0x24

Тонкс ненавидит ждать. Ожидание — дерьмо, скука и затекшие задница со спиной. А задница-то и правда затекла: сначала пока они со Стреем ждали Оптика, потом пока доедут до тюрьмы. И теперь — пока Сириус Блэк появится. После придется еще вариться в этом ожидании весь обратный путь. — Он там с кем-то языком зацепился, что ли? — недовольно поинтересовалась она, кинув взгляд на массивные армированные ворота, из-за которых должен появиться ее дядя. — Сиди и не дергайся, — послышался голос Грозного Глаза с заднего сиденья. — И молча: вам по пятьдесят кусков отстегивают лишь по моей просьбе. Я могу в мгновение ока передумать и забрать твою часть себе. Она посмотрела через зеркало заднего вида на него, но он пялился в окно. Через пару минут и вовсе вышел из машины, начав прохаживаться. — Ты в порядке? Это было первое, что сказал Стрей за прошедшие полтора часа. С другой стороны, лучше бы он продолжал молчать. Тонкс так и не увиделась с ним ни разу с того пробуждения у него дома, а на все его предложения о встрече писала отказы, ссылаясь на дела, которых у нее не было на самом деле. Она даже перестала следить за ним, хотя жучок на его тачке и прочее продолжали по расписанию забивать дисковое пространство всю неделю, но оно не было просмотрено даже одним глазком. А надо бы. Однако ей почему-то стало больше страшно, чем интересно. До этого момента как-то и не случалось бояться кого-либо. Смерти, болезни, раскрытия, бедности — да, а вот чтобы человека… Не приходилось. Даже, казалось бы, Грозный Глаз, вот этот сварливый сплав металлов с плотью, и первая с ним встреча не так напугали ее, как сидящий рядом задохлик Стрейджек. А это еще не учитывая, что способы коммуникации у Грозного Глаза и Стрейджека совершенно разные. Со вторым намного и намного проще. «Какая у меня прекрасная логическая цепочка», — вздохнула она про себя, косо посматривая на напарника. Тот, так и не дождавшись от нее ответа, поджал губы и, покивав, вновь отпил из своего стаканчика с кофе. — Если у тебя вдруг свободно после, можем куда-нибудь съездить, — буднично предложил он через еще пару тихих минут. — Выпить, к примеру. — Кот заболел, надо к ветеринару, — тут же сказала она первое пришедшее в голову. — Могу помочь отвезти, а то на мотоцикле, должно быть, не очень удобно переноску держать и рулить. — Прикрепляешь ее сзади ремнями и проблемы никакой нет. — Трикс, слушай… — Стрей, — она перебила его, метнув взгляд, — давай мы ограничимся общением только по работе? — Даже на перепихон ко мне не зайдешь? — он постарался улыбнуться, судя по кисло приподнятым уголкам рта. — Как-то не впечатлили оба раза, знаешь, — Тонкс тут же отвела глаза. — Последний особенно. Так что я, пожалуй, откажусь от твоего предложения. — И у меня не буд?.. Но стоило мобильнику дернуться в кармане, как она мгновенно отвлеклась на него, пропуская все остальные слова Джека мимо ушей. Что бы он там ни говорил, она это уже либо слышала, либо читала. [сд пишут что это их скрипт], — сообщила Пикс. [Но? И результаты где сами я ж просила] [ты ничего не поймешь в этих формулах. плюс важно не это а то что мой хороший знакомый оттуда говорит что это и правда может быть их скриптом но если это он то не должен был выйти за пределы их системы. это тестовые и отладочные наработки а не для юзеров]. [Так что это значит? Он взломал их рабочую сетку и спиздил тестовый скрипт чтобы меня травануть?] [заедь как освободишься. лучше лично обсудим чем текстом]. Она скосила взгляд на Стрея. — Что?.. — Я в окно смотрю, нужен ты больно, — Тонкс закатила глаза. Сириуса пришлось ждать еще минут тридцать-сорок. Нимфадора уже была готова сама пойти к работникам тюрьмы и выяснить, чем вызвана такая задержка, как со стороны ворот донесся скрежет, а от динамиков с территории — сирена. Почти, как у нее дома во время эвакуации или же при обходе инквизиторов с целью выявить еретиков. Она не раз слышала про Сириуса от папы, но единственная фотография с ним была сделана, когда дяде было лет шестнадцать. И сейчас приближавшийся к машине мужчина и тот парень с колдо — совершенно разные люди. Если в молодости он был чуть ли не секс-символом среди волшебниц Завесы и даже вне, то сейчас… Человек, который сидел в тюрьме последние двадцать лет своей жизни. Больше, чем был на свободе, кажется. Обритый, худой, куча татуировок