Водоем и кости

Несмотря на холод, я даже не подумала включить обогреватель и настояла, чтобы Эдвард опустил окно хотя бы немного, прежде чем я выехала. Пришлось довольствоваться курткой и перчатками, чтобы не замёрзнуть — проверять силу воли Эдварда рядом со мной я не собиралась. В кабине царила неловкая тишина, пока он, наконец, не заметил, что я выезжаю на шоссе. — Куда мы едем? Я пожала плечами: — В город? Где здесь ближайший магазин электроники? Я успела бросить на него короткий взгляд и уловить его скептическое выражение лица. — Кажется, в Секвиме есть Radio Shack, — усмехнулся он. — Секвим? Это же минут двадцать за Порт-Анджелес? — кивнула я. Когда я ездила туда с Джессикой, путь пролегал прямо по трассе 101. Я заняла одну из средних полос, зная, что съезжать предстоит не скоро. — Да, полтора часа от нас, — напомнил Эдвард, бросив сомнительный взгляд на приборную панель. — Вопрос в том, выдержит ли твой грузовик. — Бак полный, — небрежно отмахнулась я. — По дороге обратно заправлюсь. Эдвард вздохнул: — Изабелла, это абсурд. Давай вернёмся. Мне было бы куда спокойнее, если бы мы поехали на моей машине. Я вцепилась в руль так крепко, что под перчатками наверняка побелели костяшки пальцев. — Здесь не о твоём комфорте речь, Эдвард, — огрызнулась я. — С чего ты вообще взял, что я хотела списать ради какого-то чертова теста по биологии? Ayúdame a entender—… — я осеклась, прежде чем окончательно сорваться на испанский. Чёрт, начинаю звучать как mi amá. Но удержать раздражение было непросто. Дело было не в самом списывании — меня бесило, что он втянул меня в это, подсунув вопросы из теста под видом помощи. Я не люблю, когда мной манипулируют, даже если намерения были добрыми. Смена языка сбила Эдварда с толку лишь на секунду, прежде чем он отвёл взгляд и поник. — Ты была в стрессе, — пробормотал он. Я тяжело вздохнула. Я не нервничала из-за глупого экзамена. Я притворялась, что нервничаю — это отвлекало от постоянных мыслей о том, кто я, где я и почему. Домашка Беллы не шла ни в какое сравнение с моими университетскими курсами, а этот тест стал первым настоящим вызовом. И нырнуть в привычное напряжение — пусть даже фальшивое — в окружении одноклассников было… удивительно знакомо. Почти утешительно. — Это не оправдание, — буркнула я, не в силах озвучить истинные мысли. Эдвард смотрел в окно, не давая возможности прочесть выражение его лица, но голос у него был честный: — Я не хотел этого. Прости, Изабелла. Я обдумала его слова. Эдвард не контролировал свои телепатические способности. Если мистер Бэннер действительно размышлял над экзаменационными вопросами, он невольно это услышал. Возможно, он и не собирался мне помогать в таком виде, но это не меняло моего отношения. — Я прощаю, — сказала я наконец. — Но впредь помощи просить не буду, так что не важно. Да, это было мелочно, но если мне придётся пробиваться сквозь «Биологию II» в одиночку, значит, так тому и быть. Мне не нужны его идеальная память и чтение мыслей. Краем глаза я заметила, как он повернулся ко мне. — Изабелла, не будь упрямой. Я не буду больше ничего предсказывать, обещаю. Но, прошу, позволь мне помогать тебе. Я нахмурилась: — В чём твой подвох, Каллен? Почему ты так добр ко мне? — Он не облегчал мне задачу, и я решила, что пора начать задавать вопросы. Он скривился: — Ты правда не догадываешься? — Просвети, пожалуйста, — фыркнула я. — Только пусть это не будет признание в любви. Он замолчал на несколько мучительно долгих секунд. — А если да? Удержаться от смеха было сложно. — Эдвард, — мягко произнесла я, не в силах сдержать улыбку, — я буквально делю один мозг с Джессикой, а ты её еле выносишь. Так что прости, если признание в любви — последнее, чего я от тебя ожидала. Он покачал головой: — Ты себя недооцениваешь. Я нахмурилась: — Я не рыщу в поисках комплиментов, — отрезала я. — Но признаю, трудно представить, что ты действительно ко мне неравнодушен. — Но это правда, — тихо сказал он. — А мне бы очень хотелось узнать, что ты думаешь обо мне. В его голосе слышалась уязвимость, и от этого мне стало не по себе. Я поёрзала в кресле и пожала плечами: — У тебя хорошая маска, Эдвард. Но ты не позволяешь никому узнать тебя по-настоящему. Я выразилась аккуратно, чтобы не солгать. Моё мнение не должно было иметь значения — я знала о