Путник в чужом сне

Тишина. Такая странная и тягучая, неужели в этом мире больше нет того самого активного паренька-хозяина, который носится каждые несколько карасов, лишь бы вновь и вновь расспросить о бессмыслицах. Об устройстве мира, об Очищении и просто узнать цены на постройку нового домика для следующего жителя. Невер даже чувствует себя обеспокоенно этим молчанием, где же обычный крик близнецов, или ругань Джона с Марком? В какой-то степени этого очень не хватает. Все было по-настоящему просто. Последние дни во сне развелось чересчур много существ разных рас, то конфликтующих, то спокойно распивающих чаи. Не смотря на то, что сонное измерение являлось безграничным, тесность все же имела место быть, как бы иронично это не звучало. Джон с каждым появлением жаловался на захламленность мира, закатывал глаза и очень громко и специально цокал языком, словно на что-то намекая Лололошке. А что тот мог? Просто взять и всех выселить отсюда? Или съехать в реальный мир, где огромные кучки заражённых существ из гнилой плоти и скинта настойчиво желают полакомиться тобой? Ну конечно, легко говорить, когда можешь закрыться в собственном огромном замке на пол мира, или вообще отправится в собственный сон! Как-то раз Ло так и сказал. Раз не нравится здесь, то может этот придурок валить, куда хочет, а желательно к себе, и не возвращаться. Вот только как ОН оказался в этом богом забытом мирке с вечными сумерками, где солнце почти скрылось вдалеке за подобием горизонта, а луна так и осталась висеть тощим полумесяцем. Было темновато, еле видно просторную каменную дорожку до модной виллы, будто вытащенной саморучно из Хэнфорта. Мда, Джон действительно просто взял и переправил его в свой мир. Похвастаться мастерством и способностями или вкусом в постройке домов? Вот только Лололошка считал это личным, ну, судя по характеру ученого. Если в его сне были все, кто не попадя, и он особо то не имел ничего против, открывая внутренности для чужих глаз, то альтернатива должна была сохранять измерение пустым, не приглашать никого. Однако почему Ло исключение? Золотистые лучи из окон домика освещают лишь малую часть небольшого палисадника, привлекающего внимание редкими и довольно экзотичными растениями, которые однозначно пригодились бы для экспериментов и зелий. Создателя этого места несильно волновали вздохи и брань позади: Ло возмущался, строил из себя недовольного, при этом осматривая каждый уголок и суя любопытный нос практически в любой попавшийся цветок до тех пор, пока его не оттащили за капюшон от важного дела. Этот мир был непривычным - темным, но таким теплым, без единого колебания температуры, никакого ветра и шума. Тишина и покой были словно самой лучшей чертой, характеризующей данное местечко, изредка колеблющееся и дрожащее, будто корабль среди совсем недавно утихших морей. Этим кораблем в темноте оставался особняк, а его капитан возвращался только сейчас, чтобы схватить руль и сбросить якорь, остановиться у необитаемого острова и забрать с него путешественника без плота. – О чем ты думаешь, раз наконец перестал брыкаться? – хозяин прошёлся медленно к двери и лёгким движением потянул ее вперёд, сознательно открывая свою душу, пуская в голову. Внутри не было чего-то, что могло сразу броситься в глаза, лишь обычный дом, лишь на первый взгляд похожий на тот самый из Хэнфорта. Было пусто. Много предметов, выполняющих различные функции, но почти ничего, характеризующего Джона как личность. Нонсенс. Разве великий ученый не завесил бы все комнаты важными вещами, экспериментами, создал бы огромную лабораторию? – Согласись, что это куда лучше, чем твоя недостройка. И нет никаких ворон и багрянников! – Джон, – хотелось многое сказать. Взорваться от недовольства, что его втянули сюда насильно, что кое-кто вновь оскорбляет близких. Хотелось просто попросить убрать эту маску рядом с ним. Может Ло и не гений, но необыкновенно чувствителен к чужому состоянию. И само собой он заметил, что Харрис скрывает огромные тайны, не только касательно своего состояния, но и всей вселенной. Вот только нужна ли его помощь злому двойнику? Мироходец заходит внутрь, не торопиться - изучает каждый угол - и продолжает молчать, не уж то теряет дар речи рядом с таким прекрасным мужчиной? Диван мнется под чужим телом - Дейви неторопливо поправляет волосы и закидывает ногу на ногу, как всегда выглядя идеально даже в подобных условиях, и даже обувь успел снять! Лололошка торопливо стягивает и свои ботинки, пока находится лишь на полпути к альтер-эго, чтобы его опять не ругали за грязь. Но рядом не садиться, встаёт перед чужой фигурой, так соблазнительно развалившейся на диване, выглядевшем так мягко и притягательно. В голове одни вопросы, ничего не понятно. Нахождение рядом с альтернативной версией лишь загружало его мозг, заставляло чувствовать себя так по-странному раздражённо. Какая-то неизвестная ему энергия насильно