Перрон

      Гарри увидел его случайно. Сквозь густой дым, заволакивающий перрон плотной пеленой. Он мелькнул, как видение, блеснув чернотой глаз, и скрылся за спинами прохожих.       — Том! — безнадёжный, отчаянный крик испуганной птицей взмыл над головами спешащих по своим делам волшебников и скрылся под сводами крыши вокзала.       Гарри сорвался на бег, не отрывая глаз от того места, где только что мелькнул призрак его прошлого. Забыв об элементарной вежливости, расталкивая толпу плечами, локтями, собой… лишь бы успеть. Лишь бы поймать. Хоть бы в этот раз успеть…       Причёска растрепалась, и давно отросшие пряди липли к взмокшему лбу. По виску стекала капелька пота, а пальцы нервно дрожали. Всё как в тот раз. Перрон, толпа, разделяющая их, густой пар от «Хогвартс-экспресса» и звучный гудок, оповещающий о скорой отправке поезда. А потом — ярко-зелёный луч, перечеркнувший всё, что было до. Миг, когда привычная, размеренная, счастливая жизнь с тем, кто самой этой жизнью для него был, рухнула.       — Том, — хрипло выдохнул Гарри, тяжело дыша. Он вылетел на свободный от других волшебников пятачок, у одной из несущих колонн.       Место это было огорожено ажурной оградой из серебристого металла с чёрным вкраплением. На колонне висела простенькая пустая рамка с подписью:       «Вечная память.       Т. М. Реддл»       — Показалось? — Гарри растерянно огляделся, пристально, с надеждой и отчаянием вглядываясь в незнакомые лица, окружавшие его. — Показалось! — парень заливисто захохотал, вцепившись пальцами в волосы и запрокинув голову. На него оборачивались, хмурились, узнавали в нём Героя магической Британии, а следом во всех взглядах читалось сочувствие и жалость.       Каждый слышал его историю. Историю, как главный аврор Гарри Поттер потерял своего напарника и мужа в облаве на группу тёмных магов, последователей Салазара Слизерина.       — Лисёнок, — ласковое слово, произнесённое любимым, нежно хранимым в воспоминаниях голосом, шёпотом коснулось слуха Гарри.       — Том? — Поттер резко развернулся, с силой сжимая пальцы в волосах, причиняя себе боль. Взгляд лихорадочно блестящих глаз вновь начал блуждать по перрону. — Показалось… Показалось? Или нет? — Гарри боялся обмануться. Со смерти Тома прошло полгода, но он так и не смог смириться.       — Пока я не увижу его тела, я не поверю!!! — Поттер выл побитой собакой, враз лишившись части себя. Лучше бы ему отрубили руку, ногу, искалечили, облили ядом бубонтюберов, но его любимый, обожаемый муж был жив и здоров!       — Гарри, — министр сочувственно поджал губы. Кингсли в тот день был с ними, решив вспомнить былое и лично поучаствовать. Гарри злился, ведь его людям пришлось следить и за безопасностью министра, но изменить ничего не мог. — Несколько наших видели, как смертельное проклятие ударило ему в грудь. После этого не выживают.       — Не верю… Я не видел. Не верю, — как заведённый, твердил Гарри.       Его отпустили в бессрочный отпуск, но облегчения он не принёс, усугубив его состояние лишь сильнее. Позволь Кингсли остаться ему на работе — и Поттер погрузился бы в неё с головой, затолкав чувства в самый дальний уголок сердца, а так он остался с ними один на один.       Прошло полгода, и всё это время он посвятил поискам Тома, уже слабо различая, где явь, а где лишь его воображение.       — Мне не могло показаться. Не могло, — Гарри нервно облизнул сухие потрескавшиеся губы. Мелкие трещинки вновь открылись и закровили, оставляя на языке металлический привкус, но Поттер этого не замечал.       — Лисёнок, — любимый голос звучал совсем близко. Он звал его.       — Том! — Гарри резко обернулся, всматриваясь в толпу сквозь плотную белую дымку, от которой слезились глаза. — Том… — всхлипнул Гарри, сделав неосознанный шаг вперёд.       В центре перрона стоял его погибший муж.       — Я думал, ты уже не придёшь, — Гарри читает по губам. Порывистый вздох — и он срывается с места, не отводя отчаянного взгляда от того, кого считал утраченным месяцы назад на этом самом перроне.       Каждый шаг ближе к Тому отдавался волной фантомной боли по всему телу. Внутри всё вибрировало, резонировало, дрожало и дребезжало. Горло сдавил ком, а сердце ухало так громко, что, казалось, вот-вот и вылетит из груди, или вовсе не выдержит и замрёт. Мир поблёк, сузился до одной точки.       Шаг. Шаг. Ближе. Быстрее!       Под служебную мантию аврора пробрался холодок, заставляя Гарри поёжиться. Дыхание, частое и тяжёлое, вырывалось изо рта облаком пара. Очки запотели.       Что-то было не так. Ещё пять минут назад стояла жаркая погода, как и каждый год первого сентября. Но Гарри было всё равно на странности погоды. Его целью было наконец коснуться Реддла, убедиться, что он тут, что он живой.       Гарри остановился, не дойдя всего шага до Тома. Ноги не слушались. Примёрзли к полу. Но и на это он не обращал внимания, во все глаза смотря на родные, любимые черты сквозь запотевшие стёкла очков.       Том улыбнулся, и Гарри ответил ему взаимной улыбкой. Сердце его пело. Как мало, оказывается, нужно для счастья — всего лишь улыбка любимого человека.       Реддл улыбнулся ещё шире, протянул руки и снял с носа Гарри запотевшие очки. Выудил из нагрудного кармана своего пиджака мягкий платок, который всегда носил там для очков мужа, и тщательно протёр стекла, после чего вернул ему их, аккуратно надев.       Гарри сжал губы в тонкую линию и часто заморгал. Простой жест заботы, такой чистый и правильный. Том всегда так делал, приговаривая, что его лисёнок должен быть зорким.       А в тот роковой день не сделал.       В тот день всё было не так.       — Я скучал, лисёнок, — голос Тома обволок Гарри знакомыми нотками, отдаваясь у того в душе радостным звоном.       — Ты ведь не мог умереть, верно? — Гарри с отчаянной надеждой всматривался в любимые чёрные омуты глаз.       Том отвёл взгляд, тяжело вздыхая. Гарри видел, как тот что-то решает для себя. Для Гарри же секунды ожидания превратились в вечность.       — Лисёнок, — Том наконец вновь посмотрел на него. Подняв руку, Реддл нежно провёл костяшками пальцев по щеке мужа. Гладил аккуратно, будто боялся, что тот истает, как морок. А Гарри не мог ничего с собой поделать. Он льнул к руке Тома, словно котёнок, вымаливая ещё немного тепла и ласки. — Я никогда не сомневался в твоём уме, любимый. Ты всегда докапывался до истины.       — Я уже не знаю, чему верить, — Гарри с отчаянием зажмурился и, наощупь поймав руку Тома своей, раскрыл его ладонь и прижался к ней щекой.       — Знаешь, — Том шагнул ближе, поглаживая щёку Гарри большим пальцем. — Просто боишься.       — Я не боюсь! — Поттер вмиг распахнул глаза, гневно сверкнув ими на мужа.       — Храбрый лисёнок, — на грани слышимости пробормотал Том, встав вплотную к Гарри, так, что его дыхание опаляло его губы.       — Я знал, что ты жив. Ты не мог так нелепо умереть.       — Милый, — рука Тома сместилась, и теперь он удерживал Гарри за подбородок, заставляя неотрывно смотреть ему в глаза. — Я не могу умереть. Давай, скажи, почему. Ты же узнал.       Гарри смотрел в глаза Тома и не чувствовал собственного тела. Чувство долга в нём боролось с любовью.       Да, последние полгода он искал Тома, не веря в его смерть. Но, Мерлин, чем больше правды он открывал о своём муже, тем сильнее ему хотелось всё бросить. Оставить в прошлом, не ворошить — но поделать уже ничего не мог. Дело следовало довести до конца.       В поисках ему открылась правда о Реддле, истинном наследнике Слизерина. Именно Том был тем неуловимым главой тёмных магов, на которых и была устроена засада, в которой, как думали все, погиб Реддл.       — Ты их возглавляешь. Это всегда был ты, — кусая кровоточащие губы, сказал Гарри.       — Но это не объясняет, как я выжил, верно? — на губах Тома зазмеилась незнакомая ранее Гарри жестокая ухмылка.       — Крестраж. Ты создал крестраж, — выдохнул Гарри.       — Умница, Лисёнок, — довольно мурлыкнул Том и, подавшись вперёд, накрыл губы Гарри в жадном поцелуе. — Только ты ошибся, — прошептал Реддл, чуть отстранившись. — Крестражи, лисёнок, а не крестраж.       И вновь жадный, голодный поцелуй. Гарри растворялся в нём. Пил дыхание любимого, будто только оно вновь могло вернуть ему то время, когда они работали вместе в Министерстве, жили в своём доме в пригороде Лондона, готовили вкусные ужины, ходили в театр, целовались, занимались сексом и радовались маленьким мелочам, коими была полна их совместная жизнь.       Гарри растягивал поцелуй, и Том ему позволял. Оба знали, что как только тот закончится, Гарри придётся выбирать: остаться верным своему делу или встать на сторону Тома. И оба знали, какое решение тот примет.       Том в последний раз прильнул к губам своего лисёнка, рвано дыша. В глазах мужчины читалось яркое желание и острое возбуждение. Он хотел Гарри. Владеть им всецело и безраздельно. Вот только он слишком хорошо изучил его, чтобы не предугадать его следующие слова.       — Прости, Том, я так не могу, — Гарри закусил губу, не чувствуя, как по подбородку побежала тонкая струйка крови.       — Знаю, что не можешь. Иначе это был бы не ты, и я не мог бы так сильно тебя любить, — Том мрачно усмехнулся и нежным прикосновением стёр кровь с лица Гарри.       — Значит, в следующий раз мы встретимся как враги?       — Значит…       Том отступил на шаг и, достав волшебную палочку из внутреннего кармана пиджака, снял окружающее их заклинание, открывая Гарри возможность трансгрессировать.       — До встречи? — Гарри хрипло выдохнул, запечатывая в памяти и сердце портрет Тома и этот миг.       — Обязательно, лисёнок, — Том криво улыбнулся и кивнул, наблюдая, как часть него умирает с тихим хлопком трансгрессии, с которой ушёл Гарри.       В руке Реддл всё ещё продолжал сжимать мягкий платок, которым любил протирать очки Гарри в ненавязчивом жесте заботы и любви. Аккуратно свернув его, Том спрятал платок в нагрудный карман. Он ещё может понадобиться, когда они встретятся в следующий раз.