виднелись на открытых частях тела. Его темно-серые шорты и пожелтевшая белая рубашка поверх такой же желто-белой майки были все измятые, грязные и дырявые. Да и выглядели как привет из прошлого столетия. Хотя они им и были, скорей всего. Его походка была словно пьяной: он чуть спотыкался, двигался зигзагообразно, и казалось, что сейчас гравитация сработает против него. Он постоянно замирал, прикрывал ладонью глаза или уши и озирался, как будто ждал нападения со слепой зоны. Или не верил, что оказался на свободе. — Давай, жми, — хрипнул Грозный Глаз, хлопая Стрея по плечу, когда они с Сириусом запрыгнули в машину. Тонкс первые минут десять смотрела то в зеркало заднего вида, то бокового, но никакого преследования или чего-то подозрительного не замечала вообще. Город продолжал жить своей суетливой, как муравейник, жизнью, а не замер в ожидании отрядов инквизиции, спущенных по следу за волшебником. Даже тремя. «Вот это бы они куш сорвали», — усмехнулась она в мыслях и посмотрела себе через плечо на Сириуса. Он же был похож на забитое животное. Сидел как-то странно: его колени упирались в водительское сиденье, но задницей касался лишь самого края сидушки, а боком и лбом вжался в дверь со стеклом. Эта поза вообще удобна? И он не смотрел на улицу или Грозного Глаза, сидящего рядом. Глаза с силой зажмурены, челюсти стиснуты, голова опущена, но на каждой кочке или при резком движении она моталась как у болванчика. Одной рукой он прикрывал левое ухо, другой — постоянно тер свою обритую почти под ноль черепушку, а та была вся в каких-то шрамах, ссадинах и коричнево-красных пятнах. И кажется, его руки немного потрясывались. В такой гробовой тишине они и доехали до дома Грозного Глаза. — Трикс, ты с нами. Стрей, свободен, скоро пришлю бабки, — он очень резво покинул машину, как и Сириус. — Трикс, — начал напарник, когда она потянулась к ручке двери, — мне правда жаль, что так произошло тогда. — Забей, все норм, — она дернула ту и быстро покинула авто. И юркнула за входную дверь, даже не посмотрев никуда. Особенно на Стрея, хотя его машина не двигалась с места эти пару секунд. — Кстати, знакомься, это твоя племянница. Первым делом Грозный Глаз отправил Сириуса привести себя в относительный порядок, поэтому тот пропадал чуть ли не час в душе. Вернулся он уже больше похожим на местное население, по крайней мере, одежда была поновее. На лице Блэка промелькнуло изумление, а после он прищурился, разглядывая Тонкс пару секунд. Хотя ей больше казалось, что на нее сейчас пялилась ожившая мумия, а не живой человек. От его худобы хотелось ворваться в первую попавшуюся забегаловку и истребить все запасы еды, как саранча, лишь бы никогда не выглядеть, как он. Складывалось ощущение, будто за все те два часа, которые они ждали его освобождения, работники тюрьмы быстренько собрали из костей в ближайшей яме человеческий скелет, натянули на него кожу и в таком виде выставили на свет Божий. — Сколько тебе? — хрипнул он, отводя глаза и прикрывая их. — Двадцать три. Он то ли думал с закрытыми глазами, то ли восстанавливал дыхание, судя по заметно вздымавшейся грудной клетке под плотной кофтой. — Кто? — спросил Сириус неожиданно громко. — Что «кто»? — уточнила Тонкс. — Кто твоя мать? Рег погиб, даже не успев пойти в школу, так что ты не подходишь под его внебрачную дочь, — он шумно выдохнул, прерываясь, и сглотнул. — Поэтому я и спрашиваю, кто твоя мать. — Андромеда. Сириуса, кажется, этот вариант устроил: его взгляд, метнувшийся к ней на мгновение, быстро смягчился. — И как назвали тебя Меда с Тедом? Тед же отец, надеюсь? — Тонкс. Он глухо усмехнулся, мотнув головой. — Значит, Тед, Слава Мерлину. Так имя какое? — Я его не люблю. — Приятно познакомиться, Я-Его-Не-Люблю Тонкс. Она тут же закатила глаза. — Как родители? — У нас, считай, нет связи с Завесой, — первым отозвался Грозный Глаз, лениво поглядывая то на них, то в экран планшета. — В смысле?! — Блэк тут же всполошился, а его голос осип еще на первой букве. — В прямом. Спустя полгода после твоей поимки Аврорат с Министерством расформировали Орден и за еще пару месяцев превратили Завесу в ебанную резервацию. Сами заперли себя, лишь бы остатки не перебили. То же самое и про остальные страны: все сидят по норам. — Как они могли расформировать Орден?! Он не… — Блэк, — Грозный Глаз