Маленькая милая ложь

Ночная тень вязкой пеленой опустилась на город тысячи огней. Серебряный серп, подобно насмешливой ухмылке чёрного свода направлял свой взгляд в самую глубь души лондонской многоэтажки. В ней, погружённой во мглу беззвездной ночи, юному блондину с изумрудно зелёными глазами приходилось бороться с бессонницей на почве давящего сердце предчувствия грядущей беды.  Под его ногами раскинулся прекрасный город, сверкающий бесчисленными золотистыми огнями бурлящей ночной жизни; в соседней комнате тихо посапывает забывшись дивными сновидениями женщина, которую он зовёт своей матерью, а прямо перед ним его призрачное отражение. Бледное, оно являлось прямо перед ним, будто лицо той самой бессонницы так крепко сжавшей его сердца в своих железных когтях. Смотрела прямо в душу, заставляя бурлить кровь в жилах и недавняя вздохнуть. И при всем при этом одетая в белый халат, она держала в руке стакан воды с намешанной туда валерьянкой, балдрианом, называйте как хотите. Чувство надвигающейся бури не давало сомкнуть глаз. Казалось, стоит ему лечь и укрыться с головой под одеялом, в здание ударит метеорит, ему в шею вонзится нож ночного сталкера или в комнату тут же ворвутся грабители, которые расстреляют всех на месте. Жуткое чувство. Такое жуткое как и это отражение в окне на фоне ночного города. Такое бледное и чёрное одновременно. Жуткая тень - ночной кошмар, от которого невозможно оторвать взгляд настолько он завораживал своей эстетичной пугающей аурой.  Его рука невольно касается лежащего в кармане камня чудес павлина. Прошёл уже почти год с того момента, как Ледибаг победила Бражника и Париж обрёл покой. Почти год с того момента, как героически погиб его дядя, Габриэль Агрест. Весьма глупая история, в которую все продолжают верить только из-за того, что горячо любимая всеми героиня так сказала. Конечно же соврала, ему ли не знать. Хотя ее тоже можно понять.  Он горько ухмыльнулся, поднеся стакан к губам. Как же сильно выросла с момента их последней встречи эта девчушка. Еще совсем недавно свято верующая в святость правды, она наконец-то вступила во взрослый мир, где все не так уж и просто, как оно того хотелось бы. Интересно, как она там сейчас? Чувство тревоги продолжало нарастать. Придётся выпить что-то более действенное, подумал парень, когда внезапно оцепенел, уперевшись глазами в своё отражение. Вместо блеклого отражения его бледного лица, на него уставились два зелёных глаза. Узкие зрачки бегали по его чертам, вызывая просто неподдельный ужас. Казалось, будто сама ночь решила посмотреть на бодрствующего в столь поздний час глупца, но нет. Отшатнувшись, парень чуть было не выронил из руки стакан, когда к стеклу по ту сторону окна мягко приложилась ладонь обтянутая в чёрную кожу. Совершенно беззвучно, словно прожигаемая пламенем бумага, обращалось в прах стекло, впуская внутрь прохладный летний ветерок, а через пару мгновений и самого ночного гостя.  — Черт, Адриан! У меня чуть приступ не случился! — Детрансформация. Тихо ступая на ковёр, гость лишь неоднозначно дернул плечами, как бы давая понять что ему это не особо важно.  — Доброй ночи, Феликс. Давно не виделись. — Не то слово. От тебя целый год ничего слышно не было, где ты пропадал? И, к слову, зайти можно было бы и более традиционным способом.  Вздохнув, Феликс опустился на стоящий чуть поодаль от окна диван, пригласив кивком головы кузена последовать его примеру. Однако парень продолжал держатся тени, не то пытаясь собраться с мыслями, не то намеренно стараясь скрыться под покровом ночи.  — Я не надолго. Но это очень важно, так что выслушай меня спокойно. — Конечно я тебя выслушаю. У меня к тебе куча вопросов. Уж не знаю чем ты этот год занимался, но знаешь, в некоторых малоизвестных источниках, временами стали возникать сообщения о пропажи героев из разных стран, а также о некой тени, что изредка замечалась ранее в тех или иных городах, до собственно самих инцидентов с исчезновениями. Это широко не обсуждается, но кто его знает, может ты что слышал? — А, ты об этом… Спокойный тихий голос, столь непривычный для его кузена, эмоционального и крайне искреннего Адриана Агреста, заставил Феликса вновь почувствовать некую тревогу глубоко в груди. Облаченная в чёрное фигура медленно подошла к зияющей над городом дыре и, оперевшись боком о ее край, совершенно обыденным движением достала из-за пазухи пачку сигарет.  — Не возражаешь? Феликс махнул рукой. Атмосфера в комнате незаметно начала становится все более и более тяжелой. Каждое движение, каждое проронённое спокойное слово, каждый звук, как будто бы принадлежали совершенно другому человеку. Он продолжал держатся тени но даже так, можно было рассмотреть широкие плечи и крепкую фигуру этого незнакомца. Размеренные движения, в которых отсутствовало все лишнее, указывали на прекрасный контроль над собственным телом, и способность в мгновение ока полностью перестроится в боевой режим, будь на то надобность. Даже не воспользовавшись при этом камнем чудес.  Тихим щелчком вспыхнула зажигалка, озарив на секунду лицо парня. Его глаза.  Затянувшись, стоящий у окна спрятал в карман зажигалку, после чего выпустил серую струю дыма прямо в зияющее отверстие в окне. Его взгляд устремлён в даль. Что это за глаза?  Феликс нахмурился. Оперевшись локтями о колени, он внимательно посмотрел на немногословного собеседника. Ощущение надвигающейся бури стало просто невыносимым. Она уже не просто надвигалась, а вот и она, воронка — смертельный вихрь объятый серым дымом, намеривающийся затянуть его в самый эпицентр. Пугающая, она даже не пыталась давать ложных надежд на возможный положительный исход.  Кто ты, парень? — Феликс, пришло время мне вернуться в Париж.