Часть 67
21 августа 2025 г., 11:49
Посетителей на катке оказалось больше, чем в прошлый раз. Приближение праздника чувствовалось и тут. Как и в кинотеатре, холл был украшен гирляндами, а посреди катка стояла нарядная ёлка.
— Надо тебе у нас тоже коньки купить, — заметила Вильгельмина, — каналы уже замёрзли, можно будет побегать.
— Да уж... — согласился Абрам, зашнуровывая свою пару. — И здесь не прьихватишь, там такие выделяться будут... К слову — у вас там уже есть коньки со стальными лезвиями, или до сих пог' у всех с дерэвянными?
— Конечно, есть, — чуть удивилась Вильгельмина. — С деревянными только у бедняков. И мальчикам, кстати, надо хоть две-три пары купить. Пусть по очереди катаются.
— Возьмём, — согласился Абрам, — но тогда уж сг'азу на всех. А то одни будут кататься, а дг'угим прьидётся ждать очерэди? Нехог'ошо получится — ссоры пойдут... Да и г'азмег' ноги у всех г'азный — кому-то будет пг'осто неудобно.
— На всех получится недешево, — заметила Вильгельмина, — мы же хотели, чтобы они на развлечения тратили только заработанное. Хотя, конечно, всем вместе кататься веселее, а пока своей очереди ждать, может и оттепель случиться. Что ж, значит, это тоже будет подарком на Рождество. Ну, ты готов? Поехали!
Абрам уже понемногу привыкал к движению на коньках и мог передвигаться с Вильгельминой на одной скорости. С устойчивостью парню помогала сверхчеловеческая физиология. Так что пара достаточно ловко лавировала между остальными, немногочисленными ввиду буднего дня и пока ещё рабочего времени, посетителями катка. Абрам старался проявлять заботу, осторожно поддерживая Вильгельмину на поворотах, при наборе скорости и торможении. Сейчас для него не существовало никого, кроме невесты.
Вильгемина, честно говоря, не нуждалась в его поддержке. На коньках она чувствовала себя уверенно, тем более что тут и лёд был ровнее, и коньки удобнее. Но забота и внимание были приятны, и девушка с удовольствием ощущала прикосновения сильных, надёжных рук.
Поняв наконец, что Вильгельмина вполне справляется сама, Абрам несколько отдалился, предоставляя ей возможность двигаться свободнее. Теперь пара просто скользила рядом, по пути тихонько болтая.
Потом пошли танцы. Когда зазвучал первый из них, Абрам усмехнулся:
— Это же танго! Помнится, я обешчал научить тебя ему... пг'авда, не ожидал, чьто учиться прьидётся на льду. Попг'обуешь, или подождём чего-то более знакомого?
— Боюсь, что не дождемся, — усмехнулась девушка. — Вряд ли у вас знают наши танцы. А тут мелодия красивая, так что давай попробуем! Нас же не выгонят отсюда, если не получится.
— Твоя пг'авда, — негромко рассмеялся Абрам, — здесь нидег'ландских танцев точно не будет. Ну, давай попг'обуем.
Танцевать на коньках оказалось сложнее, чем на полу, хотя бы из-за того, что нельзя было нормально сделать шаг — ноги сразу скользили. Так что приходилось тщательно следить за своими движениями и делать их не резко.
Музыка была красивая, хотя и необычная. Вильгельмина посматривала на других, стараясь им подражать. Мало-помалу у них получалось все лучше.
— А у нас на льду не танцуют, — проговорила Вильгельмина с лёгким сожалением, — только бегают наперегонки. Тебе будет не очень удобно с нашими коньками. Может, свои возьмёшь? Вечером темно, никто и не разглядит.
— Хог'ошая мысль. Посмотрьим, — согласился Абрам. — А у нас и танцы, и такой вот бег наперэгонки — это спог'т, его даже по телевизог'у показывают... Выглядит кг'асиво. Хотя, конечьно, оценка танцев может быть прэдвзятой, в отличие от бега, где всё сг'азу понятно. Никогда не понимал, как это г'аботает, если честно... ну да это и неважно. Для меня ты в любом случае танцуешь лучче всех.