сердито посмотрел на него, — взяли и сделали. Альбус подставился, дал им все карты в руки. Дальше дело техники, — и еще недовольнее дернул ртом. — Теперь можно только выйти из Завесы, но никак не войти обратно, — добавила Тонкс. — Что за хуйня?.. — пробормотал дядя, начав скрести, даже царапать свою черепушку ногтями. — Как, блядь?.. — Очень просто, Сирс, — Оптик усмехнулся, откладывая планшет. — Альбуса сделали крайним во всем: в проебах Аврората, потому что он, видите ли, мешал своим Орденом, в гибели самих орденцев и, понятное дело, авроров. Даже ваша история — его проеб официально и который он даже не попытался отрицать. — И он никак не выкрутился?.. — кажется, Блэк был в шоке. Хотя сложно сказать: мимика его была слишком резкой и слишком… не человеческой, что ли. Или как у плохого актера. Как успела отметить Тонкс за эти пару минут, его лицо могло одновременно источать презрение или злость и оттенки радости. Но это была странная смесь, даже немного жуткая. — Выкрутился, — Оптик вновь усмехнулся. — Выкрутился-выкрутился, не переживай. Свистнул деньги Поттеров и слинял в Коалицию. Потом, по слухам, куда-то в Азию. Как можно дальше, чтобы ни свои не нашли, ни магглы на атомы не распылили. — Что за коалиция? — Сириус опять спросил это слишком громко, как будто они сидели посреди оживленной улицы, а не в тихой комнате. Грозный Глаз посмотрел на Тонкс и после тяжело вздохнул, переведя взгляд на ее дядю. — Тебе даже новости не давали почитать, что ли? — Нет, бляха муха, у меня там был курорт: сисястые бабы, бухло, куча жрачки и тусовки все дни напролет. Даже уходить не хотелось, честно говоря, — и он, закончив со своим сарказмом, тут же оскалился на него. — Как думаешь, заключенных моего полета на ручках там носят? Я сидел все двадцать три года в ебаной каморке четыре на четыре фута. Пустой каморке, Ал. Были только голые стены да дыра в полу: срешь там же, где спишь и жрешь. Душ раз в две недели, — Сириус оборвался, шумно выдыхая, и, сглотнув, продолжил с той же злостью и желчью. — Еда — липкая и тягучая белая биомасса в пищевой пленке. Ты ее берешь в руку, а она как живая. Опарыш или личинка такая жирная. Жирная и холодная личинка как на вид, так и на вкус. Вкуснятина, советую попробовать. Но кстати, — он резко откинулся на спинку дивана, ядовито заулыбавшись и являя на обозрение темно-желтые и поредевшие зубы, — по праздникам давали замороженный брикет из водорослей, пищевых гранул и опилок, от которого воняло какой-то химией вроде антисептика. Или если KPI на работе перевыполнишь в пять раз. Ты либо лижешь его, либо грызешь, либо ждешь, пока растает и превратится в колючую жижу, которую придется из миски вылизывать. Как думаешь, новости мне там давали? Оптик молча, неотрывно и без единой эмоции смотрел на Сириуса все время его монолога. — Вряд ли. Тот удовлетворенно кивнул. — Может… Может, еды закажем? — неуверенно предложила Тонкс, посмотрев на них поочередно. Ее от этого короткого рассказа аж заворотило. — Нормальной еды. Есть классные пироги мясные. Или фиш-энд-чипс. Они, конечно, едва ли были вкусными, но для Сириуса сейчас, скорей всего, все что угодно будет вкусным, если это не тюремная еда. А такое на гастрономических просторах Лондиниума — да любого более-менее оживленного города — надо очень и очень постараться найти. — У меня с пережевыванием чего-либо не очень, — еле слышно донеслось от дяди. Она посмотрела на Грозного Глаза. — Запишу тебя, подлатаем, — он, видимо, понял либо ее взгляд, либо саму проблему и взялся за планшет. — А пока что-нибудь… Не жевательное. Есть гели и пасты. Сириус лишь безучастно мотнул головой, что было сложно понять, как «да», «нет» или какой-либо выбор из предложенного. — А есть горячее? Сто лет горячее не ел, — он поморщился с явным стыдом. — Суп? — Шик, — Сириус тяжело выдохнул и, растекшись по дивану, пялился на Тонкс буквально пару секунд. Прикрыв глаза, спросил: — Как родители-то? Она неуверенно посмотрела на Грозного Глаза, но тот вообще не замечал ее взгляда, и она в ответ тяжело вздохнула. — Мамы уже давно нет. Погибла, когда мне было три с половиной. — Меда… Меда умерла?.. — он мгновенно вскинул голову, а на его лице тут же замерло горькое сожаление. — Она же была в группе киберзащиты Завесы. Попалась нетранеру, если коротко. — Че-е-ерт… А Тед? Тед же