Side Effects

Оророн прокрадывается в дом Ситлали спустя несколько дней после победы, похожий на побитого щенка. Ситлали скептически оглядывает его сверху донизу. — Что? — Бабушка, ты не могла бы меня посмотреть? — он потирает руку. — Ты помнишь, как в меня вселился… один из прежних солдат Капитана? Она прищуривается. — Та-а-ак… — Мне кажется, что, возможно, я… что некоторые побочные эффекты всё ещё не прошли. Беглое сканирование жизненно важных органов не требует особых усилий. — Ты не одержим, — в конце концов заключает она, скрещивая руки на груди. — Никаких новых приступов слабости, боли где-нибудь? Голова не болит? Оророн отрицательно кивает. — Ничего такого, бабушка. Может, мне просто нужно ещё немного отдохнуть. — Хм-м, — она ещё раз проверяет с помощью магического артефакта, но по-прежнему не обнаруживает ничего необычного. — Ты ешь овощи со своего огорода? Оророн поджимает пальцы на ногах со шкрябающим звуком. — Да, бабушка… Я собрал немного прямо сегодня… Взгляд Ситлали готов испепелить его на месте. — Я УЖЕ ГОВОРИЛА ТЕБЕ НЕ ЕСТЬ ИХ! ВСЕГО ПАРУ ДНЕЙ НАЗАД ТАМ ВСЁ БЫЛО ПОКРЫТО БЕЗДНОЙ, ДА АРХОНТ ЗНАЕТ ЧТО ТАМ ВООБЩЕ В ПОЧВЕ ЗАРЫТО! Я ЧЁТКО СКАЗАЛА ПРИНЕСТИ ИХ МНЕ ДЛЯ ОБРАБОТКИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЗАСОВЫВАТЬ ЧТО-ЛИБО ИЗ ЭТОЙ ДРЯНИ СЕБЕ В РОТ! ЖИВО ПРИТАЩИЛ ОСТАЛЬНОЕ! — Да, бабушка! — жалобно взвизгивает Оророн и мигом сбегает.

*

После того, как бабушка хорошенько его отметелила и выставила за дверь с заранее приготовленной едой, получившей одобрение, он решил устало тащиться в близлежащий лагерь Фатуи, чтобы пообедать. Солдаты, завидев его издалека, тут же начинают приветственно махать руками. Один из них в это время кормит заврианиху по кличке Эми. Оророн подходит и легонько тыкает в неё носком ноги: — Ты должна была соблюдать диету. Ифа так сказал. Эми издаёт громкий протестующий звук. — Чёрт, дружище, я не смог устоять перед её взглядом, — признаётся Натаниэль. — Почти никто не может, — соглашается Оророн, — вот почему ей нужна диета. — Он подбирает с земли чистый камень и открывает контейнер с едой. Бабушка тайком прилепила на крышку гневную записку. Оророн сохранит её в своей коллекции среди других таких же записок, чтобы напоминать себе о том, что можно и чего нельзя делать, если он хочет влиться в общество. Сегодняшнее сообщение гласит: «ЕСЛИ ТЫ ТАК СИЛЬНО ХОЧЕШЬ ОТРАВИТЬСЯ, ТО СКАЖИ ИФЕ, И МЫ ПОСАДИМ ТЕБЯ НА ЗАВРИАНСКОЕ СРЕДСТВО ОТ ГЛИСТОВ!!!» Натаниэль подглядывает через плечо и присвистывает: — Бабушка у тебя с огоньком. Кто-то (по голосу вроде бы Доминик) добавляет: — Я бы не возражал, если бы она погрела мою пушку. Тут же раздаётся хор стонов. — Чува-а-ак, это же его бабуля. — А? — не понимает Оророн. Доминик ведь даже не пиро застрельщик… Натаниэль хлопает его по спине. — Не бери в голову, дружище. Оророн просто кивает. Многие говорят ему не беспокоиться о чём-то. Это всё равно не мешает ему беспокоиться, но он понял, что людям становится легче, когда они считают, что он не придаёт ситуациям большого значения. Кстати о беспокойстве… — А Капитан здесь? Несколько человек фыркают. — Не, сегодня отправился на север проверить другие лагеря. — О, — вздыхает Оророн. Очередной круг тихого смеха. Он не понимает, что тут смешного. Натаниэль намекающе подначивает: — Чего приуныл, малыш? Надеял… пф-ф… надеялся увидеть Капитана сегодня? Оророн кивает, возможно, чересчур охотно. Наконец-то хоть один человек его понимает! — Я чувствую себя спокойнее, когда вижу его. — Да, дружище, — вторит ему Афоня, — тут согласен. Оророн навостряет уши, оживившись. — Правда? — Определённо, — поддакивает Филипп, — частый побочный эффект от работы с Капитаном. Оророн слегка хмурится. — Побочный эффект…? — это всё ещё затянувшиеся симптомы одержимости? Но бабушка уже проверила его много раз, а она никогда не ошибается… или… — Это из-за бездны? — Ну-ка завалились, — бросает отряду Натаниэль. — Малыш, они просто издеваются над тобой. Не обращай внимания на этих клоунов. — О, ладно, — подчиняется Оророн и возвращается к своему обеду.

