Подруга.

      Уже который вечер я сижу в библиотеке и пытаюсь расшифровать книгу Апокалипсиса, но все безуспешно. Я перерыла всё что можно, поспрашивала Каина и Пилеона, побывала у Бориса, но все мои труды напрасны. Как бы я не старалась, сколько бы времени не проводила за расшифровкой этой злосчастной книги, результата не было.        Послышался смех. В гостиной ужинал отряд. За все пребывание в Роткове мне так и не удалось с ним сблизиться. Криптограф, который появился так неожиданно, пытавшийся сбежать в первый день его появления в особняке не внушал особого доверия. Да и я особо не пыталась с ними сдружиться. Они пытались проникнуть в мое сознание.        С того момента я держалась от них на расстоянии. Ужинала одна, проводила все больше времени с книгой, изредка перекидывалась с кем-нибудь из отряда словами и то по необходимости.       Но был один человек с которым я все таки сумела поладить, а в скором времени и сдружиться. И пусть Анна так же не доверяла мне с начала моего прибытия в отряде, и пусть так же помогала им проникунуть в мое сознание, она была другой, настоящей.       В отличие от всех Анна умела показывать свои настоящие эмоции и чувства. Она всегда говорит то, что думает о людях. Она не хочет казаться хорошей в глазах других, ей этого не надо. Анна готова показать все свои плохие и хорошие качества, без масок, что так привыкли надевать члены отряда, лишь бы не раскрыли их настоящую сущность.       Она казалась мне холодной, недоступной, жёсткой, с твёрдым и непробиваемым характером. Но пообщавшись некоторое время, я поняла, что это не так.       Анна была единственной, кто пришел ко мне в комнату после того, как отряд пытался проникнуть в мою голову. Анна была единственной, кто от всего сердца попросил у меня прощения. Ей было действительно жаль, я видела, как она сожалела о содеянном, но она не могла пойти против отряда, я понимала ее.       Анна умела поддерживать. Она всегда давала мне одежду, когда в этом была необходимость. Она всегда следит за моим питанием, видя, что из-за расшифровки книги я совсем забываю про базовые потребности. Она всегда сидит со мной вечером возле камина под одним пледом, рассказывает свои истории из жизни и просто дает забыться хотя бы на несколько часов.       Впервые за долгое время я ощутила, что такое дружба. Мы были друзьями. Я всегда помогала Анне разузнать то, что не позволял Дмитрий. Она была мне благодарна. Я всегда выслушивала ее недовольство по поводу того, что Ноа опять пересолил суп, что Дмитрий опять поругал ее за то, что та не предупредила его о своем походе в церковь.       Я так же как и она пыталась ее поддержать, показать, что она не одна и может на меня положиться. Хотела стать для нее опорой. Я видела, как ей тяжело справляться с трудностями в одиночку, как иногда становились влажными ее глаза, но она не подавала даже виду. Анна была сильной.       Между нами образовалась некая связь, которую нельзя будет так просто оборвать при первой же возможности. Я чувствовала, что мы больше, чем просто друзья.       Рядом с Анной я чувствовала спокойствие. Я чувствовала, забытое и спрятанное далеко в глубинках моего сердца тепло. Рядом с Анной я чувствовала себя дома. Мне было комфортно с ней даже молчать. Она стала для меня чем-то большим, чем просто подруга. Но чувствовала ли то же самое Анна...       Погрузившись в свои мысли, я даже и не заметила, как ко мне кто-то стучится. Стук повторился. Я знала только одного человека в отряде, который перед тем как войти, обязательно постучится в дверь.              –Входи, Анна       Дверь незамедлительно открылась, за ней показалась Анна с подносом в руках. На ней, как и всегда была ее любимая пижама, которую ей когда-то подарил Дмитрий.       Не смотря на всю суровость Дмитрия, отношения у них были теплые. Анна каждый раз беспокоилась за брата, когда он подвергал себя опасности. Но сам Дмитрий в свою очередь остерегал Анну от таких рисков.       Анна подошла к столу и поставила поднос с едой на край, чтобы не задеть книгу Апокалипсиса и не помешать моей работе.              –Я подумала, что ты опять забудешь поесть и решила принести тебе еду сама,– Анна немножечко помялась, а затем добавила.– В этот раз суп не пересолен.       –Неужели? – Я слегка удивилась              –Да. Ноа все таки прислушался к недовольству отряду и в этот раз добавил чуть меньше соли, чем обычно, – Анна улыбнулась. Как же я обожала такие моменты. По телу неосознанно пробежалась волна тепла, вызывая такую же улыбку.              –Не хочешь присоединиться? – это был риторический вопрос. Я знала, что Анна согласится. Она всегда составляла мне компанию будь то завтрак или обед.       Она без лишних слов подошла к стене, чтобы взять стул, на котором обычно сидел Каин, помогая мне с расшифровкой книги. Уже через минуту Анна сидела напротив меня и внимательно наблюдала, как я пытаюсь разобрать знаки, которые в последнее время начали все больше мозолить мне глаза.       