жив? — Да. Да-да, — она тут же закивала, грустно улыбаясь. — Слава Мерлину, живее всех живых. Ну, когда я покидала Завесу, с ним было все хорошо, — и глянула на Грозного Глаза. — Что ты смотришь на меня? Я без понятия, связи с ними нет. — Да? — она недоверчиво выгнула бровь. — А как про Сириуса узнал? — Ладно, номинально есть. Но я ее не держу прям с самой Завесой. — Тогда как? — Блэк тоже заинтересованно взглянул на него. Оптик нахмурился, но все-таки ответил: — Андромеда была последней жертвой магглов в Завесе. После окончательно подняли Барьер: объединение магии и технологий. Раз в год его ослабляют, чтобы либо желающие, как она, — он кивнул на Тонкс, — могли покинуть Завесу, либо агентуру Аврората перегнать. Вот как раз месяц назад проводили, со мной связались и сказали, что делать. — Если месяц назад, то как ты надбавку нам со Стреем смог выбить? — она не унималась. — У меня есть свои способы, — отмахнулся Грозный Глаз. — Способы чего? Связи с Завесой? — Трикс, — он уставился на нее, прожигая чуть ли не насквозь. — Трикс?.. — Сириус удивленно глянул на нее. — Так тебя Трикс зовут? — Мой маггловский ник. И наемнический. А он — типа фиксер, — она указала на Грозного Глаза. — Не типа, а самый настоящий фиксер, — отрезал он и глянул на Блэка. — Тебе, кстати, тоже надо придумать. В Завесу тебя не пустят, а жить как-то нужно. Блэк раздраженно поморщился. — Зачем? Возьму старое погоняло. — Я смотрю, два десятка лет в коморке с опарышами на завтрак твоему интеллекту на пользу не пошли, — фыркнул Грозный Глаз. — Ты с минуты на минуту будешь официально мертв, а значит, и твой ник тоже должен быть мертв. Как был оффлайн, так им и оставаться. Либо нас всех вместе в твою каморку запихнут через полчаса, будем втроем там жаться и срать в одну дырку пока не сдохнем. Сириус тут же вскипел, судя по приливу бешенства к лицу, и уже было дернулся на Оптика, как вдруг замер. А следом вновь откинулся на спинку дивана, но свой пылающий ненавистью взгляд не сводил с него еще секунд десять. После зажмурился с силой и гневно выдохнул носом. — И че не напал? — Грозный Глаз ухмыльнулся. — Ты себя видел, бля? — он закатил глаза и фыркнул в сторону. — Я не в форме, если не заметил. — Вижу, с интеллектом все в порядке, — удовлетворенно констатировал Оптик, глянув в планшет. — Так что сам справишься с придумыванием ника, — и поднялся, уходя в сторону входной двери. — Я за жрачкой. — Нахера ты из Завесы ушла? — Сириус хмуро посмотрел на нее. — Осталась бы с отцом. — Наивно думала, что тут будет классно. — То есть ты, явно знающая про войну, про то, как магглы нас ненавидят и что они убили Меду… — он сердито выдохнул на паузе и сглотнул. — И ты решила, что тут будет классно? — Дерьмовые люди есть везде, а мне хотелось чего-то нового. Потому что Завеса — скука смертная. Она и люди там. — Ага, я как раз успел налюбоваться на ваш увлекательный мир магглов. — Знаешь, что мне светило там? — Тонкс уже начинала терять терпение. — Явно не камера, как здесь, — Блэк оскалился. — Почти. Министерство реформировало школьное образование, которое ты застал: теперь каждый факультет это не просто свой цвет и своя гостиная. Это теперь билет в одну жизнь. Без права выбора. Я надеялась, что попаду на Гриффиндор, а дальше — всего пара шагов до Аврората или чего-то более важного. Но нет, блядь! Мне одиннадцать, и приходит сраное долгожданное письмо, что «по результатам ритуала селекции Нимфадора Тонкс зачисляется на факультет Хаффлпафф в группу сервисного обслуживания», — она передразнила голос, который второй десяток все еще очень четко отдавал своим металлическим формализмом и тотальным безразличием в ее голове и не подозревал, как один детский мир надежд рухнул в одночасье. И будет помнить эти слова, видимо, до последнего. — Ремонта, сука! Даже на целителя моих способностей и маминой родословной не хватило! Она зажмурилась от гнева внутри, что захватил ее моментально. И если сейчас Тонкс была в бешенстве, то в одиннадцать ревела от обиды на весь мир и свою судьбу. Папа хоть и пытался ее успокоить, подбодрить и уверить, что в карьере работника сервисного обслуживания нет ничего ужасного — а может, ей удастся перевестись в медгруппу или вообще на другой факультет — но сейчас она понимала, что он чувствовал еще и дикий стыд с беспомощностью. Потому что не мог не