— Спорт? Оценки? — не поняла Вильгельмина. — Ты мне про это ещё не рассказывал. Ну, танцую я точно не лучше всех, но мы, кажется, друг другу подходим.
— Ну да, — пояснил Абрам. — Есть спог'т, где оценивают, допустим, как далеко ты чьто-нибудь закинул, сколько г'аз в мишень попал, там, как хог'ошо сопег'ника заломал... а есть вот такое, где оценивают аг'тистизм, то бишь, то, как ты чего-то там показывал зрьителю. Ну да ладно, это хотя бы в большинстве случаев кг'асиво.
— Что в беге или, скажем, в стрельбе можно соревноваться — это я понимаю, — кивнула девушка. — Но танцуют же просто для радости, для хорошего настроения! Зачем выбирать, кто лучше, а кто хуже?
— Ну, для них это не г'азвлечение, а... да, сьчитай, целая жизнь, — вздохнул Абрам. — Это и немаленький заг'аботок, и почёт, и уважение... Только вот достаётся всё это дог'ого́й ценой. Стоило оно того? Ну, на этот вопг'ос каждый из таких вот спог'тсменов отвечает сам. Впг'очем, чего мы всё о чужих... Давай пг'осто спляшем, да так, чьтобы лёд под ногами дымился, — и парень, покрепче ухватив партнёршу, чтобы не упала, вовлёк её в неожиданно быстрое, головокружительное па...
Вильгельмина ахнула от неожиданности и крепко сжала плечи Абрама. Впрочем, она быстро приноровилась к изменившемуся темпу и с удовольствием отплясывала какую-то смесь знакомых и незнакомых танцев. Это было так весело!
Приободрённая объятиями друг друга, пара кружилась до тех пор, пока танец не завершился. Разок Абрам даже исхитрился встать перед Вильгельминой на колено. Правда, подняться из такого положения на льду оказалось той ещё задачкой... но парень постарался проще отнестись к тому, что мог бы показаться смешным. Зато поднявшись, Абрам не только вновь закружил Вильгельмину, но и навис над ней, понятливо отклонившейся назад, прямо как в старых культовых фильмах про шпионов и их подруг.
— У нас здорово получается, — смеясь, сказала Вильгельмина. — Теперь, может, для разнообразия просто покатаемся по кругу? Передохнём, а то сейчас музыка, пожалуй, слишком быстрая для нас
— Как пожелаешь, моя милая, — улыбнулся почти не запыхавшийся Абрам, — Можем и вовсе удалиться и прьисесть пока, если ты устала. Вот чем я люблю латиноамериканские танцы — в них можно показать, насколько сильно ты любишь паг'тнёга, дать ему это почувствовать... Нам надо почашче заходить сюда. Может, и завтг'а тоже получится?..
— А ты уже продумал, как проведешь завтрашний день? — спросила девушка. Она не хотела затрагивать эту неприятную для Абрама тему, но раз уж он первый заговорил...
— Ну... — замялся Абрам, — завтг'ашний день очень важен для меня. Я должен буду пг'овести его с семьёй... но больше всего на свете я хотел бы пг'овести его с тобой. А чьто делать... не знаю даже, чьто делать. Хоть сюда их с собой зови — на льду особо не подерёшься и не пог'угаешься. Да и, может, постесняются при постог'онних.
— Так понятно, что день рождения, да ещё такую важную дату, надо с семьёй отмечать, — кивнула Вильгельмина. — Но ведь не обязательно целый день же! А привести их сюда, может, и неплохая мысль. Только твоей маме нормально будет, она катается на коньках? И насчёт меня... Как ты считаешь, уже пора знакомить семью со мной, или лучше повременить?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю... — развёл руками Абрам. — Может, и катается. В кг'айнем случае, посидит в кафетерии. Можно, кстати, арэндовать его, чьтобы вся семья могла там г'азместиться — ну, из тех, кто кататься не захочет. Да и банкет, опять же, какой-никакой... но самое главное — как г'аз прэдставим тебя семье. Хог'оший повод, да и не тянуть же с этим до свадьбы, вег'но? А в мой день г'ождения даже те, кто будет пг'отив — а такие будут, я уверэн — постесняются высказаться.
