kiss me in the cold wind; make me forget

Валентина Антонова – не психиатр по специальности, но она догадывается, что с её начальницей что-то не так. И это «не так» длится уже столько лет, что стало для всех них нормой. С приходом осени Рогозина меняется, и это знают все фэсовские, особенно те, кто был с самого начала.  С приближением холодов всё чаще можно  видеть закрытые жалюзи на окнах её кабинета. Растут в количествах чашки из-под кофе в посудомойке комнаты отдыха. Почти каждый час сотрудники, выбегающие на служебный балкон покурить, видят там замершую высокую фигуру с сигаретой в тонких пальцах. Припозднившиеся в лаборатории эксперты, уходя домой далеко за полночь, замечают, что в кабинете полковника по-прежнему горит свет.  Все догадываются. Не спрашивают.  Но только Вале дозволено знать, что с первым холодным ветром к Рогозиной приходят кошмары. Валя знает об этом, ведь именно она просыпается от тихих "Нет!" и "Прошу вас, не надо!" рядом. Именно она ловит мечущиеся по одеялу руки, осторожно будит, целует влажный лоб, шепча милые несуразности. И именно в её объятиях железная леди ФЭС может найти успокоение и забыться глубоким сном без сновидений.  А на следующее утро обе делают вид, что ничего не было. Полковник привычным движением снимает идеально выглаженную рубашку с вешалки, расчёсывает спутавшиеся волосы и укладывает их в привычную «ракушку», наносит макияж. Валя наблюдает за тем, как Галя, её Галя, исчезает за своими доспехами, возводит вокруг себя стену. И Валя молчит. Целует полковника у самой двери, желает хорошего дня – у неё самой сегодня выходной. А закрыв дверь, прижимается к ней спиной и съезжает вниз, садится, обхватив колени. И думает.