approved advice

      Кончиком языка Итачи осторожно обводит солоноватую на вкус головку едва касаясь, явно нарочито и с целью раззадорить. Дразнящие перманентные движения ловкого языка набирали оборот от томного вздоха младшего и начавших ощутимо трястись его колен. Находясь не в лучшем положении для своевольных действий, Итачи старался также не упустить возможность получить удовольствие, не спуская глаз с чужого напряженного лица. Он вымученно стонет с членом во рту, который, по ощущениям, будто бы мог насквозь пронзить ему горло, что саднило при каждом столкновении с крупной головкой. Наблюдать за запыхавшимся, раскрасневшимся Саске, которого накрыло целиком возбуждение — зрелище стоящее отсоса в пять утра.       Целиком бурлящая в теле кровь младшего по ощущениям остановила своё трафаретное движение, стремительно направляясь к определенному месту вниз, не дающему хоть на секунду расслабиться. Не смотря на порыв снять напряжение, он толкается несильно, это можно смело назвать лёгкими покачиваниями из стороны в сторону. Саске цепляет брата за подбородок, насаживая на свой член, а свободной рукой оттягивает чужие отросшие волосы; время от времени поглаживает Итачи за ухом, словно заправляет небрежно спадающие локоны, делая небольшие и неглубокие толчки только половиной своей длины внутрь.       Тяжесть на языке, терпкий запах чужой кожи и тепло вызывают удовольствие, что оказалось неожиданным, учитывая стечение обстоятельств. Увлажняя пересохший от частых движений язык слюной, старший целиком обхватывает естество, плотнее смыкая на нем губы. Челюсть нещадно сводит, но провоцирующая раскрыть шире рот персистентно давящая ладонь младшего брата, не позволяла двинуться на лишний сантиметр. Стараясь изо всех сил, Итачи вбирает орган до посинения и боли в лёгких. Этот своеобразный уровень мазохизма ему пришел по душе, — он чуть ли не задыхается от того, как эрегированный член прекрасно вписывается прямо в глотку, не давая привыкнуть к частоте чужих фрикций, направляющих напор с каждым разом глубже.       Подобный расклад устраивал их обоих, в частности успевшего вобрать глубже Итачи, для которого бо́льшей пыткой была невозможность дотронуться целиком до юноши. Его способностей для полноценных оральных ласк без активного дополнительного участия рук достаточно, чтобы Саске запрокинул назад голову, обнажая покрытую следами их ночной страсти изящную шею задорному взгляду. Горячее дыхание и мычание старшего соскальзывающие с его мокрого от обилия слюней члена, создавал контраст доводящий до исступления. Учиха младший приподнимается с места, усиливая хватку на растрепанных темных волосах Итачи, толкаясь глубже и сильнее, позволяя себе вольность обходиться с братом в разы грубее. — Глубже.       И этого властного тона с хрипотцой, явно требовательного, оказалось более чем достаточно, чтобы Учиха старший додумался коснуться лишь языком головки, посасывая орган усерднее. Сбивчивое прерывистое дыхание, сопровождавшее его старания подначивали к более смелым настойчивым действиям. Прокручивая в голове дальнейшие действия, кончиком языка облизывает дырочку уретры, бережно собирая беспорядочно сочащийся обильно предэякулят. — Ещё, нии-сан.       Набравшись смелости от столь ярко выраженных эмоции, многозначительных тихих вздохов, заполняющих все мысли, Итачи крепче смыкает губы на члене. В сознании четко вырисовывается схема махинации для полного удовлетворения, которые он выполняет: щеки сильнее втягивает, вбирая как можно глубже, игнорируя скручивающийся желудок и желание вытащить изо рта орган. Прикрывая глаза, каждую венку выводит языком, вырисовывая белесые, исчезающие в миг узоры. Старший всхлипывает, его трясет как никогда в жизни, распирая изнутри от желания снять скопившееся напряжение. Все естество кричало о том, как необходима сейчас была разрядка. Его наполненные слезами глаза и совсем красный нос, которым он шмыгает периодически, не согласовывались между собой никак. Итачи казалось, что сейчас он смог бы научиться дышать глазами, если настойчивый братец продолжит вбиваться в его рот также усердно и резко, не давая сконцентрироваться на чувствах.       Встречаясь с длинными аккуратными пальцами младшего, лениво двигающимися навстречу по органу, ненавязчиво касается и их, накрыв губами. Саске теряется в чувствах, его накрывают волной одновременно столько ярких эмоций, что выдерживать подобное в себе кажется настоящей пыткой. Он растерянно смотрит на старшего, решившего отпрянуть от члена и прижаться к его ладони; Итачи трется об нее точно котенок, выпрашивающий долгожданное внимание, тянется к протянутой руке, касающейся его практически невесомо и катастрофически мало.        