Taking Charge

      Они с Керли знакомы уже давно. Лет десять, примерно. Прошедшие года были одинаково серыми и сплелись в один временной моток, так что он не был уверен в этом. Размытые, как дешевая написанная тушью картина, что висела над обветшалым диваном в его старой квартире – подарок от бывшей, чтобы «немного оживить унылое место». Но она не задержалась в его жизни надолго. Впрочем, как и все остальные женщины.       Джимми не мог точно вспомнить, когда Керли появился в его жизни. Однако они познакомились в летной академии. Два года, проведенные в академии, были самыми достойными в его жизни – он наконец-то накопил достаточно денег, чтобы поступить в эту чертову летную школу, и самыми ужасными – он был на несколько лет старше своих одногруппников, и никто не хотел иметь с ним ничего общего. Это вынуждало его чувствовать себя белой вороной.       Но однажды Керли просто сел напротив в столовой и заговорил с ним, как со старым другом. Джимми ненавидел его. Нет, не совсем то слово. Не то чтобы он ненавидел Керли – во всяком случае, не всегда. Он ему нравился, но бывали моменты, когда тот становился невыносимым. На дух не переносил смотреть на его слишком яркую улыбку и добрые, заботливые глаза. В голове Джимми мелькала мысль, противная и злобная: курчавый, светловолосый, голубоглазый Керли, сам по себе обаятельный и всеми любимый, держал Джимми под боком, чтобы еще лучше выглядеть на его фоне. Пилот-ас и его никудышный напарник.       Просто смешно.       Иронично, что теперь это Джимми держал его рядом, хотя, вероятнее, гуманнее было бы отпустить его. Тошнота подступила к горлу, когда он уставился на комок плоти своего бывшего капитана, на кучу окровавленных бинтов, намотанных на обожженное и искалеченное тело Керли. Того, что от него осталось. Его кожа и жировая прослойка сгорели, оставив уязвимую плоть обнаженной. Даже его ноги и руки – руки, эти умелые, ловкие руки исчезли, снесенные взрывной волной. Почерневшие обрубки на концах его конечностей – все, что осталось от них.       Из вечно ухмыляющегося рта Керли вырвался еще один болезненный стон, который не мог смениться на что-то другое из-за расплавившихся губ. Он провел так всю ночь, издавая звуки, похожие на крики животных. Этот звук раздражал и без того расшатанные нервы Джимми, пробуждая его от беспокойного прерывистого сна. Наверное, Керли пропустил прием обезболивающих.       Если бы только Аня делала свою ебучую работу…       Джимми прерывисто вздохнул. Он подавил тошноту и оттянул подбородок Керли. Несмотря на бинты, кожа под пальцами была влажной и липкой. И такой нежной, что, казалось, отвалится, если Джимми сильнее надавит на нее. Единственный оставшийся голубой глаз Керли метнулся к нему, пугающе большой без век, и Джимми не мог терпеть этот обвиняющий взгляд и немой крик. Джимми был уверен, что Керли хотел сказать ему очень многое, но не мог в силу своего состояния.       Стиснув зубы, Джимми быстро открыт рот Керли и сунул тому в глотку несколько таблеток. Керли издал булькающий звук, прежде чем его вырвало скудной желчью и таблетками. Он закашлялся, заливая слюной и рвотой бинты.       – Блять, ладно. Я так понимаю, мне нужно все делать за тебя, да? Он выловил мокрые, скользкие таблетки – их запасы стремительно таяли, и они не могли позволить себе расточительность – и протолкнул их в горло Керли, засунув два пальца глубоко в его рот. Слизистая Керли была на удивление нормальной – на небе и щеках были порезы и язвы, но учитывая, что снаружи он был сожжен едва ли не дотла, внутри он был относительно цел. Его рот был скользким от слюны и нежным – совсем как у цыпленка.       Джимми прижал пальцы к корню языка Керли, чтобы убедиться что тот проглотил таблетки. И для полной уверенности засунул пальцы глубже, так, что Керли зашелся в кашле. Он попытался повернуть голову, но не смог, потому что был слишком слаб для сопротивления – Джимми удерживал его пальцами.       Это было похоже на удар молнией. Осознание прошибло Джимми насквозь. Он замер, пока сердце бешено колотилось в груди. Чувство, которое он испытал, было сложно описать его неотесанному «я». Но в основном он чувствовал собственное превосходство. Он полностью контролировал Керли. Керли – непобедимый Керли, их абсолютный капитан и лидер, лучший друг Джимми, был беспомощен, как новорожденный, в его руках. Зависим от него во всех смыслах. Теперь его жизнь была неразрывно связана с Джимми.       Защищать. Разрушать. Исправлять.       Джимми отдернул руку. Керли откинулся головой на койку, думая, что все закончилось, но Джимми не дал ему отдышаться, хотя это было ему необходимо. Джимми грубо засунул пальцы обратно в этот влажный рот. В медицинском отсеке громко звякнула молния. Зрачки Керли задрожали в немой мольбе. Джимми обхватил себя рукой – другой, не той, что была во рту Керли.       – Ты же знаешь, как я ненавижу причинять тебе боль. Ты мой друг, Керли. И мне больно видеть, как ты страдаешь. Так что потерпи немного, ладно? Обезболивающее скоро подействует и тебе станет легче.       Керли жалобно мычал, звук был приглушенным из-за пальцев Джимми, которые теперь ходили в его рту, с каждым толчком проникая все жестче и глубже.       – Ты всегда так обо мне заботился, так что теперь моя очередь заботиться о тебе, – сказал Джимми с ободряющей улыбкой. К своему удивлению, он совершенно не лгал, говоря это.       Керли всегда был на его стороне, даже когда все остальные были против него. Он был с Джимми в самый тяжелый момент его жизни, помог ему встать на ноги, устроив на работу в «Пони Экспресс» после того, как его уволили и лишили лицензии пилота из-за этой дрянной суки и её ложных обвинений.       Так что Джимми пришлось разбираться с этим бардаком. День за днём.       Возобновившая решимость довела его до предела, живот напрягся и его тепло потянуло, когда он кончил. Джимми тихо застонал. Сделал вдох, чтобы успокоиться. Вытащил пальцы изо рта Керли. Они были влажными от слюны и блестели в искусственном лунном свете, проникавшем через фальшивое окно у койки. Керли громче захрипел, и Джимми начал успокаивать его. После он поднял вторую руку, просунул пальцы в податливый рот и размазал сперму по его полости.       – Все будет хорошо, Керли. Я вылечу тебя.