Невернувшийся

      — Эй, почему вы решили стать воинами? — бросила Энни как бы невзначай.       — А сама почему? — ухмыльнулся Райнер.       — Отец учил бороться. Вот я и пошла бороться. — без особого энтузиазма ответила девушка и положила голову на колени.       Ребята сидели на пологой соломенной крыше хозяйственной постройки на участке старичка, у которого жили последние годы, после того, как сумели перебраться за стены. Такой диалог состоялся у них впервые, возможно, из-за грядущей опасной миссии, хотя какая их задача была безопасной? Энни сидела поджав ноги к подбородку и вытягивала травинки из свежеперекрытой крыши, только что они сами её облагородили и заменили. Райнер лежал на боку и жевал сладковатую соломинку. Бертольд сидел практически у самого края и смотрел куда-то вдаль, на закатную зарю.       — А ты, Берт? — не унимался Браун. — Почему пошёл в воины?       — Отцу нужны лекарства. Я узнал, что можно получить их, имея статус почётного гражданина Марли… — кратко ответил парень и неуверенно добавил. — Ты ведь тоже из-за отца, Райнер?       Энни оторвалась от выщипывания травинок и внимательно посмотрела на товарищей.       — Д-да… Я же, ну, ты знаешь, Берт… Полукровка… — начал парень под пристальным взглядом друзей. — Отец не хотел меня признавать, но я не оставлял этой надежды… Когда я получил силу Бронированного я прибежал к нему, а он отмахнулся от меня как от насекомого. — его голос задарожал. — А потом выхода не было, я хотя бы матери обеспечу безбедную жизнь.       Бертольд и Энни отвели глаза — у одного мать умерла довольно давно, а у второй её никогда не было — они не понимали и не знали материнской любви и ласки.       — Когда мы вернёмся, что мы будем делать?       — Хоронить товарищей по оружию.       — Энни! Я же серьёзно… Сможем ли мы подобно остальным ходить по земле? — Райнер сел. — Я хочу сходить со всеми вами в театр и сделать много фотографий.       Оба товарища молчали.       — А я бы хотел снова прогуляться с отцом по парку и покормить белок… И посмотреть как птицы улетаю на зиму. — нарушил тишину Гувер.       — А ты романтик! — засмеялся Райнер. — Ладно, я пойду ложиться, а вы как хотите.       Парень спустился по лестнице приставленной к сараю и ушёл по направлению к дому, где фермер выделил им комнату. Энни и Бертольд продолжали сидеть на крыше и смотря в разные стороны.       — Почему ты сказал «хотел бы»? — неожиданно спросила девушка и подняла свои светлые глаза на парня. — Ты не хочешь возвращаться?       — Я не вернусь. — уверенно ответил Гувер после недолгой паузы, его голос звучал в ночи тихо, аккуратно, но без тени страха.       — С чего ты взял?       — Я много думал. Во-первых, отцу не помогут никакие таблетки. Когда я уходил, он уже лежал и с трудом мог подниматься. Я ничем не помогу ему, значит должен быть полезен вам. — парень замолк, после переброса он впервые так много говорил, говорил о себе. — А во-вторых, мой титан не настолько мобилен как ваши. Он громен и является простой мишенью. Источаемый жар может легко убить, но я всё равно не смогу просто выбраться — сил не хватит. Поэтому, я хочу… — он осёкся, Энни сидела к нему спиной. Это не был знак неблагодарности или незаинтиресованности, Берт хорошо знал, что это выражает, поэтому он решил не продолжать свой монолог. Гувер протянул руку, чтобы тронуть девушку за плечо, но она будто почувствовала.       — Идем спать. Потом как-нибудь разберёмся, кто вернётся, а кто...останется здесь. — Леонхарт встала и направилась к лестнице, парень последовал за ней.