Воспользовавшись секундным замешательством и негодованием, кончиком языка проводит по тыльной стороне руки, покрывая оставшейся во рту предсеменной жидкостью. Успевший замереть от неожиданности Саске, лишь безучастно наблюдает за Итачи, который не скупится на ласки, облизывая напряженные, слегка подрагивающие пальцы: средний и указательный. — Я вернусь к твоему члену чуть позже, отото, обещаю, - между перерывами от введения в ступор, Итачи бросает эту фразу невзначай, продолжая обильно смачивать слюной чужие пальцы, — Просто покажи как ты дрочишь на мой язык. - и тот самый горячий юркий язычок, согревающий всего Саске, орудует мастерски, маневрируя между фалангами, не пропуская лишний миллиметр. — Черт, я… - от перевозбуждения и накатывающей страсти, переполняющей изнутри, Саске терялся в словах, прикусывая нижнюю губу. Задерживая дыхание, он наблюдал за каждым действием, сопровождая громкими нервными вздохами и дрожащими бедрами взгляд Итачи. Его возбуждение при каждом случайном соприкосновений с братом выворачивало наизнанку всю душу: желание тактильного контакта душило, кружило голову, притупляло голод, отзываясь где-то в паху.       Старший уже крепче держал обмякшую руку, бесстыдно заглядывая в глаза, пока в сопровождении хлопающих звуков посасывал три пальца у себя во рту. Румянец на его щеках, сиплый голос, перепачканные слюной и остатками эякулята губы, воскрешали в сознании Саске недавние картины. Свободно висящая вторая рука находит для себя логичное применение. Неутолимая жажда прикоснуться, прижаться, получить удовольствие и доставить его вскружили голову обоим, наполняя необъятной страстью и отчаянным желанием заполнить друг друга полностью. Младший всхлипывает, проталкивая пальцы глубже в рот напротив, зажмурив крепко глаза; головка его члена встречается с теплой собственной ладонью, с нажимом обводящую кожицу. — Смотри на меня, Саске. - охрипшим от возбуждения голосом Итачи только сильнее сбивает жаркую спесь, собственноручно созданную им. От его просьбы младший, готовый расплакаться, если Итачи перестанет лизать его пальцы, опускает голову моментально, неспешно приоткрывая глаза.       Саске неприлично хорошо, слишком хорошо, его сознание создаёт новые впечатляющие кадры, связанные со старшим братом. Ему давно не было настолько безразлично на всё вокруг. Всё, что есть сейчас — Итачи и его божественный язык, доставляющий удовольствие. У младшего эрогенной зоной руки не были, до тех пор, пока Итачи в очередной раз не погрузил пальцы глубже, лаская своим безудержным прямым взглядом нутро Саске, что в ответ сжималось и будто бы изгибалось. — Пожалуйста, дай мне кончить. - это последнее, что получается Саске из себя выдать: сиплый голос не позволял большего, вновь служа напоминанием о недавних событиях. Стараясь избегать прямого глубокого взгляда и причмокивающих нежно запястье губ, Учиха младший двигается ритмично, толкаясь в подставленную руку. Хаотичные движения вкупе с посасывающим пальцы с маниакальной любовью Итачи не заставили долго ждать нахлынувший оргазм. Спущенное до колен в поздний момент нижнее белье, успевшее пропитаться предэякулятом, определенно вымокло до нитки, он уверен. От липкости между бёдер Саске инстинктивно сводит вместе ноги, чувствуя как их охватывает волна судороги и отсутствие возможности как-то ими пошевелить. Весь раскрасневшийся опускает мутный взгляд, на котором едва размыто ловит фигуру Итачи, который сейчас, кажется, уже в нетерпении надрачивает себе сам. Второй раунд имеет место быть.                                              ***       Какаши и Саске, уже не старающиеся разобрать хоть слово с обрывков активной болтовни Обито и Наруто о просмотренном фильме, в очередной раз неловко друг другу улыбаются, обмениваясь изредка дежурными фразами. Скучающий вид Учихи, поглядывающий периодически на время, показался оскорбительным жестом разговорчивым юношам, которые решили подключить к диалогу молчаливых друзей. Если Какаши и мог вставить несколько слов дабы поддержать атмосферу, то уставший и готовый задремать Саске не разделял этого общего желания. Встреча спустя долгое время уже не казалась такой долгожданной, как ожидалось. В частности двум оптимистам, которые объединяли эту небольшую группу рандомных людей, чудом находившихся рядом. — Кстати, надеюсь что вы прислушались к моему совету и начинаете утро с любимым человеком, делая то, что любите оба, - обильно смазывая кетчупом тонкую соломинку не похожую вовсе на картошку фри, начал Тоби, — Вот мы с Какаши каждое утро ходим играть в наш любимый баскетбол вместе. - укладывая руку на чужое плечо, похлопывает, склонившись над недовольным Хатаке, который не был рад перспективе просыпаться ни свет ни заря и бегать на площадке. — А мы с Гаарой читаем по несколько глав каких-то книг у нас дома и идем завтракать в моем любимом кафе, - с гордостью сообщает как о достижении улыбчивый блондин, шумно потягивая через трубочку скудные остатки уже теплого лимонада, — Саске, а ты чем занимаешься? — Как на личном, появился кто? - шутливо подмигивает Обито, двигаясь к Учихе ближе на пару с Узумаки, демонстрируя рвущиеся наружу любопытство и неподдельный интерес. — Итачи мне отсосал в пять утра и сонный пошел на работу. - будничным тоном отвечает Саске, складывая руки на груди, словно не замечает вопросительных взглядов друзей на громкое заявление. — С тебя двадцать штук данго, я же говорил что они трахаются, - моментально выкрикивает навеселе Тоби, словно ждавший этого момента, растягивая губы в широкой улыбке. — Замётано, - ожидаемо спокойно отвечает Какаши, делая глоток любимого зелёного чая под очевидные возмущения и длинную тираду Узумаки на фоне.