Маникюр

Бойцы «Конни» казались Валерии кучкой бешеных собак или волков — их было много, все они широкоплечие, сильные и обозленные на Запад, а их командир Макаров, едва вернувшись из тюрьмы, тут же их всех построил и принялся рявкать, устанавливая новый порядок. Такой же порядок он намеревался привести и во весь остальной мир. Его самого и его солдат Валерия с каплей презрения могла описать кратким и лаконичным словом «мужланы». От них прямо веяло тестостероном и напыщенной маскулинностью, даже когда те ничего такого и не делали — Макаров, буднично и с улыбкой болтая со своим подчиненным Ноланом, все равно казался ей поехавшим вожаком какой-нибудь стаи голодных волков. Впрочем, далеко не все такие: очень выделялась Милена Романова. Обычно в туфлях, порой пыльных из-за постоянной беготни туда-сюда, но зачастую чистых, будто только из магазина; в брюках без единой лишней складочки и в заправленной в них белой рубашке, подчеркивающей ее ровную спину, чудом не испорченную сколиозом и прочими неприятными штуками, которые сопровождали ее работу, Милена носилась с телефоном, все решала удаленно и никогда не вступала в бой, в отличие от Валерии. У нее были мягкие на вид темные волосы, будто чуть светлее на уложенных кончиках, тонкие брови, милое лицо и большие голубые глаза. Она одевалась в простую одежду, но очень дорогую, не особо налегала на косметику и ограничивалась легким макияжем. Да и сама она была какая-то легкая, воздушная, похожая на какую-нибудь кошечку: элегантная и загадочная, почти всюду следующая за Макаровым, такая привлекательная — она сразу понравилась Валерии. И Валерия ей понравилась. Очень. Все-таки, они были единственными женщинами на базе, потому решили пообщаться, пока парни из картеля «Лас-Альмас» работали с «Конни». И общение задалось. Оно началось с обсуждений политики, обстановки в мире и сотрудничества между русскими и мексиканцами, а закончилось долгими беседами о любимых кино и сериалах, одежде, косметике и маникюре — всем тем, что нравилось и Валерии, и Милене. Милена пообещала сводить новую подругу к лучшей мастерице в городе, дала контакты знакомой бровистки и любезно делилась средствами по уходу за кожей, а Валерия отплатила своеобразными уроками испанского, готовыми обедами из столовой, когда из-за проблем с документами сложно было выйти за пределы рабочего кабинета, и своей компанией по ночам. В квартире у Милены, которых у нее была раскидана целая куча по Москве, Санкт-Петербургу и крупным городам Европы, она и Милена собирались довольно часто. Солдаты картеля «Лас-Альмас» могли и сами прекрасно справиться с парочкой миссий о поставках боеприпасов, потому их командирша в очередной раз осталась в гостях у русской подруги, которая после пары кружек чая решила сделать ей маникюр. У Милены в этом деле совсем немного опыта, она предпочитала доверять эту работу знакомым мастерицам, но сегодня решила попробовать сделать все сама. — У тебя очень хорошая форма ногтей, — сказала она, проведя большим пальцем по фалангам пальцев Валерии. — Продолговатая. Самое то для маникюра. Акцент у Милены был не такой, как у остальной ультраналистической шайки: Макаров скатывался в откровенное рычание и на эмоциях вообще будто просто выговаривал слова из английского на чистом русском; его правая рука, Нолан, наоборот, имел легкий акцент в русском, а по английски говорил превосходно. Некоторые другие солдаты, такие как шофер командира Кельчин, и вовсе не знал никаких иностранных языков и слов кроме самого простого «хеллоу». Милена же честно старалась. У нее было хорошее образование (как она поделилась), она понимала английский на достаточно приемлемом уровне, но «r» у нее выходила… ну, не такой, как у носителей. Этот звук в ее произношении был каким-то… нежным, что ли, и правда напоминающим мурчание. — Думаешь? — Я не думаю, я уверена. И сочетание «th» было