Она знала, что ее присутствие никак не помешает мне, а даже наоборот, раслабит.       –Как дела в отряде? – решаю начать диалог. Не сидеть же мне все время молча              –Все отлично. Ходили сегодня с Грегом на осмотр территории. Ничего нового, все так же, – Анна устало потирает переносицу, а затем снимает свои очки, попутно с этим отбрасывая челку.       Признаться честно, ей шел любой образ. Будь она в очках или без, с чёлкой или без нее, в строгой одежде или в обычной пижаме, Анна была прекрасна всегда. Словно Афродита спустилась с небес. Но даже и та рядом не стояла с красотой этой невероятной девушки.       Я подняла голову на Анну. Ее взгляд был устремлён на меня. Я засмотрелась. Даже больше. Попала в гипноз из которого очень трудно выбраться. Словно какая-то магическая сила окутывает твой разум, захватывая каждую частичку твоего беспомощного тела и заставляет повиноваться ей.       Эти глаза... Я готова в них тонуть каждый раз, лишь бы этот взгляд был адресован мне. Эти два океана полны тайн, загадок. И так хочется узнать, что же стоит за ними, за этими огромными дверями тайн. Так хочется пробраться в душу, согреть каждую частичку тела, узнать ответ на главный вопрос...       –Как обстоят дела с книгой? – Анна слегка наклоняет голову в бок, разрывая наши гляделки и начинает рассматривать книгу, делая вид, что, так и должно быть.       –Все безуспешно, – я вздыхаю, переворачиваю страницу и продолжаю дальше. – Ничего нового я не нашла, Каин тоже пока молчит.              –Вы вместе ее расшифровываете? – ее глаза снова устремляются на меня, чуть прищурившись. С чего бы это?              –Да, он иногда приходит ко мне, но толку от этого ноль, – я снова переворачиваю страницу, начиная рассматривать рисунки, которые уже сотню раз от и до изучила, но прикованный ко мне взгляд Анны не оставляет больше ничего, как брать и рассматривать эти чертовы картинки.       Анна резко встаёт и направляется к окну. Я оборачиваюсь и невзначай рассматриваю ее профиль. Она внимательно смотрит вдаль, о чем размышляя. Может быть снова отправится в церковь, чтобы узнать что-то новое, а сейчас продумывает свой план. Она часто так делает, чтобы об этом в дальнейшем не узнал Дмитрий.       –Говорят, завтра будет снегопад и похолодает, – она потирает висок, а затем продолжает. – Если хочешь, то могу дать тебе еще пару теплых вещей. Я все также рассматриваю ее профиль, а затем продолжаю              –Спасибо, я бы не отказалась, – вновь отворачиваюсь к книге и закрываю ее. Если Ноа в этот раз действительно не пересолил, то стоит попробовать его творение.       Неожиданно Анна направляется к двери. Я думаю, что она как обычаю сейчас отправится спать, перед этим обязательно пожелав мне спокойной ночи, но на мое удивление ,она подходит к двери и закрывает ее на щеколду.       Легкой походкой, словно модель на подиуме, Анна идёт ко мне. Обходит стол, довольно на меня смотря, заходит за мою спину, ложа свои руки на мои плечи и начинает массировать их. Моему удивлению нет предела.       Не то чтобы в наших взаимоотношениях не было тактильности. Мы могли иногда обниматься, тем самым показывая свою поддержку. Прижиматься плечами , сидя у камина, в попытках хоть как-то согреться, когда было особенно холодно. Но это. Это казалось слишком странным, подозрительным. Особенно эта довольная улыбка Анны.       Мое тело в миг напрягается и даже теплые ладони Анны не дают мне успокоения, хотя нередко именно эти самые ладони успокаивали меня в тяжелые моменты, когда на душе было невыносимо пусто и так больно, что хотелось выть и плакать от такого состояния.       Закрытая дверь. Эти массирующие движения на моих плечах. Кажется пазл в голове начинает складываться, но Анна опережает меня быстрее, чем я хотела было задать вопрос:              –Я подумала, что звуки с гостиной будут тебе мешать, поэтому решила закрыть дверь. Ты ведь не против? – чувствую в ее голосе позитивные ноты. Это уже хорошо.              –Конечно нет, – мой голос слегка дрожит. Не думала, что Анна на меня так действует.       Хотя такой эффект она оказала на меня ещё в ту ночь, когда приносила свои извинения за содеянное отряда. Тогда-то я и поняла, что чувствую что-то большее к этой обворожительной девушке.       Мои плечи все еще напряжены, а руки Анны все нежнее и медленнее их массируют              –Ты вся в напряжении. Тебя что-то волнует? – даже интересно, что же. Наверное такая резкая смена твоего настроения и эти действия, направленные на меня.       Я решаю начать.       –Знаешь, раньше ты этого не делала, – я все же решаю немножко расслабиться. Массаж Анны хорошо снимает усталость. Странно, что она раньше не говорила о своих подобных способностях.              –Что не делала? – я чувствую ухмылку на ее лице, хоть и была повёрнута к ней спиной.              –Твоя резкая смена настроения, этот массаж... – мне даже не дают продолжить              –Но разве не все друзья так делают? – я чувствую, что ее ладони резко замирают на моих плечах.       Друзья? Что она имеет в виду, делая такие действия в мою сторону и при этом говоря, что мы друзья. Неужели Анна... Не может быть! Неужели это взаимно. Тогда почему она раньше молчала, ничего не говорила. Ждала, когда я первая признаюсь?       Я резко встаю со своего стула, отодвигая его в сторону и поворачиваюсь к ней всем корпусом. Смотрю в ее бесстыжие глаза, которые только на секунду позволили опуститься на мои губы, а затем вновь подняться на меня.       Она придвигается ближе, хотя казалось бы куда еще. Я чувствую ее учащённое дыхание, то как стучит ее сердце, буквально крича мне о своих чувствах.       Мой мозг словно отключился. Он мечется в пространстве между паникой и полным ступором. Я чувствую как вспотели мои ладошки, на лбу образовалась капля пота, которая, так и норовит скатиться по виску.       Я собираюсь с силами, чтобы задать всего один волнующий меня вопрос, хотя тут и так все очевидно:              –А мы разве друзья? – говорю с очевидной дрожью в голосе, почти шёпотом, но судя по тому, как Анна заулыбалась, она услышала, о чем же я ее спросила.       –А ты как считаешь? – говорит с явной ухмылкой, ожидает от меня, что я отвечу на ее вопрос.       А я мечусь. Меня загнали в угол. Поймали на самом очевидном. Я словно вновь оказываюсь в детстве на уроке математики, когда стою у доски, а передо мной непосильная задача, которую может решить только учитель.       Не дождавшись ответа, Анна придвигается совсем вплотную. Я чувствую ее руки на свой талии, будто там им всегда было место. Они кажутся мне безумно горячими.       Анна всегда была для меня горячей. Хоть и с виду она кажется огромным айсбергом, наткнувшись на который, ты можешь не хило пораниться, но внутри она была настоящем пламенем, разжечь которое не каждому под силу.       Догадавшись, я кладу свои руки на ее шею, чуть сжимая, ощущая под своими ладонями бешенный пульс сонной артерии. Анна шумно выдыхает, опаляя меня своим горячим дыханием. Ее руки чуть сжимаются на моей талии, заставляя меня прикрыть глаза и отдаться такой безумной близости.       Анна целует меня в уголок губ, но этого достаточно, чтобы рой бабочек в моем животе взорвался, оставляя после себя незабываемые ощущения.       Я чувствую, как мое тело дрожит. То ли от такого контакта между нашими телами, то ли от чувств, которые меня переполняют.       Анна идёт выше. Трётся своим носом о мою щеку, ластится. Заправляет прядь волос за ухо, томно выдыхая, заставляя все мое тело покрыться табуном мурашек. Останавливается, игриво прикусывает мочку уха, будто наперёд зная, как это действует на меня.       Я задыхаюсь от ее действий. Не выдерживаю, беру ее лицо в руки, смотрю в глаза и о боже... Я вижу там все чувства, которые Анна так долго и умело от меня скрывала. Все те недосказанности, эмоции, все это затаилось в ее бездонных, невероятно красивых глазах, которыми я готова любоваться вечно. Это стало отправной точкой.       Я сокращаю наше расстояние до минимума. Закрываю глаза, выдыхаю и впиваюсь в эти желанные губы, которые тут же мне отвечают. Я чувствую улыбку Анны сквозь поцелуй и готова поклясться, что это самое милое, что мне доводилось когда-либо встречать.       Я чувствую, то с какой нежностью мне отвечает Анна. То, какие же ее губы сладкие, изящные, утоляющие жажду и заставляя просить больше.       Я замечаю, как же Анна искусно целуется. Она берёт то верхнюю, то нижнюю губу, чередует их, кусает в нужный момент и тут же зализывает, как бы прося прощения за такую маленькую шалость.       Я таю от ее умений, расслабляюсь так, что в какой-то момент вся инициатива переходит во правлении Анны.       Она аккуратно проникает в мой рот, овладевая моим языком, играясь с ним, посасывает. Затем проходиться по небу, после снова возвращается к языку, но уже давая хотя бы чуточку воли моим действиям, позволяя и мне вести эту игру.       Мы отрываемся друг друга только спустя минуту, когда воздуха стало катастрофически не хватать.       И лишь маленькая ниточка слюны, которая продержались пару мгновений между нашими губами, напоминает о том, что происходило пару секунд назад.       Я смотрю на Анну затуманенным взглядом, ощущая, что внизу живота завязался прочный узел, который не так просто будет развязать.       Я снова придвигаюсь к Анне, ощущая ее дыхание на своих губах, но перед тем как поцеловать, говорю:              –Если это та дружба, про которую ты мне говорила, то я даже не против иметь такую подругу как ты, – и впиваюсь в ее губы уже более страстным, желанным напором.