***

      После примирения Энни и Райнер стояли на волнорезе смотря куда-то ни то в небо, ни то просто в туманную морскую даль. Девушка первая возобновила разговор.       — Не вини себя за смерть Бертольда. Ты не виноват. — парень повернул голову и посмотрел на подругу. — Он сам не хотел возвращаться.       От этих слов волосы на затылке у Брауна встали дыбом. Как это возможно?! Они же так много раз говорили о возвращении и Берт всегда поддерживал его. Как же это возможно, что он не хотел возвращаться?! Райнер хотел задать вопрос, но горло будто сковал железный ошейник, его холодом заморозило связки и лишило возможности издавать какие-либо звуки.       — Я знаю, это шок для тебя. Ведь он всегда так рьяно поддерживал твои разговоры о том, что будет когда вернёмся… — подул холодный ветео с моря, девушка поёжилась, парень приобнял её за плечи. — Наверное, он страдал побольше нашего… В один из вечеров на ферме, мы болтали, перед сном… Он рассказал об отце, ты должен помнить. Потом ты ушёл спать, а мы ещё немного поговорили. — щёки Энни незаметно покраснели, а потом стали бледными как лунный свет. — Тогда он чётко сказал мне, что не вернётся. В тот момент, мне было очень горько и страшно, потому что я прекрасно понимала, с чего он это взял. Когда он умирал… — она сглотнула. — …я как будто слышала его голос… Он звал меня… Он прощался. Он знал, что умрёт, всегда знал. Не догадывался как, но не питал надежды выжить. И ещё он не боялся смерти, он боялся другого. — Леонхарт замолчала, по прозрачным капелькам блестящим в глазах, Райнер понял чего боялся Бертольд. Девушка вытерла слёзы. — Его последняя фраза в тот вечер была: «Страшнее, чем не вернутся — это вернутся туда, где тебя уже никто не ждёт.»       Волны, бьющиеся в стенки волнореза, заглушали тихие всхлипы, точно также как громкие отзвуки сражения перебивают стоны раненных и умирающих. Две маленькие фигурки на пирсе больше не смотрели вдаль, теперь они стояли прижавшись друг к другу и солёные слезы убегали в океан, смываемые его бессмертным водами.

***

      Последний раз, когда они снова увидели его, был где-то вне реальности. Он выглядел как обычно и даже говорил, и улыбался с ними, но был мертвено бледен. Он был трупом, ожившим ради того, чтобы проститься в последний раз. Девушка стояла прижавшись к нему сбоку, уткнувшись лицом в солнечное сплетение и молчала. Парень говорил с ним о том, о сём. Слёзы катились из глаз живых, а он тоже хотел бы плакать, но больше не мог.       «Колоссальный титан слишкои лёгкая цель для любого, при правильной тактике его могут одолеть всего двое солдат. Он немобильный как ваши. Когда они всё поймут, у меня совершенно не останется шансов на возвращение. Да и к чему это? Отец вряд ли меня дождётся, последний раз, когда видел его он был совсем плох… Кто будет помогать престарелому больному элдийцу? Никто. Обещания пусты и мир жесток. Но я умру в бою, в бою за вас и ваше будущее. Прощу, прости меня. Я бы очень хотел остаться с тобой, но я…не вернусь.»       Она никогда его не забудет и не сможет кем-то его заменить, и не знает, сколько проживёт одна. Но пока рядом есть друзья — она справляется.       «Я не подведу… Я защищу тебя ценой своей жизни. Ты так мечтал стать воином, ты так хотел всех спасать, но сначала кто-то должен спасти тебя. Мне уже нечего терять, а твоя мама будет горевать без тебя. Мне не к кому возвращаться, а у тебя есть семья. Я обещаю, ты вернёшься домой…и она тоже…»       Он не мог до конца осознать, что это конец. Безумцы повержены, в мире снова чистое небо, люди больше не будут умирать целыми городами. Это война показала всем истинное лицо человека, в прочем, как и все предыдущие. И он тоже нашёл себя на этой войне, но скольких жизней это стоило, а главное — жизни того, кто всегда поддерживал его везде и во всём. Он больше не винит себя. Он знает, что эта жертва была не напрасна, но ему всё ещё стыдно, что это жертва была ради него.       «Я получил письмо снаружи. Отец в ужасном состоянии, я ничего не могу сделать, только бороться дальше, играть эту роль разведчика и искать цель. Я так хотел бы быть обычным человеком… Мир жестокий, но только из-за людей. Животные живут инстинктами, а человек отличается от них разумом. Но использует его ради удовлетворения своих прихотей диктованных инстинктами. Я уже и правда не боюсь умереть, я давно понял, что не вернусь. Я не хочу возвращаться, в пустой дом с холодным камином и запахом лекарств. Я останусь здесь, но если там за гранью есть что-то, то я ещё обязательно встречусь с ними, обязательно обниму их и…»       Он возвышался над ними крепкой, надёжной стеной и как титан, и как человек. Его объятия были таким аккуратными и нежными, так не хотелось из них уходить. Казалось, что сейчас эта синева растает и они вновь буду жить как жили до этого кошмара наяву, но этого не произойдёт. У живых и мёртвых разные дороги, хоть и идут они бок-о-бок, периодически напрямую пересекаясь.       — Усопшие живы будут покуда память наша о них жива… — девушка и парень подняли головы и посмотрели на лицо друга. — Отец всегда говорил так и я тоже в это верю. Мне пора. — парень отнял руки от друзей и слегка подался назад, он улыбался. Последний раз они видели его добрую улыбку. Он не был рождён солдатом, но стал им. Ради чего становятся солдатами? Ради славы, денег, похвал, ради мира, освобождения, защиты, а он стал им ради искоренения жестокости. Ведь люди не понимают спокойных фраз, они понимают только насилие и способны переосмыслить поступки только видя чужие страдания.