похоже на «ф». Очаровательно. Из ее уст в принципе все, что угодно будет звучать волшебно — а еще она, называя имена, проговаривала их четко на русском. Макаров? Так и скажу. Володя? Ничего менять не буду. Они сидели на полу в просторной гостиной. На фоне негромко работал огромный плазменный телевизор, а на кофейном столике посередине белого мягкого ковра расположились стеклянный чайник на подставке, две кружки и коробка шоколадных конфет. Рядом покоилась плоская тарелка с нарезанными фруктами и ягодами — красные яблоки, немного клубники и нектаринов. Все это вполне можно было умять вместе с алкоголем, но бутылка дорогого мартини была успешно выпита уже позавчера. Сегодня решено было ограничиться черным чаем, а градус повышали сплетни и бретелька сиреневой атласной пижамы, купленной не иначе как в ЦУМе, будто норовившей соскользнуть с острого плеча русской принцессы. Валерия честно старалась не глазеть, а следить за процессом покраски ногтей. Милена неумело, но нарастила их. Потом она их пилила, в какие-то моменты начиная остервенело работать пилочкой; иногда она приглаживала прозрачные толстенькие патчи у себя под глазами и все это время не прекращала болтать. Она с большой охотой поддерживала беседу с гостьей, которая порой подносила к ее рту конфеты или фрукты — руки-то делом заняты. Очень важным. — Тебе очень подойдет какой-нибудь теплый цвет. — Я обычно ногти крашу в красный, — ответила Валерия. Она сидела в пижамном комплекте, рубашке и штанах, тоже атласном. Милена подарила неделю назад и, отказавшись забирать, сказала «я обижусь, если ты не будешь ее носить!». Валерии не хотелось ее расстраивать, поэтому она неизменно надевала творение какого-то иностранного бренда, хотя привыкла спать в простых майке и шортах. — Да-а, тебе идет. С оттенком кожи хорошо сочетается. — А ты каким красишь? — М-м, обычно чем-то пастельным. Но если важная встреча, то под цвет платья. У Милены было достаточно самых разных платьев. Они в основном были простые, без вычурных рюш и пуха — просто что-то, подчеркивающее фигуру. Если честно, на ней бы даже мешок картошки смотрелся превосходно. — А форма? — спросила Милена. — Люблю что-то не сильно длинное, если наращиваю. А то в зубах ковыряться неудобно, — Валерия выразительно поиграла бровями, на что Милена на миг замолчала, потом посерьезнела, подняв на нее взгляд, а затем смешно сморщила нос и засмеялась. — Фу-у-у! Кошмар! — первое она сказала на чистом русском, и Валерия не сдержала ответного смешка. — Ладно-ладно, шучу. Люблю короткие ногти, потому что с ними легче держать оружие. Но с длинными можно расцарапать кому-нибудь лицо. — В моем случае я могу расцарапать только кучи бумажек и выписку из банка, — с усмешкой вздохнула Милена. Или мою спину-у, промелькнула мысль в голове, и Валерия едва ее не озвучила. — Так даже лучше. Выписка из банка не сможет тебе врезать. — Но сможет порезать. Нет уж, спасибо, возможный минус на карте ранит меня гораздо сильнее. — Минус? — Минус. Володя с подачки Андрея назаказывал у китайцев кучу экипировки, которая и так стоит целое состояние, так еще и за скрытную транспортировку нужно платить. Как бы нам такими темпами не стать банкротами, — Милена отложила пилочку на кофейный столик, поджав губы. — После завтрашней операции ты проснешься еще более богатой, не волнуйся, — успокоила Валерия. Хозяйка квартиры же улыбнулась и подвинула к себе ближе две баночки с лаком. Она отпила немного чая из своей кружки: — Ну, надеюсь. Валерия кивнула. И российская ЧВК, и мексиканский картель — каждый захапает от этого сотрудничества что-то хорошее. Деньги, боеприпасы, возможно, новых бойцов, ценные сведения о планах враждебных государств… Валерия же получит милую финансистку «Конни» и классный маникюр, с помощью которого, касаясь только острым кончиком ногтя, стянет бретельку ее пижамы. И одну, и вторую.