Love is the Motive, and Care is the Method

Куки Синобу любила банду Аратаки. Они были для неё как семья, которой никогда не было, семья, которую она хотела иметь. Люди, которые могут принять её такой, какая она есть, кем она хочет быть, и поддерживать её во всем, предоставляя свободу делать всё, что заблагорассудится. Но иногда они сводят её с ума своими выходками. Синобу знает, что в большинстве случаев у них благие намерения. Они просто не обращают внимания на то, что их методы принесут больше вреда, чем пользы, и нуждаются в некотором руководстве в этом отношении. Однако иногда ей самой нужно было отдохнуть от хаоса, который они создают почти каждый день. У неё вырывается вздох, когда она подходит к офицерам сёгуната, которые в данный момент задерживают мальчиков, на этот раз исключив Итто, что удивило её, учитывая, что именно он обычно возглавляет подобные выходки, которые всегда приводят к тому, что те, кто в них замешан, арестовываются комиссией Тэнрё или попадают в тюрьму. только Синобу может вытащить их из неприятностей. Это не значит, что Итто окончательно сорвался с крючка. Вполне возможно, что это одна из тех схем, которые направлены на то, чтобы досадить Кудзё Саре, которая не смогла ничего сделать из-за раздражительности последнего. — Да ладно, что мы сделали?! — потребовал ответа Мамору, когда ему завели руки за спину, чтобы связать их вместе, в то время как другие парни подверглись такому же обращению. — Вы арестованы за нарушение общественного порядка, сэр, — голос офицера звучал крайне устало и скучающе. — И как именно мы это сделали? Мы просто пытались... — Вы пели. Могу добавить, что очень, очень громко. Не имеет значения, середина дня сейчас или поздно, как это делают все в лёгких любовных романах. Синобу щиплет себя за переносицу. Мальчики собирались выслушать от неё нотацию за это. Но когда она начала приближаться к ним, кто-то другой опередил её. — В чём, по-видимому, проблема? Синобу поняла, что это был знакомый голос. Что-то вроде "знакомого", что одновременно принесло ей облегчение, потому что он наверняка смог бы справиться с этим лучше, чем она когда-либо. Просто потому, что, даже если бы он был раздражён их выходками, он бы не набросился на них, как это делает она. — Сиканоин, что ты здесь делаешь? Если ты здесь не для того, чтобы помочь нам доставить этих нарушителей спокойствия в полицейский участок, то тебе не следует здесь находиться. — Вообще-то... — говорит Хэйдзо, одаривая её одной из своих фирменных улыбок и на мгновение взглянув в её сторону. Она могла поклясться, что видела, как он подмигнул, прежде чем повернуться обратно к досинам. — ...Я здесь, чтобы сделать то, что ты только что сказал. — Подожди... что? — один из двух офицеров, тот, который не выглядит так, будто собирается упасть в обморок в любую секунду, но всё ещё испытывает смертельную скуку, выглядит смущённым. — Имею в виду, думаю, вам следует оставить их у меня. У вас двоих был тяжёлый день; вы, наверное, с нетерпением ждёте возможности уйти с работы и отправиться домой, я прав? — Хэйдзо делает не столь уж незаметный жест в сторону этих двоих, особенно их лиц и их самих. Офицеры сёгуната переглянулись, затем снова посмотрели на Хэйдзо, всё ещё бросая на него подозрительные взгляды, как будто это не первый раз, когда он выкидывает что-то такое. Синобу знает, что это не первый раз, когда он делает нечто подобное, если судить по прошедшим нескольким месяцам. Она никогда бы не сказала, что его способность выводить банду из-под удара стала причиной, по которой она встречалась с ним – в нём было так много других качеств, которые заставляли её обожать его, например, его способности к дедукции, то, что, несмотря на относительно несвободную работу, он всё ещё находит в ней свою собственную свободу, и его сосредоточенность на раскрытии преступлений гарантирует, что Инадзума навсегда останется безопасной нацией. Все эти черты делают Хэйдзо самостоятельным человеком, черты, которые она находит достойными восхищения. В первый раз, когда они встретились, это было после, как он взял на себя инициативу вывести её из полицейского участка после того, как Синобу снова пришлось вносить за него залог. Она