Тайны Лунного Леса

      Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву вековых деревьев, рассыпались золотыми монетами по маленькой, укромной поляне. Трава здесь была густой, бархатной тканью укрывающей землю.       По краям поляны стояли деревья-стражи, их толстые стволы, покрытые мхом и лишайником, хранили в себе память веков. Крона деревьев переплеталась, образуя зеленый купол, под которым царила прохлада и полумрак.       В этом укромном уголке природы царили покой и умиротворение. Словно сама земля создала это место, чтобы укрыть его от суеты и шума внешнего мира. Сегодня вернулся второй старейшина, после долгих лет отсутствия.       Девятый Хагеси — так его звали за границами леса, где простирались другие кланы, такие как: Занкоку, Гёку, поселение Беженцев - бывший клан Юкинэ и клан огненных лисиц - Хагеси.       Розовые лепестки дикой сакуры кружились в танце посреди поляны, улетая куда-то далеко-далеко, навевая аромат спелой вишни.       Юноша с волосами цвета закатного солнца, рассыпавшимися по плечам волнами рыжего шелка, сидел, примостившись на большой ветке старого дуба. Лисьи ушки изредка подрагивали от слабого ветерка. Янтарные глаза, словно капли застывшего меда, отражали в себе всю красоту окружающего мира.       Пушистый хвост с белым кончиком, свисал с ветки дерева, медленно виляя, отпугивая мелких насекомых.       В руках дымилась чашка с ароматным чаем, пар, от которой поднимался тонкими струйками, смешиваясь с прохладным, дневным воздухом. Время будто остановилось.       Думать ни о чем не хотелось. Но мысли о названном брате прорывались сквозь комфортную тишину. Как же он хотел его увидеть прямо сейчас. Глупо пошутить, снова получить недовольные вопли, а после обсудить все, что только можно и нельзя, укрываясь теплым пледом у камина с чашкой домашнего какао и любимыми конфетами.       — Опять думаешь о Якко? — человек рядом примостился на ту же ветку, облокачиваясь о ствол дерева.       Белоснежные волосы прядями падали ему на руки, свисали с ветки вместе с длинными, легкими одеждами. Густые ресницы обрамляли почти бесцветные глаза, в которых утонули зрачки. Он был подобен хрупкой, элегантной статуэтке, высеченной из тонкого льда.       — Господин Ассу, а вы как всегда наблюдательный, — Девятый Хагеси сделал неторопливый глоток чая и обернулся к собеседнику, встречаясь со стеклянными невидящими глазами.       — Почему бы тебе не встретиться с ним?       — Думаете, он обрадуется, что я снова не предупредил его? — юноша ухмыльнулся. Его будто читали, как открытую книгу, медленно отнимая потребность в объяснениях.       Это было приятное чувство, которое растекалось внутри, подобно тягучему меду. Здесь, среди просторного леса, он мог опустить потребность в лишних словах, оставляя все как есть.       — Ты снова перепутал числа.       — Я не думал, что начальство так рано меня отпустит. Обычно они затягивают с документами…       — Ты получил заслуженный отпуск, Сота, — Ассу одарил его теплым взглядом, стараясь передать им все свои чувства.       Девятый Хагеси вздохнул. Его рабочие дни и вправду затянулись на слишком долгий срок, который казался одним сплошным сном, отнимающий силы. Ассу — старейшина Времени, с бесстрастным лицом вслушивался в спокойное дыхание, пытаясь понять чужие эмоции.       Оно было спокойным и размеренным, сливаясь с мелодичным шумом леса. Казалось, сквозь хаотичные звуки пробивались песни воробьев, что перелетали с одной ветки на другую, передавая друг другу веточки и листья. Когда-то давным-давно они также сидели, наблюдали за облаками, что сейчас причудливыми формами плыли по голубому небу, которые все также оставались пустым пятном в бесцветных глазах.       — Что планируешь делать в отпуске? — старейшина приподнял медленным, но элегантным движением бледные пальцы, на которые примостилась маленькая, пестрая птица с необычным цветком в клюве. Она осторожно подлетела к белой макушке, крылышком приподнимая пряди, вплетая украшение в серебряные волосы.       Сота нежно улыбнулся, наблюдая за растерянным и одновременно удивленным лицом Ассу, в чьи руки упали материалы для ее задумки.       В его волосы постоянно что-то вплетали и по всей видимости он совершенно не был против.       — Думаю, помочь Якко с посевами и удобрениями, — спокойно сказал Сота, любуясь человеком перед собой, что увлеченно вслушивался в каждый шорох и щебет, собирая листочки вокруг себя, подавая каждый на рассмотрение птичке, которую юноша попытался переманить к себе семечками, на что она повернулась к нему задом, игнорируя любые лакомства.       Юноша лишь хмыкнул. Заниматься посевами, было той еще задачкой, которую он не собирался выполнять весь свой отпуск. Ему хотелось подольше побыть с братом и эта мысль была первой, что пришла в рыжую голову. Ему стоит придумать еще десятки поводов, чтобы надолго тут остаться.       — Неплохая идея попытать удачу с той трехметровой мухоловкой, блюющей “пыльцой фей”. Разве она в прошлый раз не пыталась тебя съесть? — Ассу слегка склонил голову набок, казалось, возле него уже летали вопросительные знаки, как в комиксах. Птичка на его голове прикрикнула от чего старейшина выпрямился, подавая новую веточку. Сота притворно надул щеки, складывая руки на груди, не отрывая взгляда от веточек на светлой макушке, которые превращались в подобие короны принцессы.       — Не говорите, что этот цветочек до сих пор не любит рыжих. Я всего лишь раз будучи ребенком донимал ее и тогда она чуть не съела меня заживо! — пробубнил он, слегка прищуриваясь, пытаясь создать серьезный вид, но не смог сдержать улыбку, которая несмотря на приложенные усилия все равно появлялась.       — “Мухоловка - злопамятное растение. После того, как Никайдо чуть не спалил ей корни, рыжие перестали быть в ее вкусе.” — Процитировал старейшина слова Якко.       — Я не собираюсь её поджигать, просто хочу вспомнить старые добрые времена — отвернувшись он, постарался скрыть улыбку, в шутку строя из себя обиженку.       — А что если опять не выйдет? Якко тогда сам тебя скормит ей же.       Внезапно маленькая птичка на его голове чирикнула, сообщая о завершении работы.       Теперь на его голове красовался венок из веток, листьев и цветов, представляя собой тиару необычной и местами дугообразной формы с острыми и слегка кривыми углами.       Когда-то давно, маленький Хагеси пытался поиграть с мухоловкой. Он полез ее погладить как “ласковый” цветочек чуть не переварил его, окропив “пыльцой фей”.       — Ничего страшного, — Юноша невинно улыбнулся, а в его руке уже вовсю разгорался огонь, — я всего лишь хочу с ней подружиться…       — Ты уверен?       Сота́ похлопал глазами. Потом перевел взгляд на белый огонь, горевший в его руке.       —А! Ой…       Старейшина тихонько фыркнул, беззаботно отпивая кофе, прикрывая глаза от удовольствия и вслушиваясь как огонь разгорается с новой силой, а парнишка пыхтит от попыток потушить его.       — Вот почему мухоловка вас недолюбливает.       — Как на счет женщин? Ему наверное, плевать какая она, рыжая или нет… Огонь в его руках тут же потух, янтарные глаза покосились на старейшину в немом вопросе, на что он лишь отпил немного кофе, делая задумчивый вид.       — Женщины не сжигали и не солили ему корни, да и к тому же они хорошо обращаются с растениями. Или ты намекаешь на духов-деревьев, которые согласны общаться только с девушками и имеют сомнительные предпочтения? — Ассу невинно склонил голову по-птичьи, только уже в другую сторону, как бы пытаясь показать своё непонимание и заинтересованность. Ему в ответ послышалось протяжное мычание.       В этом лесу обитало много разумных существ и растений. Некоторые были подобны людям, но чаще всего их относили к духам, которые часто капризничали. Многие имели свои предпочтения и было сложно понять о ком говорят без контекста. Или делали вид что не понимают, что собственно и делал Ассу.       Сота начал накручивать локон рыжих волос на палец, не замечая как к нему на плечо села белка с шишкой в лапках.       — Хм… Мне интересно, чем им мужчины не угодили? В отличии от них мы предоставляем тепло.       —Поджог корней обычно называют по-другому. Или ты имеешь в виду другое? Старейшина пытался представить реакцию человека перед собой, слушая, как спокойное дыхание с каждой секундой чуть изменялось.       В один момент послышались звуки внезапного озарения, а после ветка дрогнула. Кажется, до юного Хагеси все таки дошло.       — Господин, ну зачем же вы так! — Он закрыл лицо руками, от осознания, что смысл сказанных им слов приобрел другой смысл и все из-за старейшины. Ассу искренне захихикал.       — Ладно, ладно, я шучу, — его плечи дрожали, пока он пытался скрыть улыбку. Смех был радостным и откровенным, как пение птиц в утреннем лесу.       Он давно так не смеялся. Наверняка юный Хагеси сидел и дулся, как маленький ребенок, сложив руки на груди, и укоризненно смотрел на него. Когда-то он делал точно также.       — У вас ужасный юмор, господин! — Воскликнул юноша, бросая недовольный взгляд сквозь растопыренные пальцы.       — На мой взгляд это довольно забавно. Если ты обратишься в женщину, то мухоловка точно завянет.       — Либо невзлюбит женщин!       — Либо невзлюбит женщин, — повторил Ассу, еле заметно кивая, отводя взгляд.       — Я не настолько плох! — от такого возгласа белка поморщилась и прыгнула на соседнюю ветку. Она с шумом бросила шишку, которая с громким лязгом ударилась о рыжую макушку.       Он испуганно вздрогнул.       — Верю, верю. Как по мне ты очень хорош. У растений нет вкуса, — старейшина вновь взглянул на Девятого Хагеси, что потирал ушибленное место.       — Они безвкусные!       Ассу снова расхохотался. Маленькие капельки блестели в уголках глаз, и его лицо было освещено искренней радостью.       Пальцы сами потянулись вытереть выступившую слезу, что покатилась по щеке.       Он ждал этой встречи. Ждал когда снова сможет насладиться теплыми мгновениями с наставником, учителем и просто другом. Было в этих посиделках что-то особенное, умиротворенное и родное. Сотэ чувствовал себя ребенком, что был окутан заботой и любовью. Такая атмосфера нередко напоминала ему о родителях, которых он покинул много лет назад.       — Ну и у кого теперь юмор не очень? — Старейшина медленно накрыл мозолистую руку своей, все еще улыбаясь.       Сота закрыл глаза и медленно придвинулся ближе. Их лбы соприкоснулись нежно, словно две птицы, спутанные в полете.       — Все ещё у вас господин.       Бесцветные глаза округлились, походя на кукольные из-за столь неожиданного действия. Это был знак глубокой признательности, что оказывали ему лишь раз, заставил замереть. Он не видел то с какой теплотой ему улыбались, не мог полноценно передать свои чувства словами или взглядом, но он ощущал трепет в действиях человека перед собой.       Невольно его рука легла на рыжую макушку, пальцы зарылись в длинных, шелковистых локоны, от которых веяло ароматом карамельного чая, а не запах персика что мучил его на протяжении несколько сотен лет.       Этот жест казался ему более уместным нежели простое молчание.       Рука осторожно скользнула по слегка вьющимся волосам, плавно возвращаясь назад. Он гладил так словно это был котенок, что вот-вот за мурчит.       Перед ним был все тот же Девятый Хагеси, все тот же мальчишка, которого он учил и растил вместе с богиней Цукиёми, которая покинула это место задолго до ухода Соты в человеческий мир. В нем не было и капли схожести с призрачным генералом, и он старался держать это в голове. Запоминать каждый вздох и каждый выдох. Каждый взгляд пропитанный бурей различных чувств, чтобы напоминать себе о том, что это не его грезы. Что это реальность, и его друг давно мертв и не мог переродиться в другом обличии.       Лисьи уши опустились.       Сота наслаждался каждой секундой этого бесценного мгновения, будь он котом и вправду бы замурчал, тогда его названный брат точно бы посмеялся над ним.       Лоб Ассу был прохладным, что приносил некоторое облегчение в жаркий день, но совсем скоро он станет таким же как и у него самого: не холодный и не горячий.       Рука скользила по мягким волосам, словно лаская душу, принося волны умиротворения и спокойствия. Приятное чувство тепла окутывало тело, словно невидимый покров, защищающий от забот и тревог.       — Знаете что?       — М?       —Я по вам безумно скучал, — Сота аккуратно прильнул ближе, со всем трепетом заключая старейшину в медвежьи объятия, стараясь не прижимать к себе слишком сильно чтобы не сделать больно. Его голова опустилась ему на плечо. Он вдыхал нежный аромат цветов и персика с нотками кофе.       Сота не помнил, как давно мечтал об этом, как давно нуждался в объятиях так сильно.       Ассу застыл в растерянности не зная, как реагировать. В его глазах читалось беспокойство, а руки замерли в воздухе не сомкнувшимся кольцом. Его прижимали к себе крепче и он непроизвольно напрягся.       Что он должен делать? Как отвечать?       Ассу неуверенно обнял Соту в ответ, будто боясь сломать эту хрупкую, но такую важную для них обоих связь. Зарываясь носом в рыжие волосы, он прикрыл глаза. Его рука вновь легла на прежнее место, мягко поглаживая.       С ним был другой человек, не тот о котором он постоянно думал. Нтот, что преследовал его в кошмарах с обвинениями. Он имел право на доверие, на надежду, на помощь. Он мог открыться, не боясь о том что ему причинят боль или не примут.       — Я думал, что первым кого ты обнимешь будет Якко.       — Думаете, ему скажут? — с улыбкой прошептал Сота.       — Иссу будет молчать, обещаю, — старейшина повернул голову в сторону соседней ветки, где предположительно дремала белая змея.       Тихий шелест листвы и светлые лучи солнца проникали сквозь густые ветви деревьев, освещая место, где покоилось животное. Ее тело было аккуратно свернуто в спираль, создавая впечатление спящего создания.       — Иссу не спит, очень, надеюсь, что она не разболтает наши секреты Хикари, а то нам не поздоровится, — Старейшина убрал руку, из-за чего лисьи уши снова выпрямились, а после опустились когда к ним опять прикоснулись.       Внезапно, на ветке напротив послышалось шуршание, что привлекло внимание обоих.       Услышав своё имя змея начала медленно разворачиваться, поднимая свою голову из подвижной спирали. Ее глаза, как два мерцающих, желтых, драгоценных камня, медленно открывались, оглядывая окружающий мир и людей перед собой.       Девятый Хагеси посмотрел на неё щенячьими глазами, полные детской надежды.       — Иссу, ты же ему не скажешь?       Змея высунула язык, издавая протяжное “с-с-с-с-с”       — Ну пожалуйста. Я попрошу Якко освободить Хикари от работы и ты сможешь с ним поболтать.       Иссу с недоверием прищурила глаза. Она и не собиралась что-то кому-то рассказывать, но если мальчишка с грибами ей предлагает сделку…       — Я даю слово, что я сегодня оставлю твоего хозяина в покое, а еще я принесу тебе тех ягод, которые ты так давно просила. Змея подняла глаза на Ассу, который кивнул ей в подтверждение его слов. Она слегка по колебалась, неуверенно переводя взгляд то на мальчишку с грибами, то на хозяина, а после свернулась обратно в спираль, даже не удосуживаясь дать нормальный ответ. Старейшина покачал головой, вздыхая.       — Не обращай внимание, она всегда по утрам вредина, — он зарылся пальцами в огненные волосы, аккуратно пропуская каждую прядку сквозь пальцы.       Они притихли, наслаждаясь теплом и близостью друг друга, ощущая, как тревоги и невзгоды отступают, уступая место безмятежности.       По какой-то причине эти монотонные действия успокаивали лучше любой мелодии листьев или потрескивания костра.       Они навевали легкую сонливость, еще чуть-чуть и Сота уснет прямо здесь…       Что-то вдалеке хрустнуло, и Ассу вздрогнул. На тонкую, искривленную веточку березы, похожую на когтистую лапу, недалеко от них уселась чернокрылая ворона, что похлопала темными крыльями, сбивая с себя песок, громко каркая. Бездонные глаза, словно белые воронки в океане, устремились к источнику звука по старой привычке.       В непроглядной пустоте, как на границах леса окутанные туманом, он не видел света, не ощущал его. Человек в его объятиях отстранился, беря его руку в свои, указывая ею куда-то в сторону, где предположительно находилось каркающее нечто.       — Это всего лишь ворона, не бойтесь.       В его голове она была сплошным пятном с очертаниями крыльев и клюва. Он постепенно начал забывать как выглядят эти создания. Память меркла с тех пор, как одиночество стало поглощать каждый миллиметр души, заполняя пустотой. Ассу направляет взгляд в сторону, все еще не совсем понимая её местоположение из-за множества звуков.       Ни положение его глаз, ни надежда не позволит ему увидеть то, что ему пытаются показать…       Он жил в мире вечной тьмы. Холодной пустоты, густой, плотной пелены, окутывающей его со всех сторон. Он слышал звуки, чувствовал прикосновения, но мир для него был лишь шумом, запахами и текстурами. Он не мог представить его себе, не мог увидеть.       — В прошлый раз был ворон, — юноша отпустил чужую руку, кладя её на колено. Ворона уставилась на них, красными глазами-бусинками, снова оглушительно каркнула и поднялась в небо. Бесцветные глаза двинулись за ней.       Он ловил каждый звук, каждый перелив её голоса, пытаясь в своём воображении нарисовать её полёт, взмахи крыльев, темный силуэт на фоне голубого полотна. Он слышал, как она перелетает с ветки на ветку, как приближается, а затем удаляется, унося с собой невыносимое карканье.       Потоки сильного ветра заставили листву шелестеть, а ветви тихонько поскрипывать, скрывая за собой хлопанье крыльев.       Старейшина ещё несколько мгновений прислушивался.       В своей голове он слышал, как смеются дорогие ему люди, говорят о цветущих вишнях, о синем небе и ярких цветах. Но мир был так далёк, так недоступен. Он был как слепой котенок, который пытался взобраться на стол, но только врезался в стену. Птица, улетела в неизвестном направлении, оставляя после себя пару упавших перьев.       — Господин Ассу, каково это… не видеть…? В воздухе повисло недолгое молчание, в котором отражалась печаль, меркшая как и вся его жизнь.       Старейшина тяжело вздохнул, опуская взгляд.       — Даже не знаю, как тебе ответить на этот вопрос? Никак наверное? — Его рука медленно поднялась, пальцы слегка раздвинулись, и плавным движением провели перед лицом, словно невесомый занавес, ненадолго закрывающий от мира. Затем рука вернулась обратно, повторяя путь. — Здесь ничего... только тьма. В его голосе не было ни жалости к себе, ни горечи, только спокойное принятие своей судьбы.       Он пытался жить, как все. Пытался забыть.       Он не мог видеть будущее, не мог представить, что будет дальше. Он просто блуждал в темноте, не зная, куда идти. Может быть, ему стоит просто отпустить все это? Может быть, он не должен пытаться быть как все остальные? Может быть, его жизнь перестала иметь смысл после той битвы, смерти друга и подруги, которых он не смог защитить и бросил из-за своего эгоизма. Может быть, смысл не в зрении, а в том, что он чувствовал. В том, что он слышал, в том, что любил. Давным-давно в разгаре битвы, вражеский солдат ослепил его какой-то смесью и с тех пор его жизнь погрузилась в темноту.       Солнечный свет падал на глаза, пораженные слепотой. Ассу медленно закрыл их рукой, опуская голову. Он молчал, желая стереть тот роковой день из своей памяти. Легкие звуки птичьего щебетания и шум листьев, отвлекал.       Сота замер в безмолвии, не в силах проронить хоть слово. Он ощущал на своём языке горечь, ощущал как что то сковывает горло. Знал это чувство, но не был в силах его подавить, только прожить, как человек. Как Хагеси, путешествующий в воспоминаниях людей.       Внезапно старейшина поднял руку, словно почувствовав что-то необычное в воздухе. На кончики его пальцев плавно и грациозно опустилась яркая бабочка. Ее крылья, похожие на изящные витражи, переливались всеми возможными оттенками радуги, создавая завораживающее зрелище. Затаив дыхание, он боялся каким-либо движением спугнуть это хрупкое создание, что было безбожно пустым, как и все что его окружало. Бренным с очертаниями гаснущих эмоций.       