— И злиться они будут на меня, а не на тебя и не друг на друга, — с улыбкой добавила Вильгельмина. — А мне не страшно, пусть! А ещё кафетерий можно арендовать на определенное время, скажем, на два часа, тогда после этого поневоле всем придется разойтись.
— Какая ты хг'абг'ая... — улыбнулся Абрам. — У меня ведь в семье не только я колдун — ты и этого не боишься? А насьчёт кафетерия — давай как г'аз ешчо покатаемся, а потом пойдём договариваться. Два часа всё-таки мало, как по мне, ведь мы не только туда, но ешчо и на сам каток...
— А ты и каток хочешь арендовать? — уточнила девушка. — Может, наоборот, лучше, чтобы тут были посторонние? А колдунов я не боюсь. Во-первых, не злодеи же они, чтобы сделать мне что-то прямо плохое. Одно дело просто злиться, ну, напакостить по мелочи, типа рвотного порошка в пиво насыпать, а другое — прямо всерьез сделать плохое. А во-вторых, ты же меня защитишь!
— Нет, каток точно не будем, — пояснил Абрам. — Пусть там будут постог'онние. Может, при них моя семейка постесняется открыто выяснять отношения... да и в кафетерии, навег'ное, тоже лучче, чьтобы не только наша компания сидела. Посмотрим, можно ли это устг'оить.
Фразу насчёт злодеев парень комментировать благоразумно не стал, чтобы заранее не портить невесте впечатление. Завтра сама всё увидит — и решит для себя, нужен ли ей муж с такой вот семейкой в довесок... В конце концов, он не мог скрывать такое вечно, так что лучше уж Вильгельмина пораньше познакомится хотя бы с этой частью его жизни.
— Ну, тебе виднее, — согласилась Вильгельмина. — Вроде сейчас опять медленная музыка, давай ещё потанцуем?
И они танцевали, наслаждаясь каждым моментом, проведённым друг с другом. Затем пара отправилась в буфет — договариваться. Сотрудники были удивлены — для празднования их ещё не нанимали... да и само помещение до этого ещё никто не снимал — но несколько лишних купюр решили дело.
— Что теперь будем делать? — спросила Вильгельмина. — Погуляем немного? Хотя, наверное, сейчас ещё холоднее, чем днём. Можно зайти куда-нибудь поужинать... Или я могу попробовать приготовить в номере, надо же мне учиться.
— С удовольствием отведаю, — улыбнулся Абрам. — А по дог'оге можем завег'нуть в магазин, чьтобы было из чего готовить. Как г'аз и пг'огуляемся немного. Идёт?
— Давай, конечно, — согласилась девушка. — Только я не думаю, что у меня сразу получится хорошо.
— И чьто такого? — удивился Абрам. — Мне будет прьиятно уже оттого, чьто я буду есть прьиготовленное твоими г'уками. И вообшче — Нелли, вон, несколько лет училась готовить. Но она-то по всяким деликатесам... ты же на это не прэтендуешь? А чьто-то не такое сложное у тебя получится сг'азу, я уверэн.
На улице действительно похолодало, поднялся ветерок, пока несильный, но гулять не слишком хотелось, и молодые люди поспешили в ближайший магазин.
— Ты вроде предпочитаешь макароны? — спросила Вильгельмина, разглядывая прилавки. — Я уже умею готовить, мне Нелли в тот раз показала. И курицу. Она у вас по кускам продается, очень удобно. А у нас целиком, а летом так и вовсе живьём.
— Ага, макаг'оны, — подтвердил Абрам. — Особенно мне нг'авятся итальянские — спагетти каг'бонаг'а и болоньезе. Вот в чём-в чём, а в еде итальянцы понимают... Жаль, чьто рэдко удаётся отведать.
— Такому меня Нелли не учила, — задумалась Вильгельмина. — Но ведь рецепт, наверное, можно посмотреть в инфосети? Давай попробуем!