понимать, что данный итог они получили по одной единственной причине — он магглорожденный, а она его дочь. Возможно, этого бы не случилось, если бы мама была жива, но Тонкс уже не узнает. — Я там была пустым местом и тут им являюсь, — продолжила она через секунд десять уже ровным голосом. — Так что раз одинаковые условия, то буду жить там, где я хотя бы могу выбирать, чем заниматься, а не «вот твое рабочее место, за которым ты сдохнешь, удачи». — Условия не одинаковые, — отрезал Сириус, как будто пропустил все ее аргументы мимо ушей. — Они не могут быть одинаковыми! В Завесе ты среди своих, там тебя не считают хуже грязи за то, что ты волшебником родился, и не хотят мозги поджарить. — Сказал от и до чистокровный, — Тонкс фыркнула. — Ты не понял, что ли? Я мало того, что полукровка, так еще и отец магглорожденный. Я та, кто возится с грязью. Я должна была всю свою жизнь возиться с грязью, если бы осталась. Дядя покачал головой, но более ничего не сказал и не спросил. Тонкс, покинув дом Грозного Глаза уже поздним вечером, устало плюхнулась в седло мотоцикла и выдвинула шлем. Она ожидала, что знакомство со своим родственником, который, по рассказам папы, не был против него и мамы, не будет каким-то спасительным и радостным, но и не таким. И хоть возобновившийся разговор после еды уже больше походил на исторический экскурс, чем на хождение по лезвию взаимных упреков, ее не оставлял тот монолог Сириуса про условия его содержания в тюрьме. Как и внешний вид с состоянием. Понятно, что после двадцати лет в тюрьме мало кто останется все тем же секс-символом, как в молодости, но ей казалось, что Сириус окажется… в менее плачевном состоянии. По-хорошему, его нужно класть в больницу, чтобы не только зубы новые сделали, но в целом организм привели в порядок. Она только через время поняла, почему его походка была такой странной: это от стольких лет в камере, которая меньше не то что ее квартиры, а уборной. Наверное, даже ее вещевой шкаф больше. Там ведь даже лечь и вытянуться нельзя. После короткого уточнения, что Пикс сейчас не занята, она завела мотор и выкатилась с парковки. Поездка по свободным дорогам немного взбодрила, хотя мысли все равно кружились вокруг Сириуса. И вокруг мамы: ее упоминание подняло вверх старую, еще детскую боль и слезливую, полную обиды и зависти другим детям, тоску. И хоть она ее помнила очень урывисто и туманно, но все равно с непробиваемой уверенностью могла сказать, что любит ее. И что папа, не смотря на кучу лет после ее гибели, продолжал любить и не забывать, иначе бы не рассказывал о ней столько и попытался бы с кем-то сойтись. К удивлению, Пикс, едва Тонкс вошла в квартиру, попросила ее отложить все гаджеты на стол, а после повела в свой домашний кабинет. — Что за меры безопасности? — На всякий случай, если не только в твои импланты какая-то херня проскочила, а ты и не знаешь, — она указала Нимфадоре на два кресла-мешка у стены, а сама пощелкала какими-то тумблерами рядом с дверью. — Ты можешь, конечно, не отвечать мне, но я все-таки спрошу: кто этот твой знакомый? Тонкс глянула на нее: Пикс была серьезна до предела, даже как будто встревожена. — Наемник. И последний месяц-полтора мой напарник. — От Оптика? — уточнила она и после кивка Тонкс продолжила: — Ник у него есть? — Ты уверена, что хочешь в это лезть? — Нимфадора удивилась. — Сама же говорила, что рядом с ним где-то ошивается Понтифед. — Я же не просто так тебя именно сюда завела, — Пикс криво улыбнулась и села в соседнее кресло-мешок. — Стрейджек. — Раскопала про него что-нибудь? — Ничего дельного, — Тонкс вздохнула. — В досье у Оптика есть его якобы данные, но мне кажется, что это все липа. Даже не часть, а прям все до байта. — Почему? Она осмотрела своего рипера. — Трикс, если бы я держала свой рот открытым, Оптик не был бы моим клиентом столько лет. И вас ко мне не направлял. — Да дело не в этом, — она усмехнулась. — А в том, что я ему даже сообщила о своих подозрениях, но он просто отмахнулся. Явно уверен, что всю инфу верно собрал. — Возможно, я не отмахнусь. Зависит, как понимаешь, от информации. Тонкс коротко задумалась, но пришла к выводу, что ничего не потеряет, если поделится. Пикс и правда была своей в доску в их наемнической общине. Да и Нимфадора не раз видела у нее наемников других фиксеров — не стали бы к ней ходить