Девятый Хагеси заворожено глядел, не в силах оторваться. В каждом движении он ощущал отчаяние и одновременно легкость и изящество.       В белой бездне, поглощенной осколками разбитых воспоминаний Ассу находил целое. Находил то, что лучше бы забыл, потерял в пучине боли, а не смешивал реальность со сном.       Он был ошибкой, что из раза в раз надеялась, что выберут его, что оправдают вину, которая резала острыми лезвиями его душу, не давая и шанса выплыть из пучины мрака.       Где-то вдалеке хрустнула ветка, будто от щелчка старейшина Времени очнулся, выходя из легкого транса, прерывисто выдыхая, словно все это время совсем не дышал. Ассу слышал звуки будто находился на дне океана. Чья-то рука невесомо коснулась его пальцев. Старейшина вздрогнул.       — Вы… что то увидели? — Девятый Хагеси обеспокоенно смотрел в неподвижные глаза, которые даже не моргали.       Ассу покачал головой, прогоняя наваждение.       Не стоит.       Не здесь.       — Нет… всего лишь очередное наваждение, — бабочка мягко упорхнула в неизвестном направлении, оставаясь пятном в чужой памяти.       Он поднял голову к небу. Плавным движением, создавая тень тонкими руками, похожие на девичьи. Его кукольный взгляд был устремлен, куда-то вдаль, прикованный к чему-то неизвестному, словно он смотрел сквозь мир.       Сота давным-давно привык к его необычному слегка рассеянному поведению. В такие моменты, мир казался особенным, будто время остановилась и немой шепот указывает тебе на невиданные вещи, на которые ты в обычной жизни никогда не обратишь внимание. Обычный человек находился бы в растерянности, но не он, что искренне наслаждался ими. Они погружали в ожидание, успокаивали и одновременно селили внутри легкую тревогу.       Юноша осторожно убрал руку, смотря в бесстрастное лицо перед собой, такое потерянное, отстраненное, словно старейшина был не здесь.       Может быть ему не стоило задавать этот болезненный вопрос. Он не знал что за буря сейчас на душе Ассу, но он будет ждать того момента когда с ним вновь заговорят.       Спрыгнув с ветки, Сота сел на мягкую, зеленую траву посреди поляны. Ему все еще стоит поговорить на эту тему с Якко. Может он сможет что-то сделать с этим. В округе было достаточно мелких богов, которые могли посоветовать что нибудь, но они были бессильны в вопросе медицины. Может ему удастся уговорить названного брата пойти на рискованный шаг.       На миг юноша закрыл глаза, прислушиваясь.       Воздух был наполнен ароматом влажной земли, сосен и полевых цветов. Лесные тропинки, петляя среди зеленых зарослей и мощных стволов, ведут в неведомые дали.       Птицы уже не так ярко пели, как с утра. Маленькая лисичка прыгала по траве вместе со своими собратьями, дергая голубые лилии за лепестки, словно маленькие дети, которые впервые покинули стены дома.       Позади, послышались шаги и еле заметный шелест травы. В симфонии звуков могло показаться, что ветерок снова начал незатейливую игру, но Сота чувствовал - позади него стоял Ассу, подобный призраку. Он медленно подошел к цветущему, персиковому дереву, которое давным-давно не плодоносило, и потянулся за веточкой с цветами, опуская её на уровне глаз.       — Вам не спокойно? — юноша обернулся и на его колени тут же прыгнула рыжая лисица, утыкаясь черным носом в его ладонь. Она ластилась у него на коленях словно кошка поворачиваясь то одним боком, то другим.       Но вдруг в тишине раздался хруст ветки, и в этот миг юноша поднял голову. И мир замер.       Среди этой умиротворенной лесной обители стоял силуэт неземной красоты. Его тонкая фигура была облачена в длинные белоснежные одежды, словно лебединое перо, плывущее по водной глади. Пальцы держали веточку персика, где расцветали лепестки цветов, подобные звёздам.       Это была связь… незримая, но такая живая…              Его глаза были как два кристальных озера, отражающих бездонный омут в своей бескрайней красоте и таинственности.       — Нет, все хорошо. Просто… что-то призадумался.       Он рассеяно огляделся, ощущая себя в дурманящем разум облаке, что казалось бы обволакивали каждый сантиметр поляны. Все в округе напоминало сон или начинающуюся галлюцинацию.       Это персиковое дерево перестало плодоносить с тех пор как погиб человек что посадил его, оно словно замерло в одном мгновении, как и глаза, что больше не видят свет.       — Верно, оно буквально вчера зацвело, и вот налюбоваться не могу, — Ассу еле заметно улыбнулся, большим пальцем левой руки трогая нежные лепестки. Для него они были символом памяти о друге, который приходил ему в кошмарах, напоминая о тяжелом бремени.       Большой палец правой руки, словно ища ответ на мучивший его вопрос, скользил по подушечкам других пальцев. На мгновение ему показалось, что он снова ощущает знакомое тепло, бархатистую мягкость кожи, которую так долго хотел забыть.       Память, словно заноза, пронзила его снова. Он будто провалился в бездну прошлого, в мир, где эти ощущения были не просто воспоминанием, а воплощением всего, что было ему дорого.       