нём куда больше, чем имела на это право. — А если бы я позволил тебе узнать меня? — спросил он неуверенно. Я уловила подтекст: а если он расскажет мне свой секрет? Несмотря на сомнения, я задумалась. У Эдварда было полно изъянов, но и достоинств тоже: он умен, внимателен, и если бы не его бесконечное напряжение, мог бы быть даже забавным. Если бы я позволила себе привязаться, влюбиться было бы чертовски легко. Вот почему я и не позволяла. Потому что всё это приведёт только к боли — он может пережить меня, уйти сам, или я найду способ вернуться домой и оставлю его. Счастливого конца у нас не будет. — В том-то и проблема, — ответила я после паузы. — Ты не позволишь. Не по-настоящему. Наверное, это было трусостью — прятаться за его тайной, но это был самый простой путь. Он не мог раскрыть свою сущность, не подставив всю семью. И пока сохранялся этот статус-кво, я могла держать дистанцию, которую Белла так стремилась стереть. Долгое время в салоне слышался только свист ветра из-под приоткрытого окна. Было холодно, но я не собиралась жаловаться. Вместо этого следила за указателем топлива. Стрелка лишь немного опустилась к «E», что приятно удивило. Теперь, когда мой гнев схлынул, вся эта поездка казалась глупой, но я всё же гордилась тем, что мой старенький грузовик смог разогнаться до семидесяти и доехать до Секвима на одном баке. Может, и до Такомы когда-нибудь доеду. — Оно вообще работает? — я увидела, как он кивает в сторону древнего радиоприёмника. — Наверное? — неуверенно ответила я. Я никогда им не пользовалась. Но, повозившись, Эдварду удалось поймать пару станций. — Что предпочитаешь? — спросил он. Тон был дружелюбный, пусть и немного натянутый. Если память не изменяет, он слушал рок и классику. Странное сочетание, но что поделать — он стар, как сама история. Хотя бы в этом у нас было что-то общее. — Рок, если найдёшь подходящую станцию, — ответила я, разжимая руки и расслабляя плечи. Только теперь я поняла, насколько была напряжена. — Неожиданно, — заметил он. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, о чём он. — Мне так уже говорили, — усмехнулась я. Не здесь, но дома. Люди не ожидали, что девчонка в рюшах и на гибриде будет слушать громкую, злобную музыку. — Тогда выбирай ты, — предложила я, когда он не нашёл ничего подходящего. — Ох, не уверен, что тебе понравится мой вкус, — виновато улыбнулся он. Хорошо, что я смотрела на дорогу, потому что одно его выражение лица — и сердце предательски дрогнуло. — Ничего. Я не против классики. Он ничего не ответил, но, похоже, принял мою уступку. Музыка — сочетание пианино, скрипки и других инструментов — мягко наполнила кабину. — Откуда ты знаешь, что я слушаю классику? — вдруг спросил Эдвард. Мои мысли застопорились. — Ты… эм… производишь впечатление старомодного парня, — промямлила я, чувствуя, как щеки заливаются жаром. Отмазка получилась слабая, но, к счастью, он не стал задавать лишних вопросов. Слава небесам, что я не проболталась о чём-то серьёзном. Одно упоминание о том, что я знаю его настоящую сущность — и вся Олимпийская семья уже у моего порога. — О чём ты думаешь? — спросил Эдвард. Я криво усмехнулась: — Не о том, что ты хочешь услышать. — Но я хочу, — настаивал он. Я бросила на него раздражённый взгляд: — Я тебя испортила. — Я ошиблась, думая, что если он заглянет в мои мысли, то потеряет интерес. Вместо этого идиот, похоже, влюбился. Его ошибка. — Да, — рассмеялся он. — Хотя уверен, ты фильтруешь свои мысли сейчас. — Конечно. Мои настоящие мысли куда обиднее. — Мне стоит волноваться? — Определённо, — ухмыльнулась я. — Я не грубая, это само как-то выходит. — И обо мне там что-нибудь есть? Я смотрела на дорогу, но чувствовала, как он пристально на меня смотрит. Я вспомнила всё, что наговорила Джессике в субботу, и покраснела. Нет уж, это вслух я не повторю! — Мы не настолько близки, — пробормотала я. С Джессикой я могла позволить себе колкости. С Эдвардом — только испорчу всё. — И ты не передумала насчёт субботы? Я поджала губы, задумавшись. Технически, я уже согласилась дружить с ним, но это было до того, как он почти признался в любви — что разрушило мою теорию о том, что он видит во мне лишь пищу. Но всё же я молча покачала головой. На его лице отразилось странное сочетание разочарования и облегчения. — На следующем