— Ты хочешь сг'азу начать с эксперьиментов? — улыбнулся Абрам. — А давай! Я с г'адостью помогу тебе. Так, чего там нужно-то, кг'оме макаг'он?.. Бекон, яйца, сыг', чьто там ешчо... Пойдём возьмём.
Заодно Вильгельмина попрактиковалась в использовании комма, открыв на нем инфосеть.
— Это, кажется, совсем несложно, — проговорила она, — только если ты мне поможешь с плитой. А то у вас тут сковородки не так нагреваются...
— Конечьно, — уверил Вильгельмину Абрам. — И с этим помогу, и нарэзать, и чьто попг'осишь. Мы же будушчие муж и жена, мы должны... ну, не всё, но хоть чьто-то иногда делать вместе.
— Это правильно, — согласилась Вильгельмина. — На то и семья, чтобы помогать друг другу. Жаль, что я не смогу тебе помогать в твоих делах здесь. Ну, хоть зарабатывать буду, если правда устроюсь в лавку.
— Ты могла бы и не г'аботать, — заметил Абрам. — Я бы окг'ужил тебя г'оскошью, а всеми делами за тебя занимались бы слуги... но я знаю, чьто ты никогда на это не пойдёшь, — он подмигнул.— Ты у меня слишком деятельная.
— Это было бы неправильно, — возразила девушка. — Даже в богатых домах, где много слуг, жена все равно ведет хозяйство, и следит за расходами, и сама обед готовит. А бывает, что и мужу помогает, в мастерской или в лавке. А тут тем более стыдно мне было бы сидеть без дела. Так, что-нибудь еще надо купить? Молока или газировки?
— Газиг'овки. И сладостей к чаю, — улыбнулся Абрам. — Ты, конечьно, пг'ава, моя милая. Я пг'осто пошутил. Конечьно, ты ни за чьто не согласилась бы на жизнь в пг'аздности. В том числе за это я тебя и люблю. Ну, пойдём.
В гостинице молодые люди сразу взялись за готовку. Вскипятить воду в кастрюле и засыпать туда макароны было несложно, а вот с жаркой, как и опасалась Вильгельмина, возникли проблемы. Сначала сковородка никак не нагревалась, потом бекон чуть не подгорел... Да ещё в последний момент Вильгельмина спохватилась:
— А разве тебе можно свинину?
— Ну-у... — Абрам замялся, — честно сказать, я не такой уж и глубоко вег'уюшчий. Как и все здесь, впг'очем. У нас вообшче искрэнне и глубоко вег'уюшчих кг'айне мало. Иногда я даже позволяю себе г'аботать по субботам, прэдставляешь?
О том, на кого Абрам работал на самом деле (причём работе этой его вполне искренняя вера в Бога никак не мешала), Вильгельмине знать пока не полагалось... впрочем, парень надеялся, что со временем, разобравшись, что к чему, его невеста примет и эту его тайну.
— Что же, думаю, Богу неважно, что люди едят и на каком языке молятся, — проговорила девушка, — мне кажется, все эти правила люди придумали, а Богу только надо, чтобы в него верили и от чистого сердца молились. И эти даже проще, что тебе не надо соблюдать все эти правила. Как ты думаешь, макароны достаточно сварились, можно уже смешивать?
Абрам пригляделся, принюхался, помешал варево.
— О да... Al dente, — с удовольствием заключил он. — Сейчас как г'аз самое врэмя. А насьчёт Бога... Твоя пг'авда, солнышко. Я вообшче сьчитаю, чьто достаточно не делать плохих дел и помогать людям прьи жизни — тогда и после смег'ти всё хог'ошо будет.
— Надеюсь, что так и будет, — согласилась Вильгельмина. — Ну, значит, сейчас будем ужинать. Перед телевизором, да? С Нелли мы всегда перед телевизором ужинали.
— Как пожелаешь, моя милая, — улыбнулся Абрам. — А чем вы ешчо с Нелли занимались? Пг'осто интерэсно. Нелли, небось, выспг'ашивала о наших с тобой отношениях, а?