Касание, поначалу неуверенное, стало твердым, как будто он пытался удержать ускользающий мираж. Большой палец, как бы невзначай, зацепился за один из шрамов, оставшихся на его руке после той последней встречи.       Он закрыл глаза, как бы желая запечатлеть эту боль, эту пустоту, эту неизбежную утрату. Потом снова провел пальцем по подушечкам, проверяя, все ли еще не так, все ли еще не то.       А в сердце, звучит отголосок чужого смеха, оставляя немой вопрос, от которого никакие прикосновения не могли спасти.       — Не вините себя. Вы ничего тогда не могли сделать. Я уже вам об этом говорил, он мог бы войти в ваше положение и помочь хоть чем-то, но он обесценил ваши чувства… и вы повторяет за ним.       — Он не мог по-другому… Я должен был послушаться. Должен был забыть о своем недуге…       В тот день он сильно зациклился на себе, забывая о том что и кто его окружал. Тогда он будто начал сходить с ума. Мир отказывался приобретать краски, а голоса в округе становились громче, крики и слезы отголосками отпечатывались в памяти. Все что он имел в один миг стало ничем.       Меч в ножнах перестал быть оружием. Жизнь сжалась в одной фразе, в одном мгновении, где был только он и ничего больше, кроме слов “возьми себя в руки, прекрати зацикливаться на такой мелочи”       “Мелочи?!” — в тот момент кричал его разум. После того случая, Иссу стала его зрением, кошмары превратились в обыденность, а границы реальности и сна размывались, оставляя после себя вакуум из хаотичного шума.       — И вы снова оправдываете его.       — Момоко был более опытным. Он знал что делает, что говорит. Как-никак он — призрачный генерал, а я в то время был той еще неженкой в облике самурая-подростка, зацикленный на потере зрения. Если бы я только послушал…       Ассу отчаянно пытался поверить. Отчаянно внушал себе все то, что ему пытались внедрить в голову, когда он даже ложку не был в силах поднять, не то чтобы ориентироваться в пространстве и искусно управляться с оружием.       Он хотел запечатлеть в своей памяти всю ту горечь навязанных слов.       — Ты бы тоже погиб если бы не ушел искать лекаря. Убийцы, что пришли сюда, явно были не простыми, раз даже сами боги не знают, как он умер. А про его жену и подавно никому неизвестно. Сражаться вслепую, глупо и вы это знаете, но продолжаете верить и думать об обратном!       — Но я мог… — Горечь хлынули внутрь, разрывая его на куски. Он вспомнил их последний разговор, его улыбку, его слова, в которых Момоко утешал и призывал жить дальше. Он вспомнил, как держал руку его жены в своей, слышал как она плакала, обнимала его словно в последний раз…       Так и было.       Она рыдала также сильно, когда теряла дочь. Её слёзы хлынули рекой по нежному лицу. Он не мог остановить их, не мог унять боль, которая раздражала каждую клеточку её существа. "Прости меня, прости. Я не смогла ничего для тебя сделать…" Её всхлипы до сих пор изредка шумели в ушах, как напоминание о случившемся.       Он знал, что не сможет вернуть ее, не сможет вернуть его, отменить то, что произошло, простить себе свою же слабость, свою неспособность защитить самое дорогое, что было в его жизни.       — Я был эгоистичным идиотом, — сказал он, словно самому себе, словно это была правда, в которую он должен был поверить.       — Но, тем не менее, вы руководили армией.       — Я лишь оценивал обстановку и создавал проблемы время от времени…       Его голос стал тише, почти сравнимый с музыкой листьев, что навевали воспоминания о пустыне и прошлом.       На голове эфемерно ощущалась плоская, расписная белыми узорами ка́сасплетенная из светлого бамбука, а в воздухе витал аромат песка.       Тогда они только-только выходили на вылазки в патруль на новой земле, которая тянулась к северо-западу, где находится клан Хагеси.       — Призрачный генерал тоже терпением не отличался. Мой отец рассказывал о вашей перепалке в полупустынном районе, — Сота попытался сменить тему на более нейтральную, чтобы хоть как-то отвлечь старейшину от переживаний.       Он видел, как чужие глаза гасли, при виде этих цветов, как менялся спокойный голос, как тело застыло в одной позе, будто под дождем поднимая голову вверх, позволяя каплям стекать вниз.       Каждое движение, каждая дыхательная пауза говорила о безысходности, о победе смерти над жизнью.       Он был бессилен в такие моменты, когда всепоглощающая волна отчаяния накрывала с головой, заставляя забыть обо всем.       — Да… Тогда мы впервый раз встретились и я покалечил его, — Ассу отпустил ветку персика, возвращаясь в настоящее, однако смотря сквозь мир, больше не походя на человека.       Он пытался сбежать от ужасающей реальности. Но в ушах все еще звенели слова, полные любви, жизни, надежды. Теперь от них остались только эхо, немые призраки, бродящие по пустоте его сердца.       Природа замерла в ожидании. Россыпь изумрудных листьев, опадали на мягкую траву, колыша ветки вместе с теплым ветерком. Песни птиц постепенно стихали, будто пытались прислушаться.       На мгновение Ассу замер, казалось он будто не дышал, походя на статую, что медленно, перевела взгляд на вздрогнувшего юношу.       