такие люди, если бы заподозрили утечку информации. — Ну… Самое четкое — по инфе Оптика, Стрей американец и жил там большую часть жизни. Но у него нет даже намека на этот акцент. — Может, имплант речевой? — Говорит, что нет у него речевых, но проверить никак не могу. У Оптика в досье тоже такого не упомянуто. — Кроме МТшного какие еще? — Еще парочка, но без марок. Скорей всего, либо наше, либо вообще что-то настолько дешевое или кустарное, что даже не стоит внимания. Пикс тут же нахмурилась. — Ну, и да, он из Америки, плюс этот имплант. Как его пропустили? Я была у него дома, там ни на намека на роскошь. Рипер чуть приподнялась с кресла и, взяв со стола рядом планшет, плюхнулась обратно. — Найди мне его в ФФ. Пара минут тишины в комнате, сопровождающаяся слабым шумом от вентиляции, и Пикс, которая уже переключилась с Фиксфейса на какой-то чат, недовольно загудела. — Как его имя по мнению Оптика? И еще что-нибудь точное, если помнишь. — Джек Купер. Родился в Чикаго где-то в семидесятых, въехал по визе «А» пару лет назад. Она угукнула, быстро натыкивая по клавиатуре. — Так, — продолжила она через еще пару секунд, гася экран, — мой один хороший знакомый пороется, скажу, как что-то еще найдется. Вопрос теперь следующий: ты все-таки решила поиграть в детектива или забила? — Поиграла, итог ты видела неделю назад, — Тонкс обняла себя за локти. — Что-нибудь кроме попытки хакнуть его комп делала? Она уже вздохнула, кивая. — Смогла взломать его камеру и роутер, цепанула жучок на личное авто, но там все чисто. — Чисто? — Нет ничего, что могло бы дать хоть какое-то направление: к роутеру подцеплены комп, планшет и телек. Камера дает изображение только из самой мастерской, а не жилой части. На машине он по странным адресам не ездит. Все, что смогла накопать, не вызывает подозрений, как будто он обычный хозяин автомастерской, а даже не наемник у Оптика. Единственное, до чего я еще не дотянулась — его телефон, я как раз хотела той ночью пока он спит, но… Короче, ты знаешь. — И что теперь делаешь? — Ничего, — и заметив удивленно приподнятую бровь Пикс, она добавила: — Мне после того отравления как отрезало с ним общаться. Хотя он продолжает написывать и, вон, сегодня на гиге предлагал куда-нибудь зайти после. — Ну, если ты решила забить… — Не, — тут же сказала Нимфадора. — Просто взяла небольшую паузу. — Ты инфу со своих жучков и прочего куда льешь? Себе на комп или еще куда-то, не дома? — Домой, но то и дело проверяю, что он ничего не заподозрил и, уж тем более, не прислал ответные приколы. Пока все тихо в этом смысле. Пикс смерила ее оценивающим взглядом, чуть кривя рот: явно сомневалась в ее навыках в этой стезе. — Что ж, тогда предлагаю проверить твой телефон и уже дожидаться инфы от моего друга, потом подумаем, что дальше, — она поднялась с кресла-мешка. — Зачем ты в это влезаешь? — Тонкс же не двигалась с места, посмотрев на Пикс снизу вверх. — Затем, что этот твой Стрей или кто бы то ни был провернул с тобой и твоим имплантом вещь, которую до сих пор сложно объяснить: если бы это было обычное отравление, то и твои анализы, и твой имплант, и моя проверка что-то дали бы. Была бы информация, кроме скрипта от СэинтДженикс. Но везде тишина, а это значит, что не только твой интерес проснулся, — рипер качнула бровями и улыбнулась. — Пойдем. — Ты вроде говорила, что не хочешь общаться вне гигов, — Тонкс вздрогнула от раздавшегося голоса за спиной. Стрей удивленно выгнул бровь, стоя рядом с лестницей и наблюдая за тем, как она осматривала закрытый шкаф с кодовым замком. У Тонкс, которая еще этим утром или даже вечером ни за чтобы не пошла сюда, после визита к Пикс возник новый заряд интереса. — Да? Не помню такого, — она с деланным безразличием осмотрелась, поворачиваясь на пятке. Стрей просканировав ее настороженным взглядом с ног до головы. — Что-то случилось? Компания Сириуса Блэка тебе не понравилась? — Ты правда думаешь, что мне интересно трепаться с уголовником? — она сложила руки на груди. — Так ты сама уголовница, хоть и не находишься за решеткой и, вроде как, в розыске, — Стрей иронично улыбнулся. — Как я. И Оптик, — его упомянул он уже как-то приглушенно, делая ленивые шаги к ней навстречу. — Но зачем ты пришла? Больше недели то игнорировала, то выдумывала какие-то дела. Как твой кот, кстати? — «Выдумывала»? — Тонкс