помнит, как снова и снова извинялась за то, что отнимает у него так много времени, и что в следующий раз постарается держать своего босса подальше от затей. Хэйдзо только рассмеялся и сказал ей, чтобы она не волновалась, рассказав, как Итто подбадривал других заключённых своим пением, пока сам был лишён свободы. После этого их общение стало происходить не столько из-за компании, сколько из-за того, что они искренне хотели видеть друг друга, обнаружив, что им комфортно вместе. — Ну, у меня действительно скоро это свидание... — бормочет не такой уставший, но всё ещё скучающий офицер, и румянец заливает его лицо. — И я... — зевнул другой. —...я бы с удовольствием просто рухнул на футон прямо здесь и сейчас и стал мечтать о том, как анонимы будут комментировать и оскорблять друг друга из-за такой глупости, как банан. После этого воздух затих, по общему признанию, как очень странный сон, прерванный только офицерами, бормочущеми друг на друга о том, как это было странно, и партнёр офицера покашлял в свой локоть. — ...что ж, тогда позвольте мне занять ваше место, джентльмены. Я искренне надеюсь, что вы оба приятно проведёте вечер, — спустя мгновение Хэйдзо произносит это, наблюдая, как два офицера уходят, оставляя его с парнями. И как только они ушли, его глаза встретились с её. И на этот раз она поняла, что он подмигнул ей. Синобу восприняла это как сигнал к выходу на сцену. И когда она оказалась в поле их зрения, то увидела, что на лбу у юношей выступил пот, они смущённо улыбались, а их глаза бегали по сторонам, пытаясь найти подходящее оправдание для себя и своего поведения. — С-Синобу! Ты ведь всего этого не видела, не так ли? — нервно спрашивает Гента. — Ребята... — Ты должна меня выслушать, мы просто хотели помочь соседям, — перебивает Акира. — Эй, я... — И... И, кроме того, некоторым детям понравилось наше пение, — пытается оправдаться Мамору. — Ребята... — Ничего не получается! Переходим к запасному плану, ребята! — Акира закричал. Все трое поклонились, прежде чем она успела сказать что-нибудь ещё. — НАМ ЖАЛЬ, СИНОБУ! МЫ КЛЯНЁМСЯ, ЧТО ЭТОГО БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ! — О, братец... — Синобу раздражённо вздыхает, что, оглядываясь назад, только усиливает страх мальчиков перед ней, когда они умоляюще смотрят на неё. — Сейчас, сейчас все вы, — вставляет Хэйдзо, и все взгляды устремляются на него. И это хорошо, потому что есть надежда, что парни в конце концов послушают и поймут, что на этот раз им не придётся выслушивать длинную лекцию. В любом случае, Синобу не так уж сильно злится на них сегодня вечером, и им удалось избежать повторного тюремного заключения, так что на этот раз она может оставить всё как есть. И, что самое важное, у неё есть планы на вечер. — Не стоит бояться. Я не верю, что мисс Синобу будет так строга к вам на этот раз, — Хэйдзо успокаивает, его глаза изучают выражения лиц членов банды, чтобы понять, поняли ли они смысл сказанного. Все трое повернулись друг к другу, затем снова к Хэйдзо и, наконец, к Синобу, пот ещё стекал по их бровям, как капли дождя. — Послушай, Синобу, мы... — Гента нервно сглатывает. — Ребята, всё в порядке, — Синобу перешла на более мягкий тон своего обычно властного голоса, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы они успокоились. — Даже если бы я захотела, у меня нет времени читать вам ещё одну лекцию. Однако, вам всем нужно извиниться перед соседями за то, что вы натворили сегодня вечером, понятно? — Понятно! Мы начнём с этого прямо сейчас, но подожди, что значит, у тебя нет времени? — спрашивает Акира. — Ну... — О, я понимаю, — кивает Мамору, показывая им обоим два больших пальца. — Что ж, тогда веселитесь! Не забудьте воплотить в жизнь свои романтические фантазии в стиле лёгких романов! Лицо Синобу, к сожалению, вспыхнуло от этого комментария. На самом деле, даже маски было недостаточно, чтобы скрыть это, поскольку оно распространилось на все лицо. — ЧТО?! Хэйдзо не смог удержаться от смешка. - — Большое спасибо за этот залог, — говорит Синобу, когда они уходят с места происшествия и идут по улицам города. Её раскрасневшееся лицо давно исчезло, что Хэйдзо считает смущением. Она всегда выглядит такой милой в