— Она пыталась, — рассмеялась девушка, — но ведь это нехорошо — говорить о человеке за глаза! Я только сказала, что ты мне дорог, потому что ты умный и добрый. А так говорили о всяком... Я ей про наших мальчиков рассказывала, она мне про свою семью. Она рассказывала, как привыкала у нас. Про то, что в телевизоре видели, говорили... про море, про разные города.
— Вот и хог'ошо, — похвалил невесту Абрам, попутно накладывая изумительно пахнущее блюдо в тарелки. — Насьчёт нас ты сказала пг'авду, только не всю. А это даже за ложь не сьчитается. Нелли только г'асскажи чего-нибудь — уже назавтг'а все окг'ужаюшчие будут в куг'се. Нет, я не пг'отив того, чьтобы все узнали о том, чьто мы вместе... пг'осто я хотел сам об этом объявить. Включи пока телевизог', моё солнышко.
Вильгельмина пощелкала пультом, выбирая что-нибудь интересное, и остановилась на передаче про животных. По экрану бродили рыси и волки, прямо совсем близко. И какой-то человек рассказывал про них. Интересно, они что, не пытались на него напасть?
— А это все как снимали? — спросила она. — Или это дрессированные животные?
— Нет, ты чьто... — усмехнулся Абрам, подходя ближе, ставя тарелки на стол и пододвигая его к дивану. — Это рэальные кадры дикой прьиг'оды, перэдача Никиты Дятлова. Там снимают скрытыми камег'ами. Ну, или очень издалека, пг'осто с сильным прьиближением.
— Как интересно! — Вильгельмина смотрела, не отводя глаз. — И откуда же он все это знает, чтобы так рассказывать? Звери такие красивые, оказывается! Только не хотела бы я увидеть их вблизи. Лучше уж так, в телевизоре.
— Изучал много лет, потому и знает, — пояснил Абрам с улыбкой. — И снимает как г'аз для того, чьтобы мы с тобой могли их видеть вот так, с безопасного г'асстояния. В обшчем, хог'ошее дело человек делает. Ты кушай, кушай — стаг'алась ведь, готовила... остывает.
Вильгельмина села рядом с Абрамом на диван, они ели и смотрели передачу. Временами девушке что-то в словах ведущего было непонятно, она переспрашивала Абрама...
Сначала опустели тарелки, потом закончилась передача.
— Ну, до завтра? — спросила девушка с сожалением в голосе.
— До завтг'а, — с такой же печалью в голосе подтвердил Абрам... но затем улыбнулся: — Ничего, моя милая. Ског'о, совсем ског'о мы будем вместе навсегда, перэд Богом и людьми. И ничьто нас не г'азлучит. Надо только немного подождать... ну, и ешчо немного потг'удиться. Но ведь нам с тобой не впег'вой и то, и дг'угое, пг'авда?
— Это верно, — согласилась девушка. — Вместе мы со всем справимся. Ты мне завтра позвони с утра, когда и где встречаемся!
— Так и сделаю, милая, — пообещал Абрам. — Только это... ты, пожалуйста, не удивляйся, если кто из моих чего-нибудь волшебное выкинет, ладно? Да и не волшебное тоже... Пг'осто не подавай виду. Тогда они поймут, чьто ты в куг'се о том, с кем имеешь дело, и к тебе будут относиться поспокойнее. Навег'ное, надо было пг'оинстг'уктиг'овать тебя сг'азу, как мы задумали это... но я был так увлечён тобою, чьто вспомнил только сейчас, — он неловко усмехнулся. — Извини.
— Но ты же давно сказал мне, что вы там все колдуны, — напомнила девушка, — так что чего мне удивляться! Да по правде сказать, я тут постоянно чему-то удивляюсь, так что колдовство — не самое удивительное. До свидания!
Она обняла Абрама, и они поцеловались.
— Да, говорьил, — кивнул Абрам, внутренне посетовав на свою забывчивость. — Пг'осто моя семейка... — он вздохнул, — ну... в обшчем, с ними лишний г'аз прэдупрэдить не будет лишним. До встрэчи, любовь моя, — поцеловав Вильгельмину в ответ, Абрам удалился.
