rain

      — Не трогай галстук. Можно я тебя сфотографирую так.. — Пока Минхао настраивал фокус и пытался подобрать ракурс, Мингю сидел в кресле почти напротив и пытался переодеться после конференции, которую назначили непрвычно вечером.              — Может, мне её ещё в зубы взять? — беззлобно предложил Мингю, беря в руки конец черного шелкового галстука, смотря выжидающе на Минхао, который просматривал получившиеся снимки.              Вообще, примерно этого Минхао глубоко в душе и ждал, думая: самому предложить или сразу взять и заставить зажать между зубов скользящую ткань. — Ты предложил, так что исполняй желание.              Почему-то именно сейчас Мингю стало неловко смотреть в объектив фотоаппарата. Это могло быть по ряду причин: возможно, потому что Минхао сидел перед ним на кровати буднично топлесс, прося взять в зубы галстук. И, возможно, ему придется это сделать и чувствовать себя уязвленно под прицелом взгляда Минхао сквозь объектив. Но он все равно это сделал, ради него. Просто, потому что не может отказать.              Ему сложно отказать, потому что Минхао понимает отказы. Да, это очень хорошо и важно, но Мингю иногда хочется подурачиться и специально сказать «нет», а этот Сю Минхао все понимает. Поэтому продолжает сидеть в кресле, чуть съехав вниз и зажав скользкую ткань между зубов.              — Мингю, ты.. Ты невероятный, — ещё бы. Если бы не сильное самообладание Минхао, снимок бы давно получился смазанным, ведь ему.. тяжело. Тяжело смотреть на сильные руки под белоснежной рубашкой, расстегнутые верхние пуговицы, зажатый галстук острыми зубами и взгляд, который прожигает похуже, чем линза бумагу, если её поставить под солнечный луч. — Можешь чуть наклонить голову влево и-              — И оттянуть воротник?              — Ты сам это сказал.              Эти снимки Минхао будет беречь, как зеницу ока, потому что на них: очаровательно уставший Мингю, выполняет просьбы Минхао, а точнее сам умудряется подкидывать свои идеи, которые на секунду заставляют застать врасплох Минхао, который скрывает это, рассматривая фотографии.              Вопрос: кто из них быстрее сорвется?                            Минхао в принципе всегда нравилось фотографировать. Нравилось запечетлевать каждый момент с разных ракурсов, даже если получалось смазанно (честно говоря, это был любимый вид фотографий). Нравилось рассматривать детали, крепить булавками на доску из пробкового дерева полароиды и тепло улыбаться, смотря, как она постепенно заполняется новыми драгоценными моментами из жизни.              Иногда папки на ноутбуке Минхао хранили другие фотоснимки: с Мингю. Вот Мингю сидит на берегу океана в Калифорнии, вот тут сидит за столом на веранде в Италии под виноградником и смущенно просит не фотографировать, ведь у него вчера немного сгорела кожа и теперь он красный, как только что свареный рак. Вот тут кусает губы и довольно улыбается в объектив, а тут снимает пиджак, сидя в дорогом ресторане и все так же мягко улыбается, понимая, что никуда не сможет деться от прицела фотоаппарата.              Минхао не особо любил фильтры на фотографиях, но, когда он случайно добавил черно-белый фильтр в фотошопе, где у Мингю чуть влажные волосы, отведенный взгляд в сторону и белоснежная рубашка, с расстегнутой одной пуговицей, то пересмотрел своё отношение к этому. С тех пор, Минхао добавляет черно-белый фильтр только на особо значимые и, можно даже сказать, сексуальные фотографии.              Сейчас Минхао держит в руках фотоаппарат и смотрит на снимок с этим чертовым воротником и чертовым галстуком. Мингю невероятный и невозможный. А он ведь и правда был не то, что бы против. Не был против того, чтобы его постоянно фотографировали, потому что ему приятно смотреть на довольную улыбку Минхао, который выключает камеру и закрывает объектив крышкой, чтобы после догнать Мингю, шедшего впереди вдоль набережной.              Все внимание уделялось ему, стоило камере попасть в руки Сю. Иногда это смущало, потому что Минхао был олицетворением фразы «в тихом омуте – черти водятся», так что Мингю в данных отношениях испытывал широкий спектр эмоций.              Он совершенно не был против.                                                        — Ты такой очароватльный, — тихо говорит Мингю, разгляживая галстук и коротко бросая взгляд на Минхао.              — Не очаровательнее тебя, Гю, — встает с кровати, идя в сторону Гю. — Дай мне свою руку, пожалуйста.              «Для тебя – все, что угодно» хочет сказать Мингю, но вместо этого послушно поднимает руку, не скрывая любопытного взгляда и улыбки.              Минхао тонкими пальцами берет широкую ладонь и кончиками касается чужих, будто пытается сравнить размеры ладоней. Делает снимок и тихо ругается на тяжелую камеру в руке. Это так… интимно? Настолько, что мурашки, пробежавшиеся вдоль позвонков Мингю, заставляют вздрогнуть, замереть и внимательно следить за чужими движениями.              Хотелось ещё. Хотелось ближе.              Секунда и колено Минхао упиралось в сидение кресла, а рука плотно сжимала спинку. Мингю толкнул Минхао на себя. Мингю - который довольно скалится и смотрит на слегка удивленного Минхао, который еле удержал камеру, чтобы не ударить ею по голове Мингю.              — Мингю, эта камера стоит, как твоя почка, — опустившись чуть ниже так, чтобы расстояние между ними стало минимальным, пригрозил Минхао.              — Ты для меня дороже, Хао. Не издевайся надо мной и дай себя поцеловать, — терпеть и правда невозможно, когда такой Минхао дразнит, - хоть и неосознанно, хотя все может быть ровным счетом наоборот – выводит на эмоции за короткое время.              Фотоаппарат покоится на столике, рядом с креслом, безучастно болтая ремешком, успевшим почти полностью упасть из-за порыва Минхао наконец-то испонить желание Мингю, целуя чуть с напором.              Тонкие пальцы Минхао ласкали шею, которую открыл ворот белой рубашки. Целовал тягуче, ощущая, как Мингю начинает кусаться и слегка надавливать на талию, горячими пальцами пересчитывая выпирающие ребра худого паренька. Пришлось отвлечься на пару секунд, чтобы потратить их на лицезерение блестящих губ Мингю цвета алых роз, которые недавно написал Минхао на большом холсте.              — Единственное в чем фотоаппарат проигрывает человеческим глазам, — Минхао медленно, почти издевательски, натягивает шелковый галстук на пальцы, взглядом очерчивая то скользящую ткань, то на удовлетворенное выражение лица Мингю, смотрящего из-под ресниц и не убирающего руки с родной талии. — Так это то, что он не может запечатлеть тебя сейчас: такого красивого, непозволительно очевидно возбужденного и такого нуждающегося в поцелуях.              — Хао..              — В заботливых и мокрых поцелуях, — на пробу Минхао дернул на себя галстук, заставляя Мингю тихо простонать и рвано выдохнуть, борясь с тем, чтобы оставаться непоколебимым и с тем, чтобы полностью отдаться, проиграть Минхао. В сотый раз. — Которые сведут с ума медленно, заставят плакать.. хныкать. — Минхао снова дернул за галстук, в следующий момент улыбаясь куда-то в плечо Мингю, несшего его до кровати.              Глаза Минхао снова побеждали в возможности сейчас наблюдать, как Мингю снимает галстук, сидя на его бедрах и откидывая в сторону вещь, а после расстегивает рубашку, сопровождая все неотрывным взглядом с глазами напротив. Минхао сходит с ума: он очень бы хотел написать картину с таким взглядом, с таким телом с такого ракурса. Хотел бы хотя бы раз поймать в объективе голодный, чуть ли не обожающий его, взгляд. То, какой контраст возникает, когда руки Мингю сжимают бледную тонкую талию Минхао, как эти же сильные руки обнимают Минхао со спины в дождливый день.              Всегда, даже самая дорогая аппаратура не сможет передать оттенки голоса Мингю, когда он бархатно-заботливо хвалит и восхищается Минхао, хотя тот ничего такого не делает.              Ни один жесткий диск не сможет сохранить столько значимых моментов, как память Мингю, который моментами слабо улыбался Минхао, который просто сидел на пирсе и смотрел, как ветер создавал мелкие волны на поверхности. Как тихо, надрывно выстанывал «Мингю-я» и как обнимал смущенно за плечи.              — Я так хочу запечатлеть тебя не только в своей памяти, но и на фотографии, — тихо, почти шепотом говорит Минхао, целуя плечи Мингю, заставляя вздрогнуть.              — Я куплю тебе самую дорогую камеру, чтобы ты смог это сделать, — невинный поцелуй в щечку, затем в уголок губ.                                   Может быть Мингю проигрывал в сотый раз Минхао, но он определенно остается в выигрыше, потому что в его жизни появился Сю.