уже нахмурилась. — Вообще-то у меня были дела. — Это всего лишь предположение, не более. Предположение ли? Она и правда в основном сидела дома без дела. А вдруг он все-таки пронюхал про ее стиллеры? Надо будет, наверное, Нуллу или «математикам» написать, а то ее познания в этом деле оставляют желать лучшего — Пикс не зря скептическую мину давила. — С котом все в порядке, спасибо. — Что ветеринар сказал? — Стрей уже остановился прямо перед ней, их разделяло буквально дюймов пять. — С чего ты взял, что у меня не было никаких дел? — Мы опять играем? — он приподнял уголок рта, смотря прямо ей в глаза. — Симулировал больную лапу, потому что я мало дома бываю из-за дел. Соскучился. Привезла его, и сразу скачет как ни в чем не бывало. Еле поймали, чтобы осмотреть. — В прошлый раз ты заявила, что без работы скучно. И поэтому пришла ко мне. Нашла нового фиксера или нового напарника? Она уже глубо вдохнула на его почти все верные догадки. И как же сильно от него пахло кофе, пронеслось у нее в голове с небольшой паузой. Как будто он принял ванну из кофейных зерен, а после еще гущей натерся. — Сколько ты кофе пьешь в день? Он сделал резкий шаг назад, как будто она его оттолкнула. — А что? «А че ты так насторожился сразу?» — Это не очень полезно для здоровья, знаешь, — Тонкс безучастно пожала плечами. — Считай, моя жизнь зависит от этого, — он выдавил улыбку, разворачиваясь и направляясь обратно к лестнице. — Предлагаю продолжить нашу игру наверху, там хотя бы есть, где сесть. — В каком смысле зависит? — Трикс, ты задаешь странные вопросы. Я правда настолько скучный человек, что не нашлось ничего лучше, чем моя кофеиновая зависимость? — Стрей посмотрел на нее, открыв дверь в квартиру и пропуская ее внутрь первой. — Но спасибо, что беспокоишься. — Поймала себя на мысли, что легче назвать все те случаи, когда я видела тебя без кофе или стаканчика, чем с ними, — она, пройдя внутрь, замерла посреди комнаты и посмотрела на него. — Но вообще да, ты скучный. Извини. — Тогда зачем ты здесь? Снова, — его взгляд тероризировал Тонкс, пока она снимала куртку и вешала ту на болт-вешалку. — Я скучный, я хуево трахаюсь. И считаешь, что я тебя отравил. Зачем приходить? — Я буду крепкий зеленый чай, спасибо, — вместо ответа сказала она и завалилась на кровать. Стрей побуравил ее настойчивым взглядом еще какое-то время, но все-таки щелкнул кнопкой чайника и начал копаться в верхнем шкафчике. — Не знаю, меня прям тянет сюда каждый раз, — проговорила она через шум вскипающей воды. — Только не говори, что влюбилась, — отшутился он через пару секунд удивления, глянув на нее со слабой улыбкой. Тонкс прыснула, после замахала рукой. — Не-не, это не про меня. Оставь эту херню девочкам в розовых очках. — У тебя розовая куртка. И волосы, — он пожал плечами и сел к ней. — Вполне может быть современным аналогом розовых очков у влюбленных девочек. — Стрей, я наемник. Влюбленность, любовь, отношения дольше пары перепихов — не про меня и не для меня, — она вглянула на него, хмуро сдвинув брови, и вернулась вниманием к экрану телефона. — В таком случае, у меня нет больше объяснений для твоего притяжения сюда. Я скучн… — А еще ты старый, — она перебила его. — Мне всего сорок пять, — он тихо засмеялся, склоняя голову. Тонкс вновь глянула на него. Когда у него день рождения?.. Зимой, что ли. Она даже специально сдвинула шторку уведомлений, чтобы проверить сегодняшнюю дату: нет, все верно, двадцатое мая. Никакого дня рождения у него недавно не было и в помине. — С прошедшим. Извини, подарка нет, не знала. Стрей замер прям так, с опущенной головой. — Не страшно, не переживай, — его пауза продлилась всего пару секунд. — Я не отмечаю, не с кем совершенно. — А что себе девушку не найдешь, кстати? Жилье у тебя есть, более чем вменяемое для округи. Даже вода горячая есть. Было б с кем такие даты отмечать. — Разучился знакомиться, а в приложениях как-то не клеится. Пару раз пробовал, но… Я скучный даже для скучных, — он тихо засмеялся, потерев затылок. И уже хотел было подняться, как Тонкс резко взяла его за свободную руку, останавливая. — Ты бы попробовал еще. А то уже забываешь, сколько тебе лет, — и улыбнулась. Стрей испуганно смотрел в ее глаза несколько долгих мгновений, а после выдавил ответную улыбку, всю перекошенную. «Блядь, ты точно не Джек Купер, Джек