Вильгельмина проснулась рано, как привыкла. В очередной раз удивилась, как темно за окном, и одновременно — какие яркие уличные фонари. Приготовила себе завтрак, на этот раз на сковородке — специально чтобы учиться. Проверила подарок Абраму — не порвалась ли вощёная бумага, в которую он завернут, не помялась ли лента. И стала ждать звонка.
Абрам к тому моменту тоже успел проснуться и теперь выслушивал поздравления от родни. Даже те, с кем у парня были натянутые отношения, в этот день, казалось, вполне искренне говорили ему тёплые слова. Что ни говори, а клан, несмотря на внутренние размолвки, должен был оставаться единым перед лицом многочисленных внешних угроз, и такие праздники были хорошим поводом сгладить напряжение. Ответив на сердечные пожелания (вчерашнее предложение всей семьёй отправиться на каток было встречено почти всеми членами этой самой семьи с энтузиазмом), довольный Абрам взялся за комм:
— Здг'авствуй, моя милая! Ты готова?
— Доброе утро! — в голосе Вильгельмины звучала радость. — Да, конечно, жду тебя! Мы когда встречаемся? Ты заедешь, или мне самой добираться?
— Заеду, — улыбнулся Абрам. — Пусть сегодня и мой пг'аздник, но это не значит, чьто у тебя должны быть лишние хлопоты. Я ског'о буду. Почти все мои согласились пойти с нами, прэдставляешь?
— Ну вот видишь! — обрадовалась девушка. — Я уверена, что все будет хорошо! Разве можно злиться и ссориться, когда есть вкусная еда и веселые танцы?
— Ни в коем г'азе нельзя, — согласился Абрам, усмехнувшись. — Особенно если танцы — на льду. Там не до ссог' — удег'жаться бы на ногах. Прьямо как я в пег'вый г'аз, ага...
— Правильно, пусть дружно держатся друг за друга, — засмеялась Вильгельмина. — Ну, приезжай скорее!
Она положила комм и стала собираться. Надела то платье, которое они купили с Нелли, потом села перед зеркалом, подкрасила губы и глаза. Помадой и румянами она и дома пользовалась — нечасто, по праздникам. А ресницы она раньше не красила, слишком яркие глаза — это неприлично, так только уличные девки красятся... Но здесь с этим иначе. Абрам ее так накрасил для паспорта, и даже Луиза, похоже, пользовалась тушью... Совсем чуть-чуть, всё-таки она скромная, приличная девушка.
Абрам появился вскоре.
— Здг'авствуй, милая, — он обнял Вильгельмину, но целовать не стал, вовремя заметив макияж и опасаясь его испортить. — Наши будут уже на катке, я за тобой прьиехал один.
Он повёл носом.
— Пг'одолжаешь учиться готовить? Пг'авильно. Знаешь, как у нас говорьят? Повторэние — мать учения.
— У нас тоже примерно так говорят, — рассмеялась девушка, — у нас говорят «Упражнения делают мастера». Ну, пойдем! Только... Подожди минутку.
Она отошла и вернулась с красиво упакованным подарком.
— Вот, это тебе! С днём рождения!
— Ого... — Абрам смутился, даже растрогался, — Это ты мне?.. Надо же...
Он осторожно развернул упаковку... и ахнул.
— Милая, это же, навег'ное, жуть как дог'ого... Я понимаю, когда я тебе дарю дог'огие подаг'ки, но ты...
— Не дороже денег, — улыбнулась Вильгельмина. — Тебя это порадовало, ну и меня тоже... сам знаешь, дарить не менее радостно, чем получать. А зачем ещё деньги нужны, как не для того, чтобы приносить радость?
— Твоя пг'авда, — улыбнулся Абрам. — Только вот частенько обладание деньгами несёт не меньшую печаль, чем их отсутствие... — он вздохнул. — Впг'очем, не будем о гг'устном в такой день.
Парень положил на доску руку — и подарок его невесты тотчас исчез.
— Чьтобы не носить с собой, — пояснил Абрам. — А вечег'ом, может быть, опг'обуем их? Я буду г'ад сойтись с тобой в поединке, — он подмигнул Вильгельмине.