По спине пробежался холодок, пробирающий до костей.       Этот взгляд, эта поза была точь-в-точь что и у покойного, чей призрак он изредка здесь видел.       “Тебе здесь не место” — перед глазами тут же мимолетным видением предстала призрачная фигура, что с презрением бросила в его сторону пренебрежительный, взгляд полный отвращения.       Девятый Хагеси тяжело выдохнул, пытаясь прогнать наваждение. Ассу никогда бы не посмотрел на него так.       Тревога внутренней дрожью расползалась по всему телу. Казалось, что-то темное пытается проникнуть в эти земли. Лисьи уши навострились, а зрачки превратились в две щёлочки, что скользили по желтой радужке.       — Я не стал убивать его, ведь тогда бы мои шансы встретиться с главнокомандующим уменьшились. А разговаривать с ним в окружении вооруженных людей и вспыльчивого лисенка я не хотел. Мы чем-то с Юширо похожи… — его взгляд замер в янтарных глазах напротив, становясь острым, будто лезвие меча.       Девятый Хагеси чувствовал себя уязвимым, беззащитным, как маленький ребенок, оставшийся один в темном лесу.       Тело начала пробивать мелкая дрожь. Холод распространялся по округе, словно бледное полотно тумана.       — Моего отца никогда так не называли, — слегка наивно сказал он, пытаясь успокоиться и не выдать своих эмоций, боясь спугнуть сущность, что уже бродил вокруг них.       Колющее чувство внутри не покидало. Он пытался заглушить панический шепот в своей душе, но ничего не помогало. В лесу был чужак.       — Он тебе просто не говорит. Стесняется. Небось, боится потерять авторитет перед сыном, хочет казаться грозным и суровым. Перед главнокомандующим и подавно.       — Могу понять. Наверное, он интересная личность, — юноша поднялся на ноги осматривая округу, его руки так и тянулись к рукояти катаны. Маленькие звери и птицы прекратили издавать хоть какие-то звуки, прячась в тенях деревьев.       Внезапно послышался протяжный грохот вдалеке, несший за собой дымку пыли, от которой с криками бежали звери.       Внезапно глаза Ассу застелил белый туман, будто огромное облако закрыло яркое солнце. Острая боль пронзила его сознание, заставив его прикусить губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Ноги подкосились, заставляя упасть на колени.       — Господин Ассу! — юноша тут же подлетел к нему, падая рядом, беря его за руку. Как он и предполагал… В этот момент перед белыми глазами появился полупрозрачный бежевый силуэт.       — Господин Ассу! Вы меня слышите…?!       В ушах стоял гул и одновременно мир затих. Стеклянный взгляд встретились с немыми бледно-желтыми глазами. Тело онемело.       Пустой, безжизненный взгляд призрака устремился вглубь леса, откуда послышался грохот. Он медленно покосился на лежащее тело, требовательно смотря на него, делая шаг.       — Не подходи! — Крикнул Сота, хватаясь за рукоять катаны, готовясь вот-вот её достать.       — Не надо! — Ассу резко дернулся, накрывая своей рукой чужую, не позволяя обнажить меч, — Это всего лишь галлюцинация, она пройдет.       Боль, пульсирующей волной прошлась по телу, заставляя сильнее скрючиться. Дыхание сперло.       Силуэт посреди поляны не шелохнулся. Ему было плевать на того, кто мог изгнать его, он смотрел лишь на одного человека, что вот-вот начнет истекать кровью.       “Вставай..” — Призрак медленно и хладнокровно протянул руку вперед, призывая к действию.       “Давай!”       Ассу тяжело дышал, внутри все скручивалось, словно его пропускали через тиски. Острая боль окутывала его тело, словно жгучий огонь, неумолимо и беспощадно сжигая каждую клетку его существа.       Что-то рядом резко дернулось и ветер поднял бедные листья вверх. В воздухе появились белые огни, одаривая все в округе своим жаром.       — Иссу, ко мне! — Перед девятым Хагеси в ту же секунду предстала белоснежная змея обращенная в девушку. Холод пробежался по её коже. — Позаботься о нем! Она быстро кивнула, спеша исполнить приказ.       Оставшиеся животные на поляне разбегались кто куда, ощущая на себе тяжелую ауру мертвеца, что черными нитями обнимало все живое. Хагеси сорвался с места, на ходу вынимая катану, но тотчас дорога к призраку оборвалась. Его глаза замерли от шока.       Перед ним стояла заплаканная женщина-фантом чье тело будто глючило в матрице из-за вируса.       — Госпожа Май… — почти прошептал он, не узнавая своего голоса. Женщина в его голове начала душераздирающе кричала, словно в его самых ужасных ночных кошмарах, заставляя пятиться.       Белые огни исчезли, холод медленно проникал под кожу.       Нет… так не должно быть…       “ — Сота, пойдем со мной…” — её лицо исказилось от эмоции, по щекам потекли слезы, а руки тянулись к нему.       Она приближалась чуть ли не падая в ноги, умоляя, как и тогда на кладбище. “ Пожалуйста!”       Он направил лезвие в её сторону. Его руки дрожали от каждого шороха, от каждого слова, всхлипов, мольбы, которые заставляли оцепенеть.       Женщина остановилась, резко хватаясь за острую сталь. Она, будто проходила сквозь лезвие, а по её фантомному телу расползалось алое пятно, она была словно живая. “Прошу!”

