Сладкая, холодная месть

      Мартис Фарано прославился как сильнейший маг, властитель огня и смертельный соперник. Слава его уже давно разнеслась по всему Эбонхарту и просочилась в другие уголки Тамриэля. Всё реже находились глупцы, возомнившие себя достойными противниками Огненному смерчу, как звал себя Фарано. И все они обращались в пепел. Сила волшебника была велика и сравниться с ней могло лишь его тщеславие.       Подобно огню, Фарано наводил ужас не только на рыцарей Ковенанта и волшебников Доминиона. Его земляки и союзники не раз испытывали на себе гнев пироманта. Любое неосторожное слово, неловкое замечание, а порой даже не понравившийся взгляд могли вызвать гнев волшебника. Воздух тут же становился сухим, глаза слезились от дыма, стоило ему только поднять руки и произнести несколько слов. Но больше всего страдали крестьяне и простолюдины, которых Огненный Смерч не считал за людей. Ходячий пепел, удобрение и двигающиеся мишени — так он их называл.       Когда волшебник не извергал пламя Обливиона с небес на вражеские корабли и не сжигал армии волнами серного пламени, он проводил время в своём поместье из чёрного камня. Далёким, мрачным и холодным, как его сердце. Слуги надолго не задерживались в жилище Фарано, опасаясь