очаровательной манере, когда волнуется. — Это вообще не было проблемой, — Хэйдзо качает головой. — Я просто видел твои проблемы и хотел на время облегчить их. Ты всегда была такой беспокойной, когда дело касалось их. — Это... правда, — Синобу вздыхает. — Я просто хотела бы, чтобы они научились иногда смягчаться. Хэйдзо усмехается. — Ну, теперь они не нуждаются ни в какой заботе, не так ли? Тебе нужно всё равно уделять немного времени себе. — Я знаю об этом, большое спасибо. Они вдвоём прибыли к его дому в городе, стратегически расположенному рядом с домами других соседей, где они обычно уединялись на ночь, чтобы иметь потенциальных свидетелей и возможность получить быструю помощь, если что-то случится, когда он будет находиться вдали от дома. Возможно, именно поэтому он чувствовал себя комфортно, приводя Синобу к себе домой. Другая причина заключается в том, что Синобу всё равно, видят её с ним или нет, она верит, что её свобода также должна позволить ей находиться рядом с людьми, которые ей небезразличны, не опасаясь осуждения или опасности, отягощающей разум. Эта философия позволила ей остаться в банде Аратаки, несмотря на её потенциал и осуждение со стороны других. Хэйдзо открывает дверь и придерживает её для Синобу. — Только после вас, — он кланяется, прекрасно понимая, что это банальный жест. — Конечно, — говорит Синобу, но в голосе нет и намёка на усталость, которая бывает у неё с бандой Аратаки, когда у них что-то не ладится. Это было совершенно игриво и соответствовало тому, что он сейчас делает. Как только Синобу оказывается внутри, и Хэйдзо присоединяется к ней, он закрывает за ними дверь и начинает включать свет в доме, по окончанию он ведёт её в столовую. — Проголодалась? — Раз уж ты об этом заговорил, мы с ребятами собирались сегодня вечером пожарить дыню с лавандой, так что у меня был лёгкий ланч. — Синобу заглядывает на кухню. — Нужна помощь? — Нет, нет. Так не пойдёт, — Хэйдзо отодвигает стул. — Ты заслуживаешь, чтобы тебя хоть раз побаловали, так что позволь мне заняться готовкой. — Всё в порядке, я могу просто... — Синобу, ты всегда заботишься о других. Их беды, их чувства, их проблемы. Она склоняет голову набок. — Что ты... — Не пойми меня неправильно, это благородно с твоей стороны – помогать другим, когда они нуждаются в помощи. Однако бывают моменты, когда тебе нужно сделать шаг назад и уделить немного времени себе. В этом нет ничего плохого. — Нет, я понимаю, о чём ты говоришь, и согласна. И я знаю, когда мне следует время от времени расслабиться, и ты это тоже знаешь, — Синобу наклоняется ближе к нему, излучая любопытство. — Так в чём дело? Пытаешься заставить меня ослабить бдительность, чтобы подразнить комментарием по поводу моей улыбки? Хэйдзо знал, что Синобу проницательна; если бы в каком-то другом мире она решила, что эта карьера будет для неё, несмотря на то, что это противоречит её желаниям в рабочей среде, ей бы очень подошла профессия детектива. Хотя, в глазах Хэйдзо, она уже понимает, как часто в последнее время они объединяются для решения дел. Так что для него не было большой неожиданностью, когда она разгадала его уловку. Он посмеивается, мягко подталкивая её сесть и пододвигая стул. — Возможно, но это придёт в своё время, вот увидишь, — Хэйдзо наклоняется, чтобы быстро чмокнуть её в щеку, прежде чем она успевает ответить, и улыбается, видя, как её лицо заливает легкий румянец. — Ты не можешь этого делать, — Синобу вздыхает, скрещивает руки на груди и отводит взгляд, без особого энтузиазма. — О, но я могу. Ты такая милая, ты знаешь об этом? — Что ж, если ты так хочешь поступить, то я буду более чем счастлива услужить, — Синобу полностью снимает маску, кладёт её на стол и, схватив Хэйдзо за руку, притягивает его к себе, чтобы поцеловать в губы. По общему признанию, Хэйдзо не ожидал, что будет застигнут врасплох таким образом. Но поцелуй ему понравился, так что он не будет мешать. На данный момент. Он наклоняется для поцелуя, чтобы лучше расположиться и продлить поцелуй. Он обхватил её щеку ладонью, и она обняла его, притягивая ближе. В конце концов, они отстраняются, и на лице Синобу появляется лукавая улыбка. — Похоже, я превзошла тебя. Хэйдзо не обращает на