Томми-не-оборотень

      «Ну почему это должно было случиться именно со мной?!» - скулил про себя подросток, пока его кололи в плечо. Почти две недели назад парень отошел от лесного лагеря, в котором тусовался вместе с командой, чтобы «полить цветы», однако вместо облегчения получил болезненный укус от волкоподобного создания. Непонятно как, но ему удалось вернуться, периодически переходя на четвереньки, когда мир плыл перед глазами слишком сильно. Увидев окровавленного капитана, регбисты, сидевшие у костра, побледнели, но смогли оказать первую помощь. Укус пришелся на руку, но задел артерию. Почти чудом Томаса П. Доукинса вовремя доставили в больницу на скорой, где руку зашили, заодно прописав курс экстренной вакцинации. Еще повезло, что вместо сорока уколов, которыми успели напугать родителей, ему поставят всего пять.       Вообще, первые дни после происшествия Томми запомнил через постоянный озноб, ощущение вывернутых суставов и холод в травмированной руке. Затем начали чесаться швы. Их сняли только вчера, и теперь на руке подростка на предплечье виднелся след от клыков, немного бугристый и все еще розоватый. Вместе со шрамом Томми заметил, что внутри него что-то изменилось: цвета вокруг стали ярче, запахи — контрастнее, звуки — громче. Однако никому об этом парень не сказал, списывая странности на стресс и молясь, чтобы все стало как прежде.       - Ну все, увидимся через две недели, Томми, - улыбнулась ему медсестра, прикладывая к месту укола ватку.       - До свидания, мисс Пилл, - попрощался с ней подросток, ужом выскальзывая за дверь. Для обостренного обоняния запахи больницы были слишком резки и вызывали постоянное желание чихнуть.       На улице светило солнце. Это был самый конец августа, и уже завтра начинался учебный год. Всего пару недель назад Томми ждал его с нетерпением, предвкушая последний школьный год в выпускном классе. Но теперь, когда его на неделю отстранили от тренировок, а на руке красовался шрам, он не знал, что и думать. Возвращаясь домой, подросток неосознанно периодически дергал себя за рукав толстовки. Наконец, открыв дверь в дом, он вздохнул и прошел на второй этаж в свою комнату, стараясь не разбудить спящего в кресле брата. Именно тот в первые дни помогал младшему менять бинты и принимать лекарства, пока родители были на работе. Отношения между ними потеплели, и сейчас, если бы кто-нибудь из его знакомых решил упрекнуть Дина или задеть, подросток первым бы набросился на обидчика, хотя бы словесно.       

***

      Звонок бил по ушам. Сегодня все, казалось, старалось вывести меня из себя: гомон людей в коридорах, запах реактивов из лаборатории по химии, ужасный парфюм учителя и постоянный треск старого телевизора Хьюго буквально били по голове. Еще и на тренировку в поле можно было только смотреть. От последнего факта злость накатила волной, и я резко захлопнул дверцу шкафа. Стоявший рядом парень в черной кофте, кожаных перчатках и с волосами, залитыми пахучим лаком, отчего-то дернулся, но я уже ушел на урок математики.       В обед тот самый фрик перехватил меня на обратном пути и представился Мертоном Динглом. Признаюсь, было немного стыдно, когда выяснилось, что он был моим одноклассником. Правда, стыд сменился раздражением, стоило этому фанату оккультизма начать убеждать меня в том, что после злополучного укуса я заболел некой ликантропией. Когда кинул Мертону в лицо, что врачи такой болезни не знают, получил ответ, заставивший сердце екнуть:       - Так в простонародье больных ею называют оборотнями!       Не став ничего отвечать, оттолкнул его и ушел. Уже дома, вспоминая разговор, я пытался понять, почему меня зацепили его слова, но так и не нашел причину. В конце концов, кто поверит в мистику, когда вокруг наступает эпоха науки?       

***

      -Черт! - слетели с рыком с языка слова, пока я бежал к дому.       Сегодня мне наконец-то разрешили выйти на поле. Я радовался, выкладывался на сто десять процентов, пока мяч не полетел с такой силой, что сбил рослого регбиста с ног и протащил тело еще несколько метров. Это было ненормально. Взглянув на свои руки, выпустившие этот снаряд, со страхом увидел, как предплечья покрываются толстыми, темными волосами. В перчатках становилось тесно, я чувствовал, как кончикам пальцев что-то мешало. Едва успев спрятать конечности, отбрехался перед тренером и что есть мочи побежал сначала к шкафчику, а после, когда понял, что не показалось — сюда. Промчавшись мимо необычно молчавшего Дина, забежал в ванную, где висело зеркало. Скинув с рук кофту, которой прикрывался, выдохнул с облегчением: все вернулось в норму. Но тут кончик языка наткнулся на что-то торчащее. Подняв глаза, увидел в отражении торчащие из-под верхних губ клыки.       Что же, похоже Мертон был не так уж и неправ.       

***

      «Сбежал со своего первого свидания. Браво, Томми!» - выл внутри, темными переулками удаляясь от «Фабрики». Стейси наверняка больше даже не заговорит со мной. Но что еще я мог сделать? Вряд ли ей понравилось бы стать свидетельницей обращения в чудовище. Как-то сам собой перед глазами встал Дингл. Где он живет, я не знал, но запах геля и самого Мертона вел четко в единственном направлении.       

