вспомнить момента, когда бы у Кэролайн не было каши в голове… — она словно сказала это сама себе. — Но по поводу самодовольства ты права.       — Погоди, а с чего ты интересуешься моим мнением? Неужели ты на него запала? — у Бони явно был дар прорицательницы.       — С чего бы вдруг? — вышло слишком эмоционально и наигранно.       — Елена, я знаю тебя с пяти лет. Что между вами произошло? — она была полностью уверена в том, что что-то было, но пока не могла увязать в голове две эти противоположности.       — Ничего… — Елена опустила голову и зарылась в волосах. — Точнее, я не знаю. Я не знаю, что он знает обо мне, потому что думаю, что он читал мой дневник. Я как-то забыла сумку, а он её вернул, сказав, что не трогал. И я в растерянности, — она выложила это на одном дыхании.       — Фух, уж я думала, что-то посерьёзнее! Елена, держись от него подальше. Он явно не тот, кто достоин твоего внимания!       — Наверное, — не получив поддержки, она закрыла эту тему насовсем, и единственным местом, которое могло стерпеть все её переживания, по-прежнему оставался дневник.       

***

      — Ты снова одна, — он бесцеременно нарушил покой, приземлившись рядом.       — И тебе привет, — она недовольно подняла на него глаза и засобиралась уходить.       — Погоди! — он схватил её за руку и попытался притянуть к себе, на что Елена застыла и, посмотрев на его руку на своём запястье, изогнула бровь в непонимании. — Прости, — он отпустил хватку. — Я не придумал причину, по которой могу тебя задержать, просто…       — Просто, что? — она начинала закипать, её раздражало всё: от его внезапного появления до её собственной реакции на него — что-то внутри трепетало от этого взгляда, и одновременно от него веяло опасностью.       — Ты… — начал он. — Забудь, — она не нашлась, что ответить, просто молча развернулась и ушла, но внутри что-то неприятно заскребло. Что она ожидала услышать? Что он скучал? Или думал о ней с того самого происшествия также, как она, не переставая? Или что он видит её глаза в беспокойных снах?       «Что за чушь!» — Елена пыталась прогнать из головы эти мысли, теребя в руках кулон на шее, подаренный Бони. Подруга настаивала на том, чтобы Елена не снимала его, якобы он должен от чего-то уберечь подругу. Елене казалось, что Бони слишком суеверна, но эта забота была по-настоящему милой, поэтому она подчинилась и никогда не снимала кулон.

***

      Вечер был достаточно холодным, но для того, чтобы проветрить мозги, эта погода подходила лучше всего. Елена надела пальто, намереваясь укутаться в шарф, и застыла, переступив порог собственного дома:       — Что ты здесь делаешь? — она ошарашено смотрела на Деймона, стоящего прямо перед ней. Воспользовавшись её замешательством, он рванул на себя кулон с её шеи и быстро, словно боясь передумать, поцеловал её.       Елена оторопела: слишком много потрясений в одном жесте. Она так и стояла с распахнутыми глазами, боясь отреагировать и пошевелиться, застыла, словно восковая фигура. Деймон медленно отстранился и прижался лбом к её лбу:       — Я люблю тебя, Елена, — тихо выдавил он, будто вынул из груди своё живое сердце.       — Ч-что?       Он посмотрел ей в глаза и властно сказал:       — Забудь.       Придя в себя, Елена несколько секунд пыталась вспомнить, что собиралась сделать. Привычным движением она дотронулась до холодного кулона на шее, а опустив глаза, обнаружила под ногами шарф.       «Что я собиралась сделать? — она повязала его на шею. — А, пожалуй, начну ему доверять…»