*

На следующий день, ни свет ни заря в дверь Оророна стучат. Он спотыкается о несвежее бельё — бабушка устроит ему такой нагоняй, если увидит весь этот беспорядок в комнате, но вчера у него не было сил на уборку. Он был слишком занят мыслями о… — Капитан? — Оророн со всей силы распахивает дверь настежь и тупо моргает, завидев гостя. — Доброе утро. — И тебе тоже доброе утро, — здоровается Капитан. — Как себя чувствуешь? Оророн снова моргает и задумывается. При виде Капитана на сердце стало легче. — Хорошо, — отвечает он. — Не хотите зайти? Тот мотает головой. — В этом нет необходимости. — Бабушка разозлится на меня, если я не проявлю должного уважения к гостям, — говорит Оророн. — Что-ж, если ты настаиваешь, — сдаётся Капитан и ступает в крошечную гостиную. Валявшаяся на полу куртка пинком улетает под стол. — Пожалуйста, садитесь. Я налью вам попить. Что предпочитаете? — Всё, что у тебя есть, сгодится, — отвечает Капитан. — Мои подчинённые сказали, что ты искал меня вчера. — О, — выпаливает Оророн. — Я вас не искал. Нет, искал… Но не по делу! Мне просто хотелось вас увидеть. — …Хм? Оророн собирается с мыслями. — Мне… тревожно, когда вас нет рядом. Я думал, что это может быть связано с побочными эффектами от инцидента с душой вашего солдата, но бабушка уже развеивала остаточные явления очищающими заклинаниями. Капитан кивает. — В таком случае ты не будешь возражать, если я проверю ещё раз? — Нет, всё в порядке, — заверяет Оророн. Капитан протягивает руку в его направлении, и от ладони исходит знакомое тепло. Это длится всего несколько секунд, после чего он качает головой: — Она права. Ты больше не должен чувствовать никаких отклонений. Когда всё началось? Оророн пожимает плечами. — На самом деле я не знаю. — Возможно, причина может носить психологический характер, — предполагает Капитан. — Гутфрит ведь ничего тебе не говорил, правда же? — …Нет, не думаю. Капитан снова кивает. — Я буду навещать тебя раз в день, если это облегчит твои симптомы. Я также поговорю с Ситлали о дальнейшем расследовании касательно твоего здоровья. Ты не возражаешь против такой договорённости? — …Прошу, не говорите бабушке, что я вчера не подметал. В голосе Капитана слышится насмешка. — Можешь быть уверен, не скажу.