это внимания, вместо этого оно приковано к её улыбке, которая, в свою очередь, заставила его губы изогнуться. — Ты такая милая без маски, знаешь? Синобу не смогла удержаться от смешка, по крайней мере, в ответ на это. — Не меняй тему. Ты знаешь, почему я должна носить это на людях. — Верно, но мне всегда нравится, когда ты позволяешь себе выражать себя без маски, — Хэйдзо наклоняется к ней ближе. — Хотя, я не особо возражаю против этого. Должен признать, что изучать твою мимику таким образом довольно забавно. Она закатывает глаза. — Ты невозможен. — Хорошо, хорошо. Я бы с удовольствием продолжил, но, думаю, нас обоих ждёт ужин. Обещаю, я скоро вернусь. — Не беспокойся обо мне, я буду ждать столько, сколько позволит ночь. Синобу показывала своё лицо, только когда ей нужно было поесть или попить, или в очень особые моменты. И даже в первом случае она всегда старалась, чтобы никто не увидел, чтобы не узнали. Прошли годы, а её семья по-прежнему такая же, как всегда. Строгие, и хотят, чтобы она стала такой же служительницей храма, как они. Единственная, кого она могла терпеть, была её сестра, и даже тогда их отношения были в лучшем случае натянутыми, несмотря на все усилия снова наладить общение. Если она когда-нибудь решит показаться кому-нибудь, кроме банды Аратаки, это будет означать, что этот человек заслужил полное, неподдельное доверие. И Хэйдзо более чем счастлив получить это доверие, и он сделает всё, что в его силах, чтобы оправдать его точно так же, как она сделала это с ним. - Ужин подоспел довольно скоро, когда Хэйдзо принёс две миски своего специально приготовленного кацудона, блюда, от которого Синобу никогда не устанет. Куриное катсу всегда готовится безупречно, и оно действительно вызывает желание поделиться своими самыми сокровенными секретами, независимо от того, насколько преданно они прячутся в сердце. Синобу не знает, как у него это получается, но она предполагает, что все сводится к банальному ответу на вопрос, почему еда может быть такой вкусной: любовь. Во всяком случае, так сказал ей Хэйдзо. Но даже чудесного аромата еды было недостаточно, чтобы отвлечь Синобу от того, что было сказано ранее. Когда тарелки были расставлены и Хэйдзо занял своё место за столом, она восприняла это как сигнал к удару. — Итак, что ты упомянул о том, что придёт в своё время? — спрашивает она. Некоторое время Хэйдзо не отвечает, не трогая посуду, но он смотрит на неё, и в его глазах светится... что-то такое. Это не тот блеск, который обычно появляется у него, когда он выясняет правду о деле. Она замечает этот блеск, когда он придумывает что-то, что, по его мнению, понравится им обоим. — Я тут подумал, а что, если мы попробуем заплести друг другу косички сегодня вечером? — наконец, отвечает он, хватает свою посуду и отправляет в рот по кусочку риса и катсу. Синобу смущённо качает головой, склоняя её набок. — Я не против, но сейчас вечер, и нам скоро придётся ложиться спать. — Ну, это не обязательно должно быть что-то грандиозное. Просто заплести простую косу. Я всегда хотел сам заплести твои волосы в косичку, — Хэйдзо смеётся. — О, реально? — в голове Синобу проносятся образы волос Хэйдзо, хотя они довольно короткие, и их может быть немного сложно заплести в такую прическу. Она должна признать, что он выглядел бы в такой прическе потрясающе. — Ну, раз ты этого хочешь, то, полагаю, я могу немного побаловать себя. — Хорошо, давай пойдём в мою комнату после того, как покончим с ужином. — И помоем посуду, — поддразнивает Синобу. — Конечно, любимая, — Хэйдзо усмехается. Ужин проходит в уютной тишине, и вскоре они вдвоём заканчивают с едой и моют посуду (по просьбе Синобу), прежде чем удалиться в комнату Хэйдзо в доме, где им предстоит провести остаток вечера. — Итак, кому из нас выпадет честь первым заплести косички? — спрашивает Хэйдзо, в его голосе безошибочно слышится поддразнивание. Синобу закатывает глаза. — Ты говоришь это так, словно мы собираемся стать соучастниками преступления. — Преступление, которое вполне оправдано и может быть легко прощено законом, тебе не кажется? — Ну, раз уж ты сам это предложил, кто я такая, чтобы отказывать тебе в праве на это? — Синобу пожимает плечами с улыбкой на