Сериал и матрас

       По телику показывали очередной сопливый сериал. Это давно уже заебало.        В этих всех сериал у героев всегда всё было хорошо. Какой-нибудь крепкий мужик с членом до Луны (как же без этого?) отымел уже всю Россию, но у него лишь одна единственная. Обычная девушка из старой деревеньки. И у них каждый день бурные ночки, подарки, конфетки, свиданки. И в них никогда не было проблем, есть лишь покой и умиротворение.        А есть Горшок. И ему никогда такие сериалы не нравились. Пальцы с уверенность хватались за пульт и выключали коробку, совсем не желая досматривать. Да и в целом даже начинать просмотр. Даже самые обычные газеты были для него получше и интереснее.        И есть Князь. Этот, как его частенько называл Мишка по шутке, «не жирный, а пушистый, но просто без шерсти зверь», сидел совсем близко, тоже уткнувшись взглядом в газету.        В воздухе повисло молчание. Спокойное и тихое. Возможно, их жизнь и напоминала какой-нибудь сериал, но это вряд ли было так. Проблемы тоже были, и жизнь не была такой яркой и радужной. Да ни у Андрея, ни у Миши не стояло ничего двадцать четыре на семь, как у крепких мужиков в телике.        Молчание приятно давило на разум.        Миша медленно приподнял голову, выпуская из рук газету прямо на пол. Послышался тихий шелест, который был успешно проигнорирован.        — Ты это, Дюх, — Пробормотал Горшок, роясь в карманах своих грязных и помятых шорт, но не находя там совершенно ничего, — Чем думал то, когда жильё искал?        Так Горшенёв ворчал постоянно с того момента, как Князь соизволил найти съемноё жильё. Это была обычная двухкомнатная квартирка. И уже давно, как Союз распался, но с этим жильём было ощущение, что ничего и не распалось в девяносто первом, и всё довольно новое, а не старое для нынешнего времени.        Еще Миха постоянно ворчал на твёрдый матрас на кровати. Горшок мог по полночи крутиться, находя положение поудобнее и пытаясь заснуть. А утром всегда просыпался с больной спиной, но Дюха как будто и не чувствовал этого, и обещал купить нормальный матрас, когда будут деньги.        — Миш, да заткнись ты уже, сотый раз за день уже ругаешься, — Усмехнулся Князь, трепля и без того лохматые Мишкины волосы.        — Ну, а если мы буквально весь день в одной комнате проводим, если дома сидим? Тут у нас только помыться комната и всё остальное, — Стараясь сделать максимально серьёзный вид, хмыкнул Горшенёв, а после упал боком на кровать, попутно укрываясь одеялом.        Кровать всегда была своеобразным диваном. Так как даже кресло было негде поставить, то это всё заменяла кровать. Даже стол еле поместился в кухонный угол, но всё ещё так и просился в другое место.        — Бля, сам не заебался ворчать, как дед? — Снова усмехнулся Князев, ложась рядом и тоже укрываясь одеялом, попутно прижимая Миху к себе.        Мишка сначала что-то невнятно бурчит, но даже не пытается вырваться, лишь хмурится ещё больше. По мере взросления уже стало понятно, что пытаться как-то возражать на эту нежность бесполезно, да и после Миха более-менее привык к этому всему, но, видимо, не до конца.        Всё-таки сдаваясь и переставая ворчать и хмуриться, Горшок понемногу расслабляется в княжеских руках, позволяя себя даже поцеловать. К щекам прилило немного крови, а на лице появилась лёгкая довольная улыбка.        Но, разумеется, долго это вряд ли смогло бы продержаться. В спине снова создалась неприятная тяжесть, заставляя тихо стонать и выгибаться дугой, а после это всё сопровождалось и ворчанием:        — Андре-ей, ну, когда ты уже матрас нормальный купишь, как обещал? Или напиздел? — Хныкал Мишка, уже не в силах терпеть жёсткий матрас на кровати (и пустые карманы почти без денег).        — Куплю я скоро, не переживай, — Улыбнулся в ответ Дюха, поглаживая Миху по голове и играясь с прядями волос, — Уже скоро куплю, — И оставил поцелуй на затылке.        На это Горшок лишь по-доброму вздохнул, не желая ворчать дальше и наслаждаясь прикосновениями товарища. Такая доступность и мягкость Князю всегда нравились, как и сам Горшок.        Князев в ту же секунду приподнялся на локтях и потянулся к тумбочке, открывая её и доставая оттуда большую тетрадь, из которой торчало много разных бумажек, наклеек и вырезок.        Это была самая любимая тетрадка Дюхи. Там был свой сказочный мир и счастье. Без проблем, недугов и сложностей. Андрей любил рисовать в ней, писать стихи и разные тексты. И с каждым разом становилось всё лучше и лучше. И даже безвкусная однотонная обложка была украшена во все цвета радуги и стала более яркой, чем в начале творческого пути.        — Я ж даже стих написал про этот матрас, когда однажды скучно стало, — Весело усмехнулся Князь, открывая тетрадку и пролистывая все страницы. А Миша тоже смотрел внимательно, взглядом внимательным в страницы уткнулся, исследуя глазами сказочный мир любимого.        Наконец открыв нужную страницу, Андрей быстро пробежался глазами по тексту и улыбнулся ещё шире, пока Мишка лишь начинал читать, лениво водя глазами по строкам. Но прервать чтение его заставил неожиданный возглас Дюшки, который был не особо хорошо услышан, а после сам Дюшка читать своё произведение начал. С интересом, увлечённо, попутно свободной рукой то трепля, то поглаживая Миху.        А сам Горшенёв, уже полностью разнеженный ласками Андрея, лишь довольно улыбнулся и прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее на своей стороне кровати и внимательно слушая то, что читал Дюха.

***

       И всё же, сериал, который шёл по телику, всё равно был таким же сопливым и ужасным, что про него даже уже позабыли. Мишке и Андрею и так нравилась из совместная жизнь, без всех этих сериальных романов, сюжетов (и даже с ужасным матрасом).