передавалась с этим невиданным желанием уничтожать. А точно ли оно было ранее незнакомо? Где-то вдали мироходец чувствовал себя не так уж и плохо. Растекающаяся по телу злоба возрождала что-то в его груди, как бы сильно Междумирец не гасил все эти воспоминания. Только вот это все было ужасно. Подсознание дрожало, как дрожала стена, скрывающая от ужасного прошлого. Так Ло и заметил, что с каждым скифосом становиться как Джонни. Сарказм, грубость, твердость, действия и слова, которые не были ему присущи. Например, он никогда не опускал очки, всегда смотрел через них, лишь с мафиози ему приходилось быть без этого аксессуара, как бы сильно это не раздражало. Следом парень заменил их очками Санчеза, слишком светлыми, отчего можно было увидеть его редкие проблески осознанности в глазах. Или вот никогда не использовал слова вроде "симпатяга", "красотка"! Сарказм вообще стал главным при общении с альтер эго, да и злость выливалась именно на него, пусть после Лололошка и чувствовал себя неправым за такое поведение. А вот Джон! Вот именно этот гений открывался для него с новой стороны, заботящейся, мягкой, желающей похвалы. Но все было подозрительно неправильным. И, наконец, у них было много времени для обсуждения таких личных тем, ну только если кое-кто не отправит более глупую версию отсюда в какие-нибудь топи. – Язык проглотил? Таким ты мне даже больше нравишься. Поэтому, наверное, у тебя и много друзей, ведь умеешь слушать и выполнять все прихоти! – Джон ухмыльнулся и вскинул руки в стороны, принимая ещё более развязанную позу, с удовольствием щуря под очками глаза. – Тоже хочешь высказаться? – Вот ещё! Мне не нужно плакаться о бессмысленной фигне, как ворон твой! Учёный спускает очки одной рукой и глядит на личико альтернативы, одаряя особым вниманием шрам на щеке. Лололошка головой качает медленно, с укоризной, не стесняется тяжко вздохнуть, чтобы показать всю свою "разочарованность", словно мать с хулиганом-сыном. – Джон Дейви Харрис. Я ведь неглупый. И не надо сейчас говорить, что ты бы поспорил, ладно? Я все прекрасно вижу! – Как неуважительно! Ну раз "все", то прошу, реши, что я должен сделать, о мудрец! – Не взваливать все это на свои плечи. Ты не один. Теперь нет. Даже если мы не сможем справиться, то не легче нести эту ношу вместе? Да ты гений, у тебя много достоинств, но даже самые умные люди не могли остановить что-то, что не в их силах, я много таких видел. Мягкие подушки рядом с Джоном мнуться, совсем близко садиться говорящий, глядя прямо на собеседника. Очки он стягивает с себя, чтобы попытаться поймать прямой контакт глаз, настроить свою терапию. – Я помню тебя совсем таким маленьким, неразговорчивым. А сейчас, не зря тебя отправил в свою реальность, ты ж даже перенял некоторые мои черты. Пусть ты и правильно говоришь, но кидать на эти хрупкие плечики свои дела не буду. Сломаешься, – пожимает плечами, в глаза не собирается смотреть, подобные простые махинации с ним не пройдут, да и открываться простачку перед ним учёный не намерен. Скрывать информацию всегда было самой лучшей стратегией. – Почему ты такого низкого мнения обо мне? – но Ло никак не сдается, пытается дотронуться, но сам опоминается вовремя, чтобы спрятать руки в кулаки. Он выглядит ещё так грустно, что хочется пожалеть, или это в Джоне играют отголоски чужих желаний? – Я не недооцениваю, даже при том, что это правда. Ну считай так - это моя забота о тебе. – Сокрытие правды не равно заботе, Джон... – Кому как, особенно когда с проблемой не справиться – Нас ждёт что-то настолько ужасное, что даже мы вместе не справимся? – Мы? Даже мы, Лололошка, – длинные пальцы ложаться на волнистые, нестриженные волосы и слегка их прочесывают, ищут спокойствия в их удивительной мягкости. Ло успевает тут принимать водные процедуры? Хотя о чем он - сам гений никогда не забывает о чистоплотности, даже в подобных средневековых условиях, хотя в этой вилле у него достаточно нормальных продвинутых механизмов. Мироходец в голубых аксессуарах молчит, хмурит брови и сталкивается взглядом с Джоном, пытаясь высказать свое недовольство мимикой. Хорошо получается, ведь альтернатива смеётся и спускает руку по щеке вниз, оставляя мертвым грузом лежать на плече. – Ну чего ты, красавчик. Не каждый хочет раскрываться другому. Пропустив тебя в свой сон, я оказал такую честь, что далее ты даже можешь надеется на мою спальню, но не на длительные беседы с раскаянием и предысторией, как я стал таким плохим. – Джон, ты такой придурок, – Ло тяжко вздыхает и прижимается ближе, тянется своей рукой к чужой. JDH ненавидит прикосновения, не любит все эти милости, сюсюканья, но не пытается отстраниться и вывести все в шутку, даёт сплести их длинные пальцы. Лишь сидит заинтересованно, в ожидании чужих действий и реакций, словно все было наоборот - это учёный трогает и прощупывает почву, приближаясь к дикой лисице. – Взаимно, моя "более лучшая версия".