Нет…

“Пожалуйста!”

Замолчи!

“Умоляю!”

Нет… Нет. Нет!

      На миг все замерло, голос в голове стих. За спиной послышался хрип. Лес застыл в странном молчании, словно природа задержала дыхание. Воздух наполнился тягучим ожиданием и тишиной.       “ — Помоги, Якко, он в опасности” — В одно мгновение, словно невидимая рука выкрутила звук до предела, и лес взорвался звуками. Шум возрос до грохота, переплетаясь в глухое урчание, звенящие крики птиц, скрежет жучков и свист ветра. Громкий шум листвы и сильный ветер пронзили вакуум сознания.       Девятый Хагеси словно очнулся. Лезвие катаны практически коснулось чужого горла. Он подался вперед словно под гипнозом, желая сделать один единственный рывок, один надрез и…       Секунда и на его плечо легла чья-то дрожащая рука.       — Сота, дыши!       — Ассу, тебе нельзя вставать! — вскрикнула девушка, беря его под руку, помогая ровно стоять.       Хагеси попытался сделать вдох, но легкие будто сдавило камнем. Призрак неустанно глядел ему в глаза, повторяя:       “Тебе здесь не место”       — Иссу, срочно предупреди Якко! Скажи, чтобы был начеку. Иди! Быстрее!       — Но ведь Хикари доложит иное!       — Сделай так, чтобы он узнал об этом первым. Остальное, уже не важно. Живее!       Мгновение и девушка снова обратилась в белоснежную змею, устремляясь в небо.       Она должна была прибыть вовремя и перехватить Хикари, как только тот отправится в патруль. Она должна…       — Дыши, Сота, дыши.       Ассу аккуратно сполз на землю.       “Дыши. Ну же, дыши” — говорил он будто самому себе, держась за бардовую одежду.       Силуэт бросил презрительный взгляд через плечо, будто увидел слабое отребье, что не оправдало его ожиданий. Не спеша развернувшись он зашагал в сторону леса, не терпя такого неповиновения.       Женщина охнула, прикрывая рот рукой. Она смотрела только на юношу своими светлыми, наполненными печалью и отчаянием глазами.       Сотэ с хрипом наконец таки прерывисто вздохнул, опускаясь на колени, будто подстреленный солдат.       “Прошу…”       — Нет.       Фантом в последний раз посмотрела на него умоляюще, растворяясь в воздухе. Птицы больше не осмеливались петь, а ветер покинул эти земли, также, как те призраки.       Юноша аккуратно сел на траву, провожая хмурым взглядом очертания мертвецов. Ассу все еще тяжело дышал; краешек губ сжат, а взгляд наполнен агонией. Он уткнулся лбов в чужое плечо. Волнующий вой отчаяния вырывается из его груди, напоминая о том, какой жестокой бывает человеческая боль и как давно он ее не испытывал.       Холодный пот обливает лоб, отдавая признаком борьбы, которую он ведет со своим внутренним демоном.       Как же глупо было надеяться, что все это пройдет.       Впереди послышалось фырканье.       — Не думал, я, что мой приезд вот так вот обернется. Что ж… Потомок лунного леса, пришел платить по долгам. Добро пожаловать, госпожа второй хранитель. Ассу поперхнулся, замирая от пристального взгляда холодных голубых глаз девятихвостого лиса, который медленно поднес указательный палец к губам, смотря ему прямо в глаза.       “Тише, маленький Хагеси не должен знать” — лис широко улыбнулся. Его лицо освещали синие лисьи огни.       “Ледяной генерал…” — прошептал Ассу про себя, однако крик третьего Хагеси заглушил все мысли.