лице. — Очень хорошо, мой дорогой сообщник, — Хэйдзо опускается на колени, ожидая, пока Синобу закончит поиски резинок для волос, оставленных на комоде в его комнате. — Ты купил их специально для этого момента? — спросила Синобу, когда закончила свои поиски и вернулась к Хэйдзо, лежавшему на полу, и сама опустилась на колени. — Возможно, я это сделал, возможно, нет, — Хэйдзо, безусловно, улыбается, когда говорит. — Вопрос в том, что ты считаешь правдой, Синобу? — Резинки для волос, которые лежали на туалетном столике, относительно маленькие по сравнению с теми, которыми ты пользуешься, чтобы удерживать волосы на месте. Даже если бы ты использовал несколько таких, это было бы понятно с самого начала, — Синобу, умело сплетая пряди, объясняет, как её опыт в заплетении волос Миюки из детства нашёл своё новое применение. — Хм... Какой замечательный вывод, моя дорогая. Синобу чувствует, как её щеки вспыхивают от ласкательного обращения. — Юридическая школа немного помогла в этом отношении. — Но опыт расследования дел вместе со мной также привёл к новым способностям, не так ли? — спрашивает Хэйдзо. — Я бы сказал, что ты идеально подходишь для работы в комиссии Тэнрё, но мы оба знаем, что ты работаешь не так, как они хотят, чтобы ты работала. — Верно. Довольно скоро Синобу закончила свою часть и должна сказать... — Знаешь, это хорошая идея. Тебе идёт косичка, — Синобу улыбается, протягивая Хэйдзо карманное зеркальце, чтобы он мог полюбоваться на её творение. Это было проще, чем казалось для неё: всего лишь несколько маленьких косичек, завязанных на левой стороне его головы, и одна на макушке, что делало её похожей на миниатюрную диадему на его голове. Выражение, появившееся на лице Хэйдзо, показало, что он более чем восхищён стилем, который она выбрала. — О, боже... ты, конечно, знала, что делала. — В детстве Миюки любила заплетать косички. Вполне естественно, что у меня появилась привычка время от времени заплетать ей волосы. — Я понимаю, — Хэйдзо кивает, стараясь делать это осторожно, как будто боится, что резинки для волос лопнут, если он будет слишком быстро двигать головой. — Теперь, я полагаю, моя очередь принять участие в этом представлении? Синобу улыбается. — Без этого, сообщник. Они поменялись местами, Синобу позволила Хэйдзо распустить её волосы, после того как тот сам сделал это, теперь зеленые волосы, струящиеся по спине, держит тот, кому, как она знает, она может доверить свою жизнь. — Твои волосы удивительно гладкие и приятные на ощупь, — комментирует Хэйдзо. — Они почти как одеяло. Синобу не смогла удержаться от смеха над сравнением. — И что заставило тебя так сказать? Самое комфортное из всех вещей? — Одеяло предназначено для того, чтобы держать кого-то в тепле и уюте, верно? Ну, твои волосы комфортнее. Если бы я положил свою голову на твою, я уверен, что заснул бы через несколько минут. — Ты говоришь это только потому, что хочешь подразнить меня, не так ли? — О, и что заставило тебя это сказать? Они ещё немного поболтали, прежде чем Хэйдзо объявил, что закончил с плетением, и вручил Синобу портативное зеркальце, чтобы она могла полюбоваться на его работу над её волосами. Прическа была намного проще, чем у неё, её волосы были заплетены в одну косу с помощью более длинных прядей. Но всё равно это было красиво, и на лице появилась приятная улыбка, когда она ещё некоторое время любовалась своей косой. — Ну? Как я справился? — спросил Хэйдзо с едва заметной ноткой нервозности в голосе, которую почти никто не заметил бы, если бы не слушал внимательно. К счастью для него, Синобу – очень хороший слушатель. — Ты хорошо справился. Я должна ещё раз поблагодарить тебя за такую идею. Это действительно была хорошая затея — Конечно. Косички нам очень идут, не так ли? Синобу хихикает. Она планировала лечь спать пораньше, чтобы снять напряжение после рабочего дня, но... — Да, и было бы жаль, если бы они так рано пропали даром, правда? Улыбка Хэйдзо была единственной мотивацией, в которой она нуждалась, чтобы осуществить свой недавно продуманный план на вечер. — Это действительно так. Что ты задумала? — Может быть, поговорим при луне о том, как нам провести день? — Если это то, чего ты хочешь, любимая.