*

Некоторое время спустя Ситлали вызывает Оророна к себе, как тот и ожидал. Со скрещенными на груди руками и ногой, отбивающей ритм о пол, она ждёт, пока тот войдёт. — Опять доставляешь людям неприятности? — …Нет, — говорит Оророн. — Тогда что же это за новости я слышу о том, что Капитан должен обслуживать тебя каждый день, хм-м? — пыхтит она. — Фатуи теперь крайне важные союзники Натлана, мы не можем навязываться к ним с просьбами направо и налево, понимаешь, Оророн? — Я не просил его, он сам предложил… — Оророн переминается с ноги на ногу. — И я всё ещё ощущаю побочные эффекты… одержимости. Ситлали шумно выдыхает. — Значит, он берёт на себя хоть какую-то ответственность за причинённые тебе неприятности. Вот и славно. Но я уже говорила, что никаких следов одержимости в тебе больше нет. Ну-ка, расскажи бабушке, какие ещё там последствия у тебя проявляются, хм-м? — Я… я начинаю беспокоиться, когда не вижу Капитана, — признаётся Оророн. Ситлали хлопает глазами. — И? — По большей части это всё, — произносит Оророн. — Прошлой ночью я не мог уснуть, думая о нём. — …Архонт милостивый, — только и может сказать она; одна ладонь накрывает виски. — Это… — Поскольку моё тело контролировал один из бывших солдат Капитана, я подумал, что его преданность, должно быть, передалась и мне, и вот почему я расстраиваюсь, когда Капитана нет рядом, — поспешно объясняет Оророн. Это хорошая гипотеза? Бабушка гордится им? Ситлали беспомощно смотрит на непутёвого внучка. — Думаю, что я существенно недоглядела за одним аспектом твоего воспитания. Оророн сводит брови. Что же ещё это может быть? А! Она всегда говорит ему, что мышление должно быть ориентировано на результат. В таком случае: — Я должен присоединиться к Фатуи. В его голову тут же летит древний артефакт, от которого Оророн на опыте уклоняется. — АХ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ НЕГОДНИК… В ЧЁМ БЫЛ ПРОК РАСТИТЬ ТЕБЯ, А?! У ТЕБЯ ГОЛОВА НА ПЛЕЧАХ ДЛЯ УКРАШЕНИЯ ИЛИ КАК?! И ТОЛЬКО ПОСМЕЙ УБЕЖАТЬ — Я СЛОМАЮ ТЕБЕ ОБЕ НОГИ И ПРИВЯЖУ К КРОВАТИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЕБЯ ПОСЕТЯТ ЕЩЁ КАКИЕ-НИБУДЬ ДУРАЦКИЕ ИДЕИ…

*

Оророн украдкой пробирается в лагерь Фатуи с подушкой. — Можно сегодня я тут посплю? — Твой дом в минуте ходьбы, — не понимает Натаниэль. — Я боюсь, что бабушка найдёт меня и сломает мне ноги. Доминик только открывает рот, но его товарищ даёт ему затрещину. — …А зачем ей это делать? — интересуется Афоня? Оророн вздыхает. — Я сказал ей, что хочу вступить в ряды Фатуи. — Он плюхается рядом с ними и начинает взбивать подушку на коленях. — Нифига себе, — выпаливает Натаниэль. — Э, нет, не то чтоб мы не были польщены тем, что произвели на тебя такое хорошее впечатление, но… почему? — Это из-за Капитана? — интересуется Доминик. На этот раз уже Афоня отвешивает ему подзатыльник. Оророн не понимает, за что, ведь он прав. — Да, — признаётся Оророн, кусая ноготь. — Я думаю о том, чтобы последовать за ним на поле боя. Доминик раскатисто хохочет. — Ты, как и мы все, малыш. — Так… можно мне остаться? — Конечно, — говорит Натаниэль. — Но если твоя бабуля придёт по наши души, то ты ей объясняешь, что это была исключительно твоя идея, и что никто тебя не похищал. — Хорошо, — соглашается Оророн и выбирает уютное место, чтобы свернуться калачиком и слушать, как солдаты Фатуи травят у костра байки о родном доме, пока не настанет время расходиться спать.