Купер». — Сама говоришь, что я старый, — он неловко вывернул руку из ее хватки и все-таки направился к чайнику. — А у старых людей с памятью бывают проблемы. — И они не могут вспомнить, когда родились? — Тонкс вскинула бровь, но он вообще не смотрел на нее, заливая заварочный чайник кипятком. — Скорее, посчитать, сколько им лет в этом году. Да и кому это нужно? Раз в год кто-то спросит, дай Боже. И какая разница, сорок четыре мне или годом старше? — протараторил он. — Рискнешь здоровьем или откажешься от печенья? — и посмотрел на нее, криво улыбаясь. — Что за печенье? Такая себе отмазка, подумалось ей. Возможно, в другом бы случае она и приняла данные аргументы за реальность, но в контексте Стрея — нет, точно нет. Слишком много совпадений. — Э-э-э… — он достал упаковку. — Ванильное с шоколадной крошкой. — Ладно, давай. Но, — она сделала очевидную паузу, и Стрей посмотрел на нее. — Но если я снова проснусь с какой-то херней, то ты не то что меня больше не увидишь, а… — и запнулась, не зная, чем угрожать. Она бы упомянула Оптика, но приплетать его не хотелось, Стрей и так подозревал их в каких-то особенных отношениях, пусть и совершенно далеких от реального положения дел. Но лучше не давать ему причин копаться в этом усерднее. — Короче, постарайся убить меня в этот раз. Стрейджек закатил глаза и, взяв упаковку за уголок зубами, вернулся к ней с двумя кружками и заварочным чайником. Тонкс не знала, как ему удается, но по факту она все меньше и меньше считала его скучным на самом деле. Дразниться не перестанет, но болтать с ним о чепухе и даже играть в «правда на правду» было интересно. Зевать не хотелось. И спать в этот раз тоже. А что ее больше удивило, так это второй — или третий, если считать прошлый недораз, который она едва помнила — секс с ним. Хоть и прошло все за минут пять или, максимум, десять. В этот раз ему даже удалось довести ее до оргазма, но вот сам почему-то так и не кончил. — Ты уверен, что мне не… — Тонкс с неловкостью потерла запястье, посмотрев на вернувшегося из ванной Стрея. — Мы могли бы закончить. — Бывает, — он поморщился, откладывая свою одежду, которую зачем-то брал с собой, на барный стул и сел к ней на постель. — Я же старый. — Ну, так, немного староват, но мы же в двадцать втором веке, да? — она махнула рукой, падая обратно головой на подушку. — Я могу остаться на ночь? — Если хочешь, то пожалуйста, — Стрей как-то странно осматривал ее. Не было в его взгляде ни настороженности, ни испуга, ни еще чего-то враждебного. Смотрел он то ли смущенно, то ли грустно, но полностью ни одно из этих настроений не подходило под описание. — У тебя все в порядке? — Да, но мне нужен один твой честный ответ. — Да?.. — В этот раз как тебе? Только не говори, что понравилось, если на самом деле нет. — Оргазм был. — Но понравилось ли тебе? — Почему тебе хочется, чтобы мне понравилось? Стрей улыбнулся, уже точно печально, и остраненно посмотрел куда-то в сторону входной двери. И вновь на нее: — Потому что ты милая девушка, Триксел. — И? Ты всем милым девушкам пытаешься угодить в постели? — Мне в принципе хочется, чтобы девушке нравился секс со мной. — Почему? Он уже нервно хохотнул. Пожал плечами и, помотав головой, развел руками. — Потому что я не сплю с девушками, которые мне не нравятся. — А у тебя большой выбор, что ли? Стрейджек вздохнул и без слов лег рядом, уставившись в потолок. — Извини, — пробормотала Тонкс. — Вырвалось. — Ну… Ты попала в самую суть, — с горечью усмехнулся он. И вдруг повернул к ней голову: — Так тебе понравилось? Ты не ответила. — Думаю, да, — она устроилась на боку, подставив руку под щеку, и погладила кончиками пальцев по его плечу. — Но мне не понравился тот факт, что ты не кончил. У тебя какие-то проблемы с ним? — и качнула головой, намекая на его член. — Раньше не было, — Стрей потер у носа костяшкой указательного пальца. — Может, это из-за… Ну, знаешь, редко практикуюсь последние годы. — А хотел бы почаще? — Предлагаешь свою кандидатуру? — он удивленно поднял брови. — А чему удивляешься? Ты исправил свое поведение, — Тонкс захохотала. Стрей несколько мгновений смотрел на нее, но в итоге кивнул, неловко улыбаясь. — Что не так? — Все в порядке, — ответил он на выдохе и вновь уставился в потолок. — Что ж, тогда я, пожалуй, попробую уснуть, — проговорила она, отворачиваясь.