Killing Bang

      В салоне витает аромат парфюма, отдаленно знакомого владельцу авто. Похоже на инжир и что-то древесное. Чан плохо разбирается во всей этой модной брендовой ереси,но нюх у него отменный - терпкий и одновременно свежий запах забивается в горло, что аж першит. Он прокашливается, еще раз оглядывая тачку в приглушенном свете верхней лампочки. Чан хмурится и инстинктивно тянется к кобуре, которую сегодня решил оставить в офисе. «Отдохни один день, - говорили они, - тебе надо иногда вылезать из участка, маньяки подождут». Дик там плавал, и Чан уже понимает, что без пушки его шансы замарать руки стремительно растут. Он напрягается всем телом, но не теряет контроля над происходящим, осматривает весь салон с дотошностью заучки.        — Вот же блядь, — цедит сквозь крепко сцепленные зубы, обнаруживая то, чего больше всего опасался. На заднем, в углу, примыкающем к левой двери валяется что-то отдалено напоминающее срезанный скальп. Кровь не успевает хлынуть от лица адреналиновым потоком - два вздоха через нос и длинный выдох возвращают ясность ума. «Свежим мясом не пахнет – значит это не человеческие волосы. Парик?»        Чан со злостью толкает дверь со своей стороны, больно ударяясь локтем о руль, так что сноп искр взметается под веками. Стылый октябрьский вечер услужливо отвешивает прохладную пощечину. Признаться честно, ему это помогает - температурный перепад успокаивает горящую, будто изнутри кожу. Прежде чем дернуть ручку двери, Чан еще раз осматривает машину - ее вскрыли так аккуратно, что даже брелок с обратной связью не сработал. «Какого х…?!»       — Да блядь! — Чан еще раз ругается, но уже громче и яростнее, сжимая ладони в кулаки и запрокидывая голову к серо-черничному небу, злясь уже на себя. Пальцы болезненно разжимаются и следуют к карманам брюк, а затем и куртки. Гуляющая в них пустота на мгновение парализует, но клокочущая в гортани злость быстро отвоевывает контроль над разумом, и Чан, делая очередной глубокий вдох, тянет ручку двери на себя.        Взгляд приковывает уже не столько брошенный парик из волос цвета жженого тростникового сахара, сколько лежащие на полу поблескивающие квадраты. Чан оглядывается воровато, прежде чем присесть и рассмотреть находку поближе - потеря бдительности всего на мгновение могла бы стоить ему гораздо больше, чем просто вскрытая тачка. Убедившись, что на парковке он совершенно один, а до ближайших мрачных и подозрительных кустов метров 500, он протягивает руку  и обнаруживает с десяток полароидных снимков, сделанных не этими новомодными хипстерскими пукалками, а старым фотоаппаратом с мгновенной печатью. Глянцевые картинки заставляют его сердце остановиться, чтобы потом отбить охуительно ритмичную чечетку у самого горла, желудок сводит в момент и тянет блевать, но это нервное, пройдёт.        — Возьми себя в руки, болван, —договариваться с самим собой выходит скверно. У него вообще сейчас все в жизни крайне нерадужно и очень через жопу, но житейская мудрость не зря гласит, что пиздец никогда не приходит один. В данном случае с десяти снимков на него смотрят нахально прищуренные карие глаза, подведенные черным карандашом, а лицо скрыто плотной медицинской маской, чтоб ее. Но не это злит, сбивает с толку и вгоняет Чана в ступор: длинноволосая шатенка нагло и совершенно вульгарно ласкает под юбкой свой….член, попутно снимая  нехитрое занятие, явно наслаждаясь процессом.       Кислая горечь мгновенно подкатывает к основанию языка, и Чан с усилием ее сглатывает. Ему хочется провалиться под землю, закрыться на все замки своей квартиры и пить до тех пор, пока эта картина перестанет вызывать в нем то, что совершенно не должна. Сердце проламывает ребра, а кровь горным потом шумит в ушах. Что-то незримое заставляет его перевести взгляд на финальное фото, где млеющий в экстазе изврат пачкает подол юбки, а его подтянутый живот напряжен и видны долгие и упорные тренировки. На глянце в углу красным маркером нарисован контур губ, ниже виднеется подпись «Милому Моцарту».        Невозможно. Только не сейчас. Лишь один человек называл его подобным образом, игнорируя официальный позывной.       Чан отшатывается и бросает снимки обратно в салон, оседает на задницу и прижимает ладони к шершавой поверхности асфальта. Частички впиваются в кожу, пальцы начинает покалывать. Он вдыхает вечернюю прохладу вечера, быстро моргает, и начинает мысленно перечислять пять предметов вокруг себя прямо сейчас: когда-то преподаватель по психологии, став единственным свидетелем панической атаки курсанта Бана, подсказал дельный способ спасаться от приступов, и в эту секунду, Чан был бесконечно ему благодарен, хоть тот и оказался редким мудаком.       Туман рассеивается не сразу: приходится считать и называть вслух все сраные гайки на дисках, считать колеса и двери машины, принюхиваться к запахам и, в конце концов, прижать ладони к асфальту так, что назавтра останутся ссадины. Но эта хрень помогает. Помогает пережить первый удар - он вернулся. Он следит за ним. И …        — Ой, я вас не заметила, — миниатюрная девушка с длинными каштановыми волосами врезается ему в спину, в суматохе свалив сухие завтраки с полки супермаркета. Пока Чан чертыхается и потирает ушибленное плечо, «гонщица» сбивчиво извиняется и сматывает в направлении касс, оставляя после себя аромат инжира, который кажется Чану смутно знакомым, но он не придает этому значения - женщины в его жизни задерживаются разве что на несколько часов. Собрав беспорядок, который даже устроил не он, Чан бредет на выход с упаковкой энергетиков и шоколадными шариками с кроликом на упаковке.       Осознание бьет по затылку, как кувалдой. Дыхание рваными толчками вырывается из легких, а во рту мгновенно пересыхает от осознания оглушающей правды - Чан ни за что в жизни не избавится от этих фотографий, потому что ему, черт побери, нравится то, что на них происходит.        Ли Минхо - имя единственного всадника его персонального Апокалипсиса, психопатичного маньяка с серой моралью, и его… бывшего лучшего друга, сокурсника, блистательного знатока криминалистики.        Ли Минхо - три слога, переворачивающих размеренную жизнь детектива Бан к хуям.       В звенящей тишине он чуть ли не подпрыгивает от внезапного уведомления в телефоне: уже открывая сообщение от скрытого номера он точно знает отправителя. Их игра, начавшаяся слишком давно, должна завершиться.