Серебряная луна двух миров

Сумерки окутывали лес, превращая и без того таинственный пейзаж в настоящее царство теней. Кайрис, измученный и дезориентированный, нашел убежище в огромных корнях древнего дерева. Его ствол, покрытый светящимся мхом, уходил ввысь, теряясь в темноте крон. Прислонившись спиной к прохладной коре, Кайрис закрыл глаза, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Лес вокруг него оживал ночными звуками: шорох невидимых существ, далекие крики ночных птиц, тихое гудение, исходящее, казалось, от самой земли. Каждый звук отзывался в его теле странной вибрацией, словно он был настроен на частоту этого волшебного леса. — Соберись, — прошептал он сам себе. — Ты справлялся и с худшим. Но какая часть его это говорила? Алекс Стерн, бывалый военный маг, или Кайрис, молодой дроу, чье тело он теперь занимал? Эта мысль вызвала новую волну паники, но Кайрис заставил себя сделать глубокий вдох. Он знал, что должен разобраться в своих воспоминаниях, если хочет понять, кто он теперь. Медленно, словно открывая запертую дверь, Кайрис позволил чужим воспоминаниям проникнуть в свое сознание. И мир вокруг него исчез, сменившись калейдоскопом образов и ощущений. Он увидел себя — Кайриса — маленьким мальчиком в огромном подземном городе. Высокие своды пещер, украшенные светящимися кристаллами, заменяли небо. Здания, вырезанные прямо в скале, поражали своей изысканной архитектурой. Но красота города контрастировала с холодностью его обитателей. Кайрис почувствовал одиночество ребенка-сироты, растущего в приюте. Он видел косые взгляды других детей, слышал шепот воспитателей: «Безродный», «Нежеланный». Но в этих воспоминаниях была и стойкость — маленький Кайрис поклялся себе, что однажды докажет свою ценность. Образы сменились, и теперь он видел себя юношей, с жадностью изучающим искусство целительства. Бесконечные часы над древними фолиантами, практика в лазаретах, где раны затягивались под воздействием темной магии дроу. Кайрис чувствовал гордость за свои успехи, за то, как упорный труд превращал его в уважаемого целителя. А затем пришли воспоминания о любви — яркой, страстной, всепоглощающей. Лицо молодого дроу-аристократа, его ласковые слова и жаркие объятия. Кайрис почувствовал, как его сердце — сердце молодого целителя — замирает от счастья. Воспоминания стали более яркими, чувственными. Он вспомнил их первую встречу в лазарете, где Кайрис лечил рану своего будущего возлюбленного. Прикосновение к гладкой темной коже, пульсация магии под пальцами, первый обмен взглядами, полными невысказанного желания. Затем — тайные встречи в заброшенных коридорах подземного города. Жаркие поцелуи, прерывистое дыхание, прикосновения, от которых по телу разливался жар. Кайрис вспомнил, как его возлюбленный впервые коснулся его обнаженной кожи, как его пальцы скользили по серебристым узорам на темной коже дроу, вызывая волны удовольствия. Их первая ночь вместе была подобна взрыву сверхновой. Сплетение тел в полумраке, освещенном лишь мерцанием кристаллов. Стоны удовольствия, эхом отражающиеся от каменных сводов. Магия, пульсирующая в унисон с их сердцами, усиливающая каждое прикосновение, каждый поцелуй. Кайрис вспомнил, как они экспериментировали с магией во время любовных игр. Легкие заклинания, усиливающие чувствительность кожи, магические узы, связывающие их тела и души. Каждый раз это было подобно погружению в океан чистого экстаза. Но затем пришла боль предательства. Холодные слова, сказанные с равнодушием: «Это было забавно, но пора двигаться дальше. Ты же не думал, что между нами могло быть что-то серьезное?» Кайрис почувствовал, как его сердце разбивается на тысячи осколков. Он вспомнил дни, проведенные в одиночестве, когда казалось, что весь мир потерял краски. Бессонные ночи, наполненные слезами и отчаянием. А затем — странное недомогание, которое он сначала принял за последствия стресса. Кайрис резко открыл глаза, тяжело дыша. Звезды, видневшиеся сквозь просветы в кронах деревьев, казались такими чужими после воспоминаний о подземном мире. Он поднял руку к лицу, разглядывая темную кожу с серебристыми узорами. Это тело было его и в то же время чужим. — Кто же я теперь? — прошептал он в ночь. — Алекс Стерн или Кайрис? Или кто-то совершенно новый? Словно в ответ на его вопрос, Кайрис вдруг почувствовал странное шевеление внутри. Он замер, прислушиваясь к своему телу. Ощущение повторилось — легкое, едва уловимое движение, словно крылья бабочки коснулись его изнутри. С растущим изумлением и толикой ужаса, Кайрис положил руку на живот. И тут же воспоминания Кайриса-дроу услужливо подсказали то, что казалось невозможным для Алекса Стерна. -Я… беременный? — выдохнул он, не веря собственным мыслям. Мужская беременность среди дроу — редкое, но возможное явление. Священный дар богини Ллос, способный принести великую честь или стать тяжким бременем. И теперь этот дар — или проклятие — достался ему. Кайрис вспомнил свой последний роман, тот, что закончился предательством. Осознание ударило его, словно молния: ребенок был результатом тех отношений. Ребенок, о существовании которого он даже не подозревал до своей… смерти? Переселения души? Эмоции захлестнули его: шок, страх, недоверие. Часть его, та, что была Алексом Стерном, кричала о невозможности происходящего. Но другая часть, Кайрис-дроу, чувствовала странное волнение и даже радость. — Ребенок, — прошептал он, поглаживая живот. — У меня будет ребенок. Лес вокруг словно отозвался на его слова: листва зашелестела чуть громче, ночные светлячки закружились вокруг, создавая причудливый танец света. Кайрис почувствовал, как по его щекам текут слезы — он не мог сказать, были ли это слезы страха, радости или всего вместе. Он сидел так долго, прислонившись к древнему дереву, обхватив руками живот, в котором росла новая жизнь. Звезды медленно плыли по небу, а Кайрис пытался осмыслить свое новое существование. Он был Алексом Стерном, военным магом, погибшим при выполнении задания. Он был Кайрисом, молодым целителем-дроу, чья жизнь оборвалась слишком рано. И теперь он был кем-то новым — существом, объединившим два мира, две судьбы. И носителем новой жизни, которая могла изменить все. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь листву, Кайрис медленно поднялся на ноги. Он знал, что впереди его ждет долгий и трудный путь. Ему предстояло не только разобраться в своей новой сущности и чужом мире, но и позаботиться о ребенке, растущем внутри него. — Мы справимся, — сказал он, обращаясь и к себе, и к нерожденному ребенку. — Чтобы ни случилось, мы пройдем через это вместе. С этой мыслью Кайрис двинулся вглубь леса. Он не знал, что ждет его впереди, но был готов встретить любые испытания. Ведь теперь у него была цель, которая превосходила все, с чем он сталкивался в обеих своих жизнях. И глубоко внутри, там, где сплетались воспоминания Алекса и Кайриса, росло странное, волнующее предвкушение новых открытий и ощущений в этом чувственном, магическом мире.