— С удовольствием, — согласилась девушка. — У нас ведь будет достаточно времени после того, как закончится семейное празднование. Можно будет и фильм посмотреть, и в шахматы поиграть.
— Так и поступим, — согласился Абрам. — Ну, поехали. Надеюсь, мои г'одственнички из тех, чьто помладше, ешчо не г'азнесли каток по киг'пичику, а то неудобно получится...
Однако же к тому моменту, когда пара прибыла на место, со зданием всё было в порядке. По крайней мере, внешне.
— Честно сказать, я перэживаю, — поделился Абрам с Вильгельминой перед тем, как войти. — Как-то тебя прьимут?..
— Значит, будем переживать вместе, — улыбнулась Вильгельмина, крепче сжимая его руку. — Судя по твоим словам, у тебя те самые трехголовые драконы в родстве. Но мы же вдвоем, вместе, верно?
— Ага, — улыбнулся Абрам, галантно подавая Вильгельмине руку. — И нас никто и ничьто не г'азлучит. Ну, пойдём.
В здании катка их уже ждали. Все члены семейства Мазуровских были чем-то неуловимо похожи друг на друга, независимо от возраста. Дети сидели смирно, не носились, и это не могло не радовать именинника — он не хотел, чтобы последствия его задумки досаждали другим посетителям. Стайка девчат возраста Вильгельмины или немного помладше осматривала новоприбывшую с наиболее явно видимым любопытством, как, впрочем, и дети. Взрослые были более сдержаны. В их группе выделялась полноватая, но не утратившая ещё своей красоты женщина, смотревшая на Вильгельмину вроде и не неприязненно, но с каким-то... подозрением, что ли, во взгляде.
— Здг'авствуй и ты... — вкрадчиво начала полная женщина. Остальные члены клана Мазуровских тоже доброжелательно загалдели, приветствуя новоприбывшую. Заговорившая первой женщина подняла руку — и они умолкли, а она продолжила: — Так ты и есть подг'уга Абг'амчика? Мой сын сильно изменился в последнее врэмя... хотя должна отметить, чьто по большей части в луччую стог'ону. А я всё гадала, с чем это связано. Ну чьто ж, хог'ошо, чьто всё выяснилось — ведь кого иного ты бы не прьивёл показать всем, а? — обратилась она уже к сыну.
Абрам шагнул вперёд вслед за Вильгельминой.
— Всё так, мам, — спокойно заговорил он. — Эта девушка — моя невеста. Я люблю её и готов связать с ней свою жизнь.
Младшая часть клана буквально взорвалась выкриками, засвистела, заулюлюкала... но мать Абрама вновь подняла руку — и шум как отрезало.
— Вот как... — с явным сомнением проговорила женщина. — Ну а ты, девочка, чьто сама на это скажешь?
Вильгельмина ответила без колебаний:
— Я люблю Абрама и прошу... мы просим вашего благословения!
— Вот как... — женщина, судя по тому, что по её знаку все беспрекословно замолкали, имеющая вес в клане, проницательно посмотрела Вильгельмине в глаза. — А если я таки возьму — и не дам благословения? Чьто тогда будете делать?
— Вот тогда пг'о тогда и поговорьим, — улыбнулся Абрам. — Ты ведь ешчо не отказала. Но вообшче — я настаиваю на том, чьто этот вопг'ос я уж как-то смогу рэшить сам.
— Ослушаешься? — мать посмотрела на сына скорее удивлённо, чем гневно.
— Понадобится — ослушаюсь, — спокойно ответил тот.
— Мы любим друг друга, — твердо сказала Вильгельмина. — И вы не сможете, никто не сможет это запретить. Так не захотите же вы, чтобы ваш сын жил с нелюбимой!
— Я-то, может, и не захочу, а вот интерэсы семьи, интерэсы дела... — развела руками женщина. — Ну да ладно, об этом можно поговорьить и попозже. В конце концов, у нас семейный пг'аздник. Давайте повеселимся, пока есть возможность.
Она встала со своего места, остальные поднялись следом.
— Сначала на каток... а потом банкет, — улыбнулся Абрам. — Ну, вперьёд!
