вечность

каждый раз когда они видели друг друга, в горле вставал ком эмоций. старались не смотреть в глаза. говорили о работе. перекидывались едкими фразами. больно. нестерпимо больно. непонятно как это началось, может быть с ксюшиного: «ни с одним мужчиной в жизни столько не возилась, ни с одной женщиной, кстати, тоже». может быть с катиного: «что-то я запуталась в природе наших отношений, ксюш». но что-то точно было, только непонятно что. в один момент хотелось вцепиться в глотки друг другу и разодрать, как дикому животному, а с другой, прижаться, забраться пальцами в волосы, прижаться к губам и чтобы кислород закончился, чтобы мир вокруг исчез, оставив только их. но они молчали, знали что нельзя. знали, что будет не просто интрижка, а в их стране это опасно, это не тайная связь, она надолго, если не навсегда. но уже привязались. привязались до одури, до тошноты, что хотелось погрузиться в запах другой, вцепиться в одежду, слиться в единое целое. чувство принадлежности другой душило. для кати ксюша была чем-то диким, может быть уличной кошкой, которая боится людей, потому что ее слишком много раз ранили, пинали, пытались уничтожить, но она цеплялась когтями за жизнь и продолжала идти к своей цели. ее хотелось забрать к себе, прижать к сердцу, вылечить, доказать, что не все вокруг такие, что ей можно доверять. для ксюши катя была снежной королевой. такая холодная, нечитаемая. глаза, как айсберги, идеально лежащие светлые волосы, которые хочется растрепать. у нее конечно нет шубы и саней, она не увезет ее в свой замок и не заставил из льдинок складывать слово: «вечность», но она хотела бы провести ее с ней. дотронуться до ее кожи и проверить, настолько ли холодна женщина, заставляющая ее сердце полыхать огнем.  ксюша перед сном кусала подушку и давилась слезами, боялась закрывать глаза и погружаться в сон, потому что снова приснятся эти небесные очи, счастливое будущее, которого у них не будет. у нечаевой одна судьба - служить и страдать, чтобы после ее смерти повесили мемориальную доску с именем, к которой никто даже цветов не положит, на которой не будет написано: «любимая дочь, жена и мать», к которой не будут ходить скучающие по ней и оплакивающие ее смерть люди.  катя по ночам металась по комнате как дикий зверь, пытаясь подобрать слова к следующей встрече, придумать, как вести себя рядом с брюнеткой, но все ее планы летели в тартарары, стоило ей увидеть женщину, столкнуться с глубоким взглядом ее карих глаз. ринкевич слушала ее и сходила с ума, грудь сдавливали чувства, не дающие спокойно вздохнуть, она прерывала ксюшу и вылетала из туалета, заканчивая их встречу, а после громила кабинет, самоуничтожая себя за трусость. подбирай слова, следи за действиями и шутками, не смотри, не думай, не чувствуй. это крутилось в голове каждой из них во время встреч.  если бы им пришлось проходить тест на наркотическую зависимость, вполне возможно, что он выявил бы для них друг друга в качестве одержимости.  в один из дней в мпп после нескольких дней без сна нечаева чуть не свалилась на пол без сил, во время разговора со скворцовой, девушка сразу же уложила ее на диван.  - вам плохо? может врача? - нет, не нужно, я просто посплю, - ксюша прикрыла глаза и отвернулась к спинке. спать не хотелось. хотелось умереть, исчезнуть. катя выходила с общего обеда работников, не притронувшись к тарелке, леша догнал ее. - ты почему не ела? - я сыта. - чем же?  - болью. ксюша лежала в кровати, курила джул и думала о том, что если каждый раз вместо затяжки у нее была бы возможность целовать катю, она бы бросила курить. ринкевич сидела на приеме психотерапевта, стараясь не ковырять заусенцы и слушала выписку к новому рецепту от тревожности. в голове был шум, она понимала, что единственный рецепт, который ей поможет, это объятия ксюши. это уже было нестерпимо. в один из дней нечаева задержалась в мпп до поздней ночи, разгребая завалы бумаг. дверь в ее кабинет приоткрылась и прошла соня. - чего тебе, скворцова? - женщина подняла на нее уставший взгляд. вместо ответа девушка подошла к ней и поцеловала, не получая ответа и вводя ксюшу в стопор. - это нет? - дрожащим голосом спросила блондинка, вглядываясь в карие глаза и не получая ответа.  - да, - согласилась с ней ксюша. цвет волос похож, глаз тоже, почему бы было не попробовать, но сердце было против. - ты же и так все понимаешь, - произнесла ксюша ей в спину, когда девушка выходила из кабинета, - почему решилась?  - лучше один раз рискнуть, чем всю жизнь жалеть об упущенной возможности, - грустно вымолвила блондинка и покинула помещение. такие банальные слова, их часто используют в книгах, фильмах, песнях, стихах, но может это и есть правда?  сердце нечаевой билось в бешеном ритме, когда она шла по площади, слова сони крутились в голове всю ночь и всю дорогу. стоило открыть дверь и увидеть катю, как все внутри сжалось и брюнетка замерла на месте. - твой такое на кадмине учудил, ты вот мне скажи, его в детстве головой об пол били? - начала свои излюбленные унижения катя. ксюша мгновенно подошла к ней и встала напротив, нарушая негласное правило не смотреть в глаза, потому что утонут.  зам министра вдруг улыбнулась и на ее щеках появился румянец, заставляя сердце кати ускоряться. - почему молчишь? - прохрипела она, - случилось что?  вместо ответа ксюша сделала последний шаг, встала на носочки и обняла ее, зарываясь руками под пиджак и трогая голую кожу на плечах. горячая, не холодная. от этого осознания на глазах выступили слезы, а из груди вырвался смех. не почувствовав ответа, она уже было начала отстраняться, как ринкевич прижала ее к себе сильнее, запутывая пальцы в смольных волосах.  может ксюша и не была бездомной кошкой, или же просто нашла своего хозяина.  может катя не была снежной королевой, или же «вечность» растопила ее сердце.  но теперь это была их вечность. они нашли свое место и свой дом. обнимаешь меня, стоя на носках, очень нежная, жутко смелая. я держу тебя крепко, в уютных руках, образуя единое целое.