Есть, с кем поговорить

Пустыня, пустыня, пустыня. Один и тот же пейзаж, раскинувшийся на всё обозримое пространство. Удушающий зной днём, вгоняющий в дрожь холод ночью. Тяжело прокормить и одну себя, не говоря уж о питомце, бывшем одновременно её транспортным средством и другом. И всё же, они справлялись. Кое-как. Благо Тук-Тук, невзирая на свои громоздкие размеры, порой ловил себе еду и сам. Райю раздражала необходимость отвлекаться на удовлетворение потребностей тела, отвлекавших от цели. Она приучила себя голодать, приучила к сухому и шершавому ощущению в полости рта. Но не могла совсем отказаться от воды и пищи, иначе просто умерла бы, не дойдя до своей цели. Главным источником мяса служили ящерицы и змеи, обитавшие в пустыне. Поймать их было тяжело, приготовить так, чтобы не отравиться и не умереть ещё более глупой смертью, чем голод — ещё тяжелее. Тук-Туку всё равно — в его глотке исчезает всё, что только может там поместиться, и зверь, как ни в чём ни бывало, продолжает катить свою всадницу по обжигающим пескам. Так что, чаще всего добычу она скармливает ему, а сама принимается за еду, только если чувствует, что подступающая слабость угрожает выполнению задачи. В тех редких местах, где растут определённые растения, она откапывает и высушивает их корни. Жёсткие, безвкусные, где-то горьковатые. Если попадается особо крупная ящерица — часть съедает, часть вялит. Грызть жёсткое вяленое мясо — более приятно, чем жёсткие коренья. Тук-Тук с энтузиазмом бросается на любую еду, которая оказывается в его поле зрения. И всё же, помимо заботы о собственном желудке, он не лишён заботы о своей всаднице. Однажды она решила, что ещё сможет продержаться — когда была не так опытна. Она отдала Тук-Туку с трудом пойманную змею, и питомец с радостью в неё вгрызся, откусив сразу половину… а потом замер, глядя на девушку. Она устало, измождённо прислонилась к горячему валуну, спасаясь хоть в какой-то тени, и тяжело дышала. Её щёки впали, глаза, казалось, погрузились глубже в глазницы, мешки недосыпа стали больше и чернее. Дома её считали красавицей, и малолетние «женихи» уже начинали осторожно подбивать клинья. Увидь они её теперь — пробудилось бы в них хоть что-то? Не узнать. Ведь они остались там, окаменевшие, в тех позах, в которых их настигли друуны. Под ноги Райе упала перекушенная пополам змея. Вздрогнув, бывшая принцесса подняла взгляд и уставилась на Тук-Тука, глядевшего на неё с тревогой и беспокойством. Её сухие, треснутые губы растянулись в нежной, насколько это возможно, улыбке. — Ты мой герой, — тихо и хрипло проговорила она, протянув руку и потрепав Тук-Тука по шерсти вокруг носа. Ласка не сработала — он не зажмурился от удовольствия, продолжая награждать её тревожным взглядом. — Хорошо, хорошо, я поем, — вздохнула Райя, наклоняясь и обхватывая рукой гладкое тело змеи. Она знала, что это отнимает лишние силы, но не могла отказать себе в подобном удовольствии. Ясными ночами, привалившись к твёрдому панцирному боку Тук-Тука и укрывшись плащом, она вела множество бесед обо всём. В основном это были монологи, лишь изредка перебиваемые ворчанием или согласными возгласами Тук-Тука. Но даже это устраивало Райю, порою и вовсе бормотавшую что-то в голодном полубреду. — Надо будет посидеть с папой у того водопада… как думаешь?.. По-моему, там красиво… Хочешь с нами, Тук-Тук?.. Питомец проворчал нечто неопределённое, нежно боднув девушку головой. — И-хи-хи, иди сюда… — она обхватила пушистые щёки, прижимаясь к одной из них собственной. В измождённом теле разливались тепло и нежность. Она тянулась к Тук-Туку, как к единственному своему другу и единственному дорогому существу, что было ещё в мире живых. Она не могла говорить с ним так, как с человеком — да и отвыкла уже от разговоров с людьми, — но её вполне устраивало делиться с ним своими тревогами, печалями и мечтами. Даже своей ненавистью. — Я убью её… вот увидишь, убью, — бормотала бывшая принцесса Сердца, вспоминая ненавистную обладательницу стрижки в стиле андеркат. — Я буду долго-долго проворачивать меч в её брюхе… а она будет умолять меня сжалиться и добить её… представь, как это будет прекрасно… Тук-Тук проворчал что-то в сомнении. Сухие губы девушки, лопаясь, растянулись в зловещей усмешке. Однажды жара дня так накрыла её, что Райя просто выпала из седла, со всего маху приложилившись о сухую, треснувшую землю. Боль на какое-то время лишила её сознания, поведя окружающий мир чернотой, но вскоре она уже слышала и видела беспокойно вьющегося над ней Тук-Тука, подпиравшего своим широким носом. — Не бойся, — шёпотом проговорила девушка, поднимая руку и упираясь ладонью в этот горячий нос. — Я не… сдамся… Зверь не был удовлетворён её словами. Обхватив зубами плащ Райи, он потянул её к склону, где была какая-никакая, а тень, и улёгся на вершине, подставляя себя палящим солнечным лучам. — Тук-Тук… — слабо и хрипло выговорила Райя. Услышав своё имя, произнесённое слабым голосом, зверь обеспокоился. Он привстал и наклонился к девушке, чуть не упираясь носом в лицо. И тут же сухие, шершавые, треснувшие губы прикоснулись к этому носу. — Спасибо тебе… — Райя улыбнулась и закрыла глаза. Тук-Тук настолько встревожился, что аж начал подпрыгивать. — Не бойся… — прошептала Райя, вновь открывая глаза. — Я просто хочу отдохнуть… Едва произнеся это, она снова провалилась в беспамятство, мерно дыша. К вечеру, когда жара пошла на убыль, Тук-Тук сумел поймать песчаную ящерицу, положив её трупик возле всё ещё спавшей Райи. Той же ночью трещал костерок, обжаривая жёсткое мясо рептилии, а выспавшаяся странница сидела, облокотившись о панцирь своего самого верного и единственного друга. — Пока мы есть друг у друга, нам ничто не страшно, — поделилась своими мыслями Райя, наклоняясь и обнимая голову компаньона. Они держали путь к окончанию то одной пустынной речушки, то другой. В этих речушках можно было набрать воды, очень редко — поймать какую-нибудь рыбёшку. Перед Райей стояла великая цель, и всё же ей изо дня в день приходилось думать о насущном — где достать еды, где достать воды, где переночевать, да чтоб поменьше друунов в округе. Осколок драконьего камня есть — и то рис (кстати, риса она не ела очень давно), да вот только порою тёмные сущности подбирались к ней практически вплотную, прежде чем, наконец, почувствовать силу скрытого в сумке осколка. Так недолго и Тук-Тука лишиться, если голодные твари набросятся на него. Поэтому она старалась, когда на то хватало сил, спать вполглаза, готовясь чуть что — пустить в ход единственное эффективное против тьмы оружие. Страшно коря себя, когда, обессиленная, проваливалась в глубокий сон, становясь полностью беззащитной, и не в силах защитить своего верного спутника. Они держали путь к великой цели, но всё же были двумя существами из плоти и крови, со своими слабостями. Однако им удавалось делать друг друга сильнее, таким образом преодолевая любые невзгоды.