***

      Оказалось, что до первого полнолуния есть способ избавиться от ликантропии. Увлеченный миром мистики и оккультизма Дингл раскопал его и тут же представил Томасу: всего-то надо было укусить другого, и проклятье переходило, оставляя предыдущую жертву. Услышав, как именно можно избавиться от напасти, уже почти месяц терроризирующей его, Доукинс оторопел: с одной стороны, разум ликовал, ведь ситуация оказалась вовсе не безвыходной. С другой — он не хотел, чтобы Мертон, с которым парень успел познакомиться поближе за прошедшие дни, проходил через то же, что и он. В итоге, безрадостный, он вернулся домой очень поздно, едва выторговав у Дингла день на «подумать».       В гостиной работал телевизор. Как и всегда, Дин увлеченно смотрел на товары, предлагаемые предприимчивыми и не очень добросовестными продавцами, развлекаясь. Отчего-то, глядя на брата, в этот вечер Томми захотел выговориться, неспособный дольше выносить тяжесть секрета и неопределенного будущего. Тихо подойдя к креслу, он присел на корточки, и, положив руки на подлокотник, а голову — на предплечья, медленно произнес:       - Дин… Брат, что мне делать?       Человек, что, казалось, был целиком погружен в мир по ту сторону экрана, тут же ответил:       - Смотря, что ты успел натворить, мелкий. - он повернулся, посмотрев в глаза Томасу: - Давай выкладывай, что стряслось. Ты в последнее время слишком дерганый.       Опустившись на пол, подросток прильнул боком к креслу. Свет они не включали, чему его новое зрение было даже благодарно.       - Помнишь, когда меня покусали в лесу?       После этого вопроса слова рекой полились из уст, и к концу рассказа Томми едва сдерживал слезы. Голос охрип, и по легкому теплу в глазах парень понимал, что те скорее всего опять пожелтели, а зрачок — вытянулся. Старший слушал молча, не прерывая. Только когда монолог был окончен, его тяжелая рука мягко взъерошила волосы Томми, совсем как в детстве. Дождавшись, когда чужое дыхание выровняется, Дин сказал:       - Я понял. Что же, давай подумаем об этом вместе. Я буду задавать вопросы, а ты — отвечать. Что-нибудь да придумаем?       Ответом был кивок.       - Хорошо, тогда первый вопрос: ты хочешь быть оборотнем?       - Нет, - моментально, даже не задумываясь, выпалил подросток.       - Хм, а почему не хочешь?       Тут уже ответить было сложнее, но вскоре парень собрался с мыслями:       - Мне страшно. Страшно, когда я чувствую тягу к мясу, страшно, когда внутри поднимается волна злости, и я готов порвать обидчика на части. Страшно, что, забыв проконтролировать силу в руках, я могу навредить кому-нибудь, банально сломав кости при рукопожатии. Страшно, что в полнолуние я действительно сойду с ума. А еще… неудобно. Неудобно буквально все: то, что я вижу, слышу, чую больше, чем нормальные люди, что надо постоянно держать себя в руках, подавлять любые эмоции, потому что если дашь себе волю, глаза изменятся, а клыки превратят даже самую счастливую улыбку в кровожадный оскал. Поэтому и не хочу, - уткнулся он носом в колени.       Плакать парню не хотелось, но в душе было как-то пусто и грустно. Из мыслей вырвал следующий вопрос брата:       - А что об этом думает Мертон?       - Честно, мне кажется, что он просто не знает, на что подписывается, - нахмурился Томми. - Он настолько сильно хочет быть укушенным, что чуть на месте не подставил мне шею. Его не пугает то, что пугает меня.       - Тогда почему ты не ответил сразу положительно?       - Потому что не хочу, чтобы Динглу потом было плохо. Я буду чувствовать себя виноватым, если после укуса его жизнь пойдет под откос.       Повисло молчание. Рука Дина по-прежнему легонько гладила младшего брата по голове. Наконец, он нарушил тишину между ними двумя:       - Что же, мы не можем сказать, будет ли твоему знакомому действительно плохо. Он, будучи в сознании, добровольно умоляет тебя передать свою проблему. Кто знает, может Мертон действительно сладит с ликантропией? Тем более что, насколько я понял, количество укусов для передачи не ограничено, и до следующего полнолуния он сможет найти еще кого-нибудь.       Тут Дин аккуратно повернул голову Томаса и, глядя ему в глаза, необычно серьезно произнес:       - Если тебе нужен мой совет, то вот он: соглашайся. Я вижу, как тебе тяжело, как ты не справляешься. Не нужно чувствовать себя злодеем за то, что ценишь собственное благополучие. Главное, не бросай после своего друга, и если тот тоже не справится — помоги. И знай, что можешь ко мне обращаться в такими проблемами в любое время суток.       Поднявшись с пола, Томас крепко обнял Дина и, успокоившись, пошел спать.       На следующий день в подвале дома Динглов Мертон получил шрам на руке, а Доукинс почувствовал, как ушла из тела сила, терзавшая его сердце и разум последний месяц.       

***

      Прошла неделя, сутки минули с последнего полнолуния. Мертон стал увереннее в себе, а Томас — спокойнее. Они не перестали общаться, но бывший оборотень чувствовал, что отношения между ними истончились: Дингл с головой ушел в новую жизнь, полную сверхъестественных событий, а он сам погрузился в романтику, ведь Стейси простила его побег. Поскольку Мертон не выглядел несчастным, Доукинсу казалось, что тот действительно наслаждается своей новой особенностью, оттого остатки волнения и беспокойства отступили, и школьная жизнь вошла в привычный ритм. Правда, через пару месяцев Стейси перевелась в колледж, и теперь Томми не понаслышке знает, что такое «отношения на расстоянии». Из-за этого каждые выходные парень ездил в другой город, и времени на общение с Динглом стало еще меньше. Постепенно они вернулись к тому, с чего начали, и совсем перестали разговаривать.       А в конце года по городу пошли слухи о Плэзантвильском волке. На него братья Экерт открыли охоту.