Слова во сне

Энни любила его. Любила его мечты, его звонкий смех, который заражал сильнее чем самое сильное заболевание. Она любила все, даже то что раздражало, она любила до мурашек по всем телу. Его особенности – конечно любила, например разговоры во сне. У его сонных монологов было три темы, которые делили его на три типа Армина: Первый тип: не связанный бред – Армин со смешанными мыслями, у которого пропал его дар говорить речи Второй тип: речи, которые он так старательно пишет ночами, а потом озвучивает перед толпами или планы, которые он собирается озвучить своей команде – Армин лидер, у которого не пропал его дар говорить речи Третий тип: долгие рассказы о том как он любит какую то девушку с притягивающими голубыми глазами, которые для большинства наполнены только холодом, но точно не для него –Армин любящий парень Конечно Энни нравится что даже во сне он формулирует красивые слова, о том как любит ее. Как будто это заученный стих, написанный от всего сердца, который ему надо прочитать, чтобы самая злая учительница не заруинила весь аттестат, но с такими способностями, по литературе у него явно была бы пятерка.  А вот иногда, не сильно конечно, она ревнует своего парня к себе же из снов. Потому что та Энни, по которой бредит парень во сне, по мнению Леонхарт, слишком сильно отличается от настоящей, не идеальной и даже, как бы сказала она, «плохой девушки». Изначально, она вообще не хотела рассказывать о том сколько эмоций Армин вызывает у нее, сколько предательских мурашек проходит по всему ее телу, и на сколько сильно ее щеки горят, когда он просто мирно рассуждает во сне, но уже на третий раз, когда неосознанные разговоры Арлерта, от бреда сумасшедшего, перешли на монолог об Энни, тогда она уже не особо могла сдерживаться чтобы просто не задушить его в объятиях и не расцеловать каждую клетку тела, пока он не будет понимать что происходит. Такие мысли приходили и в первые два инцидента, но именно сейчас ей хотелось украсить его от всех, и не отдавать даже под дулом пистолета.      Но все эти желания приходилось закрывать в самый дальний угол, ведь дай бог ее парень поспит хотя бы пять часов, а отрывать его от заслуженного отдыха, по ее мнению, было бы супер эгоистично.     Так что блондинке просто приходилось сжимать подушку, чтобы унять тактильный голод, который у нее крайне редно, и пережевывать каждое слово. Это было похоже на те четыре года… На те мучительно долгие четыре года, когда она не могла даже ответить, тем кто разбавлял ее до ужаса тихий сон.      Но все таки в какие-то моменты ей было невыносимо это слушать, тогда, когда он подбирал прилагательные к ней. Добрая - «я не такая», понимающая - «но я даже себя понять не могу», ответственная - «я не думаю так», очаровательная - «нет». Это превращалось в отрицание каждого слова его любимого, конечно, не с целью оскорбить, а с надеждой что он прочитает ее мысли и узнает ее правду.     Слезы начинали наполнять глаза, чтобы спуститься вниз по щекам. Девушка легла чуть ближе к ее голубоглазому ангелу, чтобы еще лучше рассматривать его лицо. — Я обещала тебе что буду верить тебе, но эти слова я не могу принять за правду, прости — девушка говорила максимальным шепотом, но видимо громкости голоса хватило, чтобы разбудить общительного, даже во сне, Армина. Он резко вздрогнул от неожиданности, проанализировал где находится, а после понял чей голос, потревожил. Повернув голову, он увидел любимую, которая смотрела на него в замешательстве, явно не ожидая пробуждения. — Прости, я не хотела тебя будить, спи дальше — она отводила взгляд, ведь не очень хотелось чтобы сквозь темноту он разглядел ее опухшее от слез лицо, но… голос выдает — Энни… ты плачешь? — ну да, она явно забыла о том насколько хорошо блондин может определять любое проявление эмоций у людей, даже если они будут пытаться скрыть их. «Лучше бы я просто не отвечала» И тут комнату накрывает тишина. Она не знает что говорить, как объяснить настолько тупую причину для слез, просто хочется пропасть, убежать, больше не сближаться.      Леонхарт не знает сколько времени прошло, что-то между секундой и вечностью, но обеспокоенный голос собрался разорвать тишину — Ответь, не молчи, если ты будешь дальше лежать, с отвернутым лицом от меня, нечего не изменится «А надо чтобы изменилось?» единственная мысль, которая врезалась ей в голову. «А может я его не устраиваю?.. Да, я точно не устраиваю. Энни, как ты могла настолько забыться в любви, что начала забывать какой ты человек?»  – и еще куча мыслей, после которых уже даже звук слез невозможно было подавить. Она громко всхлипнула и просто уткнулась в подушку, наполняя ее слезами. — Тише, тише… — буквально шептал он, успокаивая просто свои голосом — рассказывай, что случилось? — Армин подвинулся, и аккуратно поднял девушку из лежачего положения, посадил ее так, чтобы она находилась между его колен и сидела спиной. Всегда, когда Леонхарт надо было успокоиться, они сидели именно в этой позе, потому что она ненавидела в такие моменты улавливать зрительный контакт, только через какое-то время, когда она успокоиться, она повернется. А если она и находилась напротив ее ангела спасителя изначально, не давая себя полноценно успокоиться, до того как посмотрит ему в глаза, то она ломалась еще сильнее, и отводя взгляд не могла сформулировать даже одно предложение.  — Рассказывай, я все выслушаю — он говорил так спокойно, так сладко, от этого уже 10% тревоги из 100 уходило. Он запустил свою руку в ее волосы, медленно поглаживая, как бы говоря «я с тобой и люблю тебя» — Я… я правда не хотела бы нагружать тебя этим, ты все таки постоянно занят работой, и… — слова закончились, а воздух вместе с ними — прости.. я.. — Армин перевел руки на талию Леонхард, а по ее спине пробежала дрожь, такая как будто ее мог почувствовать и парень  — Энни, ты намного важнее любой работы, я могу отложить дела, если тебе надо поговорить. А вот сейчас я хочу услышать что тебя тревожит, не против рассказать? — на последних словах он мягко уложил свой подбородок на плечо Энни  — Не против… — очередная попытка собраться с мыслями — Ты знал что разговариваешь во сне? — если не знать контекста, вопрос звучит максимально странно в данной ситуации, и Арлерт считает так же — Ну, мне говорили что я что-то говорю, но такое у многих. Но ты же не из – она прервала его реплику — Конечно не из-за этого, дай просто привести к мысли – парень просто продолжает слушать  — Ты говоришь во сне, иногда бессмысленный набор слов и словосочетаний, иногда осмысленные речи, которые ты говоришь на своих выступлениях, а иногда… – все таки говорить о таком было очень стыдно — обо мне. Армин чуть вздрогнул и начал сразу надумывать, что же он мог сказать такого плохого  — Я сказал что-то обидное? Что именно? Прости, ты же пони – его речь опять оборвали — Дослушай меня – блондин молча согласился с девушкой и ожидал продолжения — Там не было нечего плохого, но.. блять, ты правда считаешь что я тебе нужна? ты правда считаешь что я добрая, что я.. – до этого смотрящая в стену Энни, опустила голову и готовилась к новой волне горьких слез – достойна быть с тобой? – голос начинает постепенно срываться, то ли на слезы, то ли на крик, винящий себя во всем     Резко руки, которые все время разговора выцарапывали красные узоры, в попытке заглушить тревогу, разъединились под большими руками Арлерта  — Что ты.. – на этот раз прервали уже девушку. Голубые, как спокойное море, глаза, бескультурно вторглись в личное пространство таких же голубых, но уже не спокойных, а скорее штормящих, глаз. Парень перевел взгляд с манящего взгляда, на не менее желанные губы. И тут Энни решила взять штурвал в свои руки и притянулась к любимому за поцелуем. Это было не привычно, ведь когда она тянет блондина в поцелуй, всегда используется руки. То за галстук, то возьмет подбородок или скулы, ну и в общем за все что можно зацепиться, а сейчас ее кисти держал ее парень и как будто отпускать не собирается.  Армин даже не заметил в какой момент руки Энни освободились, но его это не особо волновало, потому что сейчас они не причиняют себе боль, а блуждают по телу парня. Выдохи, после поцелуев, явно давали понять что у парочки напрочь сбилось дыхание, а сердцебиение не в норме. — Любимая – это слово звучало из уст парня как-то по особенному, хоть это и было частое обращение к Леонхарт, но именно сейчас, оно значило больше — Я не считаю, я знаю. Ты мне нужна, я знаю что у тебя доброе сердце. И тебе не надо быть «достойной» чтобы я продолжал тобой восхищаться. Наши отношения - общий выбор, который сделали мы оба. Я люблю тебя, и хочу чтобы ты позволяла мне любить тебя и заботиться о тебе, хорошо? – мягкая улыбка одарила блондинку, как свет в конце очень темного тунеля — Хорошо, я постараюсь, правда – и после слов снова поцелуй, но не пытавшийся сказать «Я правда люблю тебя! Верь мне!», а говорящий «Вот видишь, я люблю», потому что теперь, Энни чуть больше уверена в своей нужности, а для нее это огромный шаг.