съезде поворачивай, — подсказал он немного погодя. Я свернула с шоссе и послушно поехала по указанному маршруту, пока мы не припарковались у Radio Shack — магазина, который всего через пару лет закроется, а на его месте, скорее всего, появится какой-нибудь Verizon. Я рассмеялась, увидев, как Эдвард поднимает стекло со своей стороны. — Думаю, это излишне, — заметила я. Вряд ли кто-то всерьёз позарится на эту ржавую махину. — Возможно, ты права, — усмехнулся он и выбрался из кабины. Мы зашли внутрь, и он тут же спросил: — Ты собралась купить мобильный? — Что? Нет. А толку? — фыркнула я. Хотя пальцы всё ещё привычно тянулись к несуществующему смартфону, который я давно утратила. Мобильник в этой эпохе был бы не только дорогущим, но ещё и отчаянным шагом назад. — Они весьма удобны для связи на расстоянии, — заметил он с улыбкой, в которой сквозила лёгкая насмешка, но не высокомерие. Я пожала плечами: — У нас есть стационарный телефон. — Конечно, мобильник был бы удобнее, но мне совсем не улыбалось выкладывать за него такие деньги. Нас тут же «перехватил» продавец, и спустя каких-то пару минут мы уже стояли перед витриной с десятками моделей mp3-плееров. — Я не хочу iPod, — твердо сказала я, когда он предложил его в третий раз. — Возьму вот тот. — Я указала на похожее устройство с тем же маленьким экраном. — Сколько стоит? Продавец по имени Дэйв — так было написано на его бейджике — сдался в попытках втюхать мне самую дорогую модель. — Сорок гигабайт — триста пятьдесят, — произнёс он без энтузиазма. Я закатила глаза. — А если объём поменьше? — Конечно же, мне попался такой «целеустремлённый» продавец. Цена грозила вычистить последние остатки «носковых» денег Беллы. А мне ведь ещё на бензин нужно было оставить — особенно если я и правда надумаю ехать в Такому. — Двадцать гигабайт — двести десять, — наконец уступил он. — Беру. И наушники новые тоже, — добавила я. Когда он пробил покупку, я с радостью отдала деньги — даже несмотря на то, что теперь мне точно придётся искать подработку. Я скучала по музыке, а ждать, пока изобретут Spotify, у меня не было ни времени, ни желания (если, конечно, я вообще успею до этого дожить). — Спасибо! — обрадованно воскликнула я, забрала пакет с покупками и отправилась на поиски Эдварда. Я нашла его в отделе стереосистем. — Как думаешь, какая из них лучше всего подойдёт для твоего грузовика? — спросил он, едва я подошла ближе. Я рассмеялась: — Ни одна. Это будет выглядеть нелепо. — Увидев его вопросительный взгляд, пояснила: — Мой грузовик — древность. Современная стереосистема там будет выглядеть… ну, как инопланетянин на Диком Западе. — Ты права, — кивнул он, поворачиваясь ко мне. — Грузовик проще выбросить. — Может быть, — согласилась я. — Но это подарок от Чарли. И, к тому же, мне теперь точно придётся искать работу — я потратила последние деньги. — Я подняла пакет с mp3-плеером. — Какую модель выбрала? — поинтересовался он, когда мы направились к выходу. — Эм… что-то там с «ривер»… — пожала я плечами и протянула ему пакет. Он пробежался взглядом по коробке и хмыкнул. — А как ты планируешь покупать музыку, если потратилась на это? — Очевидно, буду качать пиратку, — ответила я, забираясь в грузовик. Честно говоря, я немного отвыкла от этого — прошло уже несколько лет с тех пор, как мне в последний раз приходилось что-то скачивать нелегально. — Можно я одолжу его? — спросил он, когда я вырулила с парковки, направляясь к ближайшей заправке у трассы. — Хочешь закачать туда музыку? — Если ты не против, — его умоляющая улыбка была слишком обаятельной, чтобы я могла устоять. Я заставила себя не отвлекаться от дороги. — Конечно. Только рок. Лучше альтернативный. Ничего грязного и унылого, ладно? — Я мысленно вздохнула. Может, так даже лучше — если Эдвард возьмёт это на себя, мне не придётся сразу сталкиваться с осознанием, что половины моих любимых песен ещё даже не написано. Я остановилась у колонки. Пока я обходила машину, Эдвард уже провёл по терминалу своей сияющей кредиткой. — Разреши мне. — Поздновато спрашиваешь разрешения, — буркнула я. Но не возмущалась — после обеда из лакрицы я была голодна. Я оставила Эдварда заправлять машину и пошла в магазин. Ряды с конфетами, чипсами и энергетиками вызвали у меня лёгкую тошноту. В итоге я выбрала черничный маффин и горячий