*

Кто-то расталкивает его среди ночи. Оророн моргает, уставившись на освещённый луной силуэт. — Кптан? — Тебе определённо не следует спать здесь, — Капитан говорит тихо, вероятно, чтобы не разбудить своих подчинённых, и его голос окутывает сонного Оророна как лёгкий бриз, от которого по коже разливаются мурашки. — Бабшка… нйдёт мня… Капитан вздыхает. — Ты думаешь, что бывают дни, когда она не догадывается, где ты? Оророн задумывается. — М-м… — Я отведу тебя обратно, — произносит Капитан, и прежде чем Оророн успевает сказать что-либо ещё или начать разминать затёкшие ото сна конечности, чтобы двинуться в сторону дома, Капитан подхватывает его на руки. Вот теперь Оророн очень даже в сознании. Он пищит. — Тише, — шепчет Капитан, и Оророн прикусывает язык. Пока они срезают путь к его дому по короткой дороге (с крутым подъёмом, но это едва ощущается), он держится спокойно. Как только они оказываются у порога, Капитан пытается поставить Оророна на землю, но по какой-то причине тот спотыкается, и Капитано ловит его, чтобы поддержать. — Ты можешь стоять? — спрашивает Капитано. — Мгм, — бормочет Оророн, остро ощущая ладонь Капитана на торсе. Она широкая и тёплая, и, кажется, обхватывает весь изгиб его талии. Её уже нет, а Оророн всё ещё чувствует её фантомное присутствие. — Вроде, — говорит он тихо, — я всё ещё ощущаю побочные эффекты. — О, — произносит Капитан и быстро подталкивает его переступить порог. В комнате включается свет. Ботинки — снимаются. Оророна укладывают на кровать, и Капитан давит на него сверху, прижимая руку ко лбу. — Горячий. У тебя жар? –… — Оророн откровенно пялится. На нём нет пальто. — Ты меня слышишь? — переспрашивает Капитан. — А? Эм-м, да, — Оророн сглатывает. — Да. Уже знакомая пульсация заклинания Повелителей ночного ветра. Оророн вздрагивает. — Никаких следов инородных душ или бездны, — он снова кладёт ладонь на лоб Оророна. — Похоже, что температура растёт. Возможно, твой недуг более «земной»? — Мн-н, — ёрзает Оророн. — Капитан… — Да? — отзывается тот мягким голосом. — Можете… можете… — лицо Оророна словно горит огнём. — Вы можете потрогать мои уши? На потрясённое молчание он скулит. — Просто ваша рука уже там… — и Оророн слишком сонный, он не очень хорошо соображает, и, может, если Капитан дотронется до него где-нибудь ещё, то призрак той обжигающей ладони на талии развеется. Слышится нежное фырканье. — Пожалуй, — его пальцы обводят контур лица, чтобы затем зарыться в волосах. Чёсь. Чёсь. Оророн обмякает. — Кптан-н… — Спи, Оророн. Я буду здесь, когда ты проснёшься.

*

Оророн пробуждается от знакомого голоса. — Я глазом не моргну, вырву душу из твоего тела, если скрываешь какие-то дурные намерения в отношении моего внука, усёк? — Бабшк? — Оророн слегка разлепляет глаза и зевает, потягиваясь… … И получает звонкий удар по затылку. — Ай… — АХ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ НЕГОДНИК! Я СЮДА ПО ДОБРОТЕ ДУШЕВНОЙ ПРИШЛА, ПРОВЕДАТЬ ТЕБЯ ХОТЕЛА, И ЗНАЕШЬ, КАКУЮ КАРТИНУ УВИДЕЛА? А? ТЫ ПУСКАЕШЬ СЛЮНИ НА КАПИТАНА, КОТОРОМУ ПРИШЛОСЬ ВСЮ НОЧЬ СИДЕТЬ НА ПОЛУ ВОЗЛЕ ТВОЕЙ КРОВАТИ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВЗЯЛ ЕГО РУКУ В ЗАЛОЖНИКИ! Оророну хочется умереть на месте. — Капитан! Простите! — Всё в порядке, — отвечает Капитан, сидя за маленьким обеденным столом. Однако Ситлали ещё не закончила: — И О ЧЁМ ТЫ ТОЛЬКО ДУМАЕШЬ, ПРИВОДЯ ДОМОЙ НЕЗНАКОМЫХ МУЖЧИН ПОСРЕДИ НОЧИ! СКОЛЬКО, ПО-ТВОЕМУ, ТЕБЕ ЛЕТ?! — Бабушка, я взрослый… — Ну а пять лет назад ещё не был! — рявкает она. — Ты слишком быстро взрослеешь! — Я понимаю сантименты, — говорит ей Капитан. — Тогда ты должен знать и то, что нельзя чересчур потакать детям, иначе они станут слишком избалованными! И забудут, как выполнять обязанности по дому! Оророн зарывается лицом в ладони (где его подушка?) — Бабушка… — Хм! — Она скрещивает руки. — Завтракать, вы оба! — с важным видом Ситлали выходит на улицу, чтобы заняться костром. — …Извините за это, — говорит Оророн Капитану, который только усмехается. — Она очень заботится о тебе. — Я знаю, — Оророн теребит свою руку. — Я люблю её, но… — Его уши прижимаются к голове. — Она, типа, шумная… — КАКОГО АРХОНТА ВЫ ДО СИХ ПОР МИЛУЕТЕСЬ ВНУТРИ?! ОХ, ЛУЧШЕ ВАМ НЕ РАСПУСКАТЬ РУКИ! Эта картинка так сильно врезается в сознание Оророна, что его голова идёт кругом, а сам он падает с кровати. Капитан помогает ему подняться. Точно, руки.

*

В качестве наказания Оророн должен сто раз вывести чернилами на бумаге «Я не присоединюсь к Фатуи». Я не присоединюсь к Фатуи. Я не присоединюсь к фатуи. Я не присоединюсь к… Раздаётся тройной стук. Ручка Оророна неуклюже съезжает. Он подходит к двери и открывает. — Привет, Ифа. Гость лучезарно улыбается в ответ. — Привет, Оро. Как дела? — Хорошо. Сам как? — Ох, да всё по старому, всё по старому, — причитает Ифа и занимает привычное место, как только Оророн впускает его в дом. — Прости, что не мог зайти раньше. Количество ветеринарных обращений резко возросло после того, как… — Ага, — сразу понимает Оророн. — Зато я услышал кое-что интересненькое от Ситлали, — продолжает он. — О Капитане. Оророн кивает. Бабушка, должно быть, рассказала ему о Гутфрите. — Она говорит… что он не выходит у тебя из головы? Оророну не терпится поделиться с Ифой, он отличный слушатель и часто помогает взглянуть на проблемы под новым углом. Он рассказывает о событиях, связанных с попаданием чужой души в его тело. Ифа выдерживает паузу, чтобы немного поразмыслить над ситуацией. — Ты веришь словам Ситлали и Капитана о том, что на тебе больше нет никаких следов? Оророн кивает. — Конечно. — То есть ты готов к тому, что эти… симптомы… могут быть чем-то совершенно иным? Оророн снова, на этот раз нерешительно, кивает. — Но я не вижу ни одного другого возможного объяснения. Ифа улыбается ему. — Ты потратил последние пятнадцать минут на то, что описывал, как ладони Капитана ощущаются на разных частях твоего тела. Почему, как думаешь? Оророн напрягает все свои мозги. — …Гутфриту нравились его руки? — Отбрось ты эту одержимость. Подумай о настоящем. — Ладно, — говорит Оророн, поправляя: — Мне нравятся его руки. — Он кивает своим словам. Да, с этим он может согласиться. — Но почему? Ифа пожимает плечами. — Откуда мне знать? Ты должен сам ответить на этот вопрос. Оророн знает. — Они очень тёплые и обхватывают так много, поэтому, когда он держит меня, я чувствую… — А знаешь, что? Держи-ка ты это при себе.

*

— Мне нравятся руки Капитана. Вокруг разносятся удивлённые вздохи. — Хотим знать больше! — Оророн чувствует себя реабилитированным. Солдатам Фатуи нравится его слушать. Оророн делится: — На днях он почесал меня за ухом. Они с интересом приглядываются к его подёргивающемуся беззащитному ушку. Натаниэль спрашивает: — А нам можно? — Нет, — не даётся Оророн. У Натаниэля руки в соусе. — Я хочу, чтобы Капитан ещё раз так сделал. — Везучий пёс! — восклицает Доминик. Оророн спешит поправить: — Я не пёс, я… — Добрый вечер, агенты, — к ним подходит Капитан. — И тебе тоже добрый вечер, Оророн. Он оживляется. — Привет, — взгляд опускается к ладоням Капитана. Афоня пихает его в бок. Солдаты один за другим встают и отчитываются о патрулировании. В их докладах нет ничего секретного, что нельзя было бы слышать посторонним — к тому же, они практически у него на заднем дворе. Оророн наблюдает за тем, как Капитан жестикулирует, когда говорит. То, что он не видит его лица, едва ли имеет значение. Лицо… Афоня снова толкает его локтем. Оророн вздрагивает и понимает, что все взгляды направлены на него. Люди часто на него смотрят. Но в этот раз смотрит и Капитан. — Тебе стало лучше со вчерашнего вечера? — спрашивает он. Задушенный смех Доминика сдерживает рука Натаниэля, зажавшая тому рот. — Мгм, — мычит Оророн, ограничиваясь лишь кивком, боясь, что если он откроет рот, то из него может вылететь что-нибудь глупое, о чём всегда предупреждает бабушка. — Это хорошо. Если снова почувствуешь недомогание, то ты можешь обратиться ко мне. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. — С-спасибо, — мямлит Оророн. Капитан уходит прочь, и внезапно все остальные мужчины набрасываются на него и трясут, по-волчьи присвистывая. — Хочешь, сломаем тебе ноги, чтобы был повод? — предлагает Доминик. — Нет! — пищит Оророн и в панике убегает.

*

Ты можешь обратиться ко мне. Это слишком похоже на открытое приглашение. Оророн думает об этом до тех пор, пока его не начинает тошнить. Капитан достаточно проницателен, чтобы заметить, что кто-то наблюдает за ним из тени. Оророн слышит, как тот желает спокойной ночи кому-то из своего отряда, а через несколько мгновений он уже стоит здесь. — Ты ищешь меня? — нежная рука поднимается, чтобы ласково погладить основание уха. — М-м, — Оророн обнаруживает, что подаётся навстречу его пальцам. — Я… м-м-м. Чувствую себя лучше. Видя вас, — это было унизительно признавать. — Побочные эффекты, разумеется. — Разумеется, — шепчет Капитан. Он не утруждает себя проверкой его души на предмет правдивости утверждений. Оророн почти разочарован, ведь его ложь не очень правдоподобна. Но Капитан не указывает на это. Они молча стоят рядом, и Оророн чувствует, как тепло, исходящее от соседнего тела, его согревает. — Уже поздно. Тебе стоит вернуться. Его прогоняют. Он старается не пустить горечь обиды наружу. — Ладно. Затем: — Я провожу тебя. — Х-хорошо, — Оророн засовывает руки в карманы. Путь домой мог бы быть и длиннее, но они оказываются у входной двери слишком быстро. Он спрашивает: — Не хотите зайти? Пауза. — Так и быть. Оророн старается не навернуться, запнувшись о ступеньку у порога. Он быстро приходит в себя и оборачивается, чтобы увидеть, что Капитан готов протянуть руку и подхватить его, если необходимо. Они слишком близко. — О, — судорожно втягивает воздух Оророн, с интересом вглядываясь в неясные очертания лица под шлемом. Хорошее ночное зрение играет на руку: он может разглядеть проступающую форму носа, рта. — Можно… можно мне взглянуть на ваше лицо? Тишина. Оророн ненавидит себя. Он всегда выбирает неправильные слова. Контур губ едва движется, Капитан тихо произносит: — Оно не красивое. Тебе не следует такое видеть. О. — Но я хочу, — искренне выпаливает Оророн. — Может… в следующий раз, — сдаётся Капитан. В следующий раз. В следующий раз. В след…

*

— Оророн! Тот дёргается. Ифа смотрит на него с любопытством. — Ты в порядке? — Как, по-твоему, выглядит Капитан? Ифа всё ещё не сводит с него глаз, а затем качает головой. — Ох, ты пропал. — Что это значит… — Ты хочешь, чтобы он к тебе прикоснулся. — Оророн кивает. — И почесал за ушами. — Ага-а, — тянет Ифа. — И ты хочешь увидеть его лицо. Он снова кивает. — Я видел очертания его губ. Ифа смеётся. — И поцелуя от него ты тоже хочешь? Оророн разевает рот. Закрывает. Думает, затем ещё думает, и ещё, пока его друг не бьёт его тряпкой по голове. — О, Архонты, — причитает Ифа. — Если Ситлали узнает, что я подбросил тебе эту идею… Кхм! Оророн, этого разговора между нами не было. Усёк? Оророн покорно кивает. — Да, Ифа. — А теперь хватит мечтать. Я тебя сюда помогать позвал, а не думать о Капитане. Ифа загружает его работой до конца дня, а после отправляет домой вместе с ужином. Это плохое стечение обстоятельств для Оророна, потому что теперь он один, а лагерь Фатуи в паре шагов пути, и поэтому он снова погружается в свои мысли и думает, думает, думает… А вечером (поскольку днём Оророна не было дома) приходит Капитан, чтобы получить ежедневный отчёт о здоровье. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Желудок Оророна скручивает. — Неплохо, — отвечает он, стараясь не слишком пялиться на лицо Капитана или руки, или на любую другую часть его тела. Тот кивает. — Это приятные новости. Если всё в порядке, то сегодня я тебя покину. Оророн молча принимает его слова и смотрит, как Капитан исчезает вдали, мучая себя вопросом о том, почему их разговор оставил в груди одно разочарование. А… Оророн не пригласил его войти.

*

Поэтому он обнаруживает себя прокрадывающимся в чужую палатку посреди ночи. Выражение Капитана невозможно разглядеть, но в его голосе слышится удивление. — Что-то не так? Оророн сначала мотает головой, затем кивает. — Я просто… хотел извиниться за недостаточное гостеприимство сегодня. — Нет необходимости. Я не желал навязываться. — Никогда, — шепчет Оророн, стараясь говорить как можно тише — для удобства солдатские палатки располагались слишком близко друг к другу. — Боюсь, что это наоборот я постоянно навязываюсь. Бабушка уже отчитала меня за то, что вижусь с вами каждый день. — Навряд ли я разделяю подобное мнение, — отвечает Капитан. — В конце концов, ты спас мне жизнь. — А вы мне, — добавляет Оророн. Долгая пауза. — Хочешь войти? — в его голосе учтивость. Оророн пробирается глубже. Теперь они так близко друг к другу — двое мужчин в одноместной палатке. Оророн сглатывает. Он может разглядеть профиль лица Капитана вблизи, тёмные пряди волос, едва уловимые детали, подвластные его ночному зрению. Этого всё ещё недостаточно. Бабушка права, он слишком избалован. Одного лишь прикосновения мало. Одной детали мало. — Надеюсь, что я вам не мешаю, — шепчет Оророн. Он пытается отвернуться, но в этой палатке больше не на что смотреть. Его взгляд то и дело возвращается к лицу Капитана, скрытому в тени. — Я просто… хотел увидеть вас. Тихий смешок. Желудок Оророна делает сальто. — Опять побочные эффекты? — Ага, — выдавливает он. — Побочные эффекты. Капитан, опять же, даже не дёргается проверить его на остаточные следы, а просто двигается назад и садится, сгибая спину, чтобы Оророну было удобнее наклоняться к нему. — Могу я… — глотает Оророн, — увидеть ваше лицо? Сегодня. — …Боюсь, — начинает Капитано, — зрелище будет не из приятных. — Но… мне было бы не важно. — Это личное предпочтение, — отвечает он. — Я не смотрел на своё лицо уже долгое время. — О, — говорит Оророн, — тогда всё в порядке, — он закрывает глаза. — Мне не нужно на вас смотреть. Затем он вздрагивает, когда одной рукой Капитан тянется, чтобы (слегка) схватить его за дёргающееся ушко. — Это одна из твоих способностей, так ведь? Восприятие мира через звуковые волны? У тебя безупречный слух. — Нх, — смущённо ёжится Оророн. — Щекотно. — Ты здесь очень чувствительный, — говорит Капитано и продолжает поглаживать то же самое место. Оророн крепче сжимает бёдра. — А-ах… Мн-н-н… — Так работает твоя эхолокация? С помощью этих коротких звуков? — П-пожалуйста… мх… — просит Оророн, — н-не дразните меня. Особенно яркое движение пальцев, и Оророн зажмуривается изо всех сил. Он пытается выровнять дыхание… и не может сдержать вырвавшийся писк. — Тебе следует вести себя тихо, — шепчет Капитан. — У моих подчинённых слух не такой идеальный, как твой, но они всё равно услышат, если будет громко. Оророн умеет быть тихим. — Я умею… быть… тихим. — Тогда постарайся изо всех сил, солдат, — говорит ему Капитан, и Оророну приходится крепко прикусить язык.

*

Прохладный металл маски обжигает лихорадочно горящее лицо Оророна, пока тот трётся о чужое бедро. Для более сложных манёвров в палатке попросту нет места. Сильные руки блуждают по его спине. Здесь слишком жарко. Он выпутывается из своей куртки. Капитан опускает одну руку меж бёдер Оророна, и тот проезжается по его пальцам. А затем, когда Капитан ведёт его тело назад, наклоняя, чтобы вовлечь в поцелуй (головокружительными губами c сухими трещинками), Оророн постыдно быстро кончает. — Ты в порядке? — приглушённо спрашивает Капитано. Оророн смущённо кивает. Это гораздо приятнее, чем довольствоваться своими руками. — Хорошо, — Капитан поглаживает его по затылку. — Тебе не стоит засыпать здесь. Я отнесу тебя обратно. В этот раз, когда Капитан поднимает его в воздух, Оророн хихикает. Он старается приглушить смех, пряча лицо в шее Капитана. Тут идти совсем ничего, а его ноги слишком дрожат, чтобы можно было держаться прямо. Когда Капитан укладывает его на кровать, Оророн хватает его за руку. Капитан, вне всяких сомнений, мог бы легко вырваться, если бы пожелал. Но он этого не делает, позволяя Оророну подползти к нему и неуклюже замешкаться с брюками. Застёжки. Пряжки. Молнии. Тьфу. Смешок. — Позволь мне. Оророн как завороженный наблюдает за тем, как слои одежды спадают один за другим. Если ему никак не увидеть лица Капитана, тогда… — Гх! Ты… — шипит Капитан сквозь зубы. Обе руки взлетают, чтобы слегка придержать голову Оророна и приласкать его уши. Ему говорили, что его звериный язык может быть очень ловким. Дыхание Капитана становится рваным. Наконец он отрывает Оророна от себя, чтобы ещё раз поцеловать, и тот жалобно хнычет так громко, что в мыслях радуется, что они не находятся рядом с другими солдатами.

*

— Твоя бабушка, — начинает Капитано, — пойдёт войной на Фатуи. Оророн утыкается носом ему в грудь. — Пожалуйста, не надо о ней. — Он знает, что так и будет, но прежде ему хочется насладиться этим небольшим послаблением. Он нарушил столько правил с тех пор, как Фатуи появились в его жизни. Капитан уступает, согласно кивая. Его пальцы утопают в волосах Оророна, за острыми ушами, и тот чувствует, как его кости превращаются в желе.

*

Утром Капитано нигде нет, и у Оророна закрадываются опасные подозрения о том, кто мог его прогнать. — ОРОРОН!!! –… Он стыдливо склоняет голову, пока бабушка отчитывает его третий раз за утро. — ЧЕСТИ НЕТ У ЭТОГО МУЖИКА! СВИНТИЛ ПРОЧЬ, КОГДА Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА, ЧТО ЕМУ ПРИДЁТСЯ ЗДОРОВО ПОПЛАТИТЬСЯ, ЕСЛИ ОН ПОМАТРОСИТ И БРОСИТ! АХ, БЕДНЫЙ МОЙ ВНУЧОК! Оророн потирает саднящий затылок. Он бы тоже сбежал от бабушки, будь она в таком настроении. Что вообще значит «поматросит и бросит»? Капитан же не моряк. — ВОТ КОГДА Я ПОЙМАЮ… ОХОХОХО… Оророн молча молится о его сохранности.