шоколад, чтобы немного согреться. Когда я вышла, грузовик уже стоял припаркован у входа, а Эдвард прислонился к капоту. — Подержишь? — Я протянула ему маффин и стакан, а сама обошла машину, опустила задний борт и забралась внутрь. Вскоре рядом устроился и он. — Это всё, что ты собираешься съесть? — обеспокоенно спросил он, когда я забрала свою еду обратно. — Это очень питательная трапеза, Эдвард, — отрезала я назидательно. Мысленно фыркнула: судя по всему, ты не особо знаком с человеческими пищевыми привычками. Он нахмурился. — Если ты так говоришь… Я не удержалась от тихого смешка. — Кроме того, у меня ещё ужин с Чарли. Который час? Он посмотрел на свои, конечно же, шикарные наручные часы. — Полпятого. Я осторожно отпила шоколад, стараясь не обжечь язык. — Отлично. — Я закивала, болтая ногами. — Обычно Чарли возвращается домой около семи. Придётся готовить что-нибудь быстрое. — Ты обычно готовишь ужин? — удивился он, глядя на меня с любопытством. Я пожала плечами. — Обычно. Либо готовлю я, либо заказываем что-то. Иногда ходим в закусочную. — Я не была кулинаром-асом, как Белла, но колледж научил меня быть самостоятельной. К счастью, Белла из Аризоны, и Чарли не казалось странным, что большинство моих блюд — в испанском стиле. — Это нормально? Я намеренно проигнорировала этот странный вопрос. Нормально? Эдвард, ты только что выдал своё бессмертие. — Наверное, мы и правда иногда слишком балуем себя, — сказала я как ни в чём не бывало. — Но я не люблю готовить, а Чарли и духовку-то включить не может. Так что мне проще самой всё взять в руки. — А в Аризоне с твоей мамой было так же? — поинтересовался он. Я замерла, опустив стакан. Он спрашивал про Рене. Про маму Беллы, не мою. Это было болезненное напоминание о том, что я живу здесь чужой жизнью. — Я бы предпочла не говорить об Аризоне, — коротко ответила я. Аризона Беллы и моя Аризона — это были два абсолютно разных мира. И я не собиралась поддерживать эту маску, если не было острой необходимости. Эдвард не стал давить. — Тогда о чём бы ты хотела поговорить? Вот это хороший вопрос. Его семья и прошлое — под запретом. Моё — тем более. У нас обоих было слишком много тайн, чтобы вести честный разговор. — Ты играешь на каком-нибудь инструменте? — спросила я, чувствуя себя глупо — я и так знала ответ. Но сегодняшний прокол показал, что пора и мне начать задавать Эдварду вопросы, иначе я сама себя загоню в ловушку. — Мне нравится играть на пианино, — ответил он. Я улыбнулась. — Мне тоже нравится. Сама играть не умею, но одну мелодию всё-таки знаю. — Хотел бы как-нибудь послушать, — его улыбка была тёплой. — Возможно, даже узнаю. — Может быть, — я тихо рассмеялась. Я не стала уточнять, что эта мелодия, возможно, ещё не была написана. Его виноватое выражение лица показалось мне странным. — А это что за выражение? — Просто… моя мама, Эсме, любит, когда я играю. А я давно уже не садился за инструмент, — признался он. — Тогда у тебя на сегодня двойное домашнее задание, — поддразнила я. — Закачать музыку и сыграть что-нибудь. — По рукам, — кивнул он. — А ты чем займёшься? — Ну, сначала приготовлю ужин. А потом займусь домашкой по Варнеру, — я поморщилась, только что вспомнив про задание. Не то чтобы оно было сложным, но оно требовало времени. Он усмехнулся: — Я думал, ты любишь математику. — Наверное, любила бы больше, если бы мистер Варнер не был таким ворчливым, — проворчала я, спрыгивая с борта. Эдвард захлопнул его за мной, пока я выбрасывала обёртку и стакан в урну. — Можно мне сесть за руль? — спросил он, подкидывая мои ключи. — Удивительно, что ты вообще спросил, — фыркнула я. — Кто-нибудь тебе вообще говорил, что ты слегка… властный? — В таких выражениях — нет, — ответил он, пока мы садились обратно. — Но намёки были. — Ты ведь был первым из всех? — спросила я, пристёгивая ремень. Мотор взревел, как зверь. — Первым, кого усыновили Карлайл и Эсме? Да. — Вот и объяснение. Он бросил на меня быстрый взгляд, приподняв бровь. — С чего ты взяла? Ты ведь единственный ребёнок. — На сколько тебе известно, — отозвалась я как можно небрежнее, чувствуя, как сжалось сердце. К счастью, он не стал развивать тему. Я зарыла руки в карманы пальто, ощущая, как остатки тепла от горячего шоколада постепенно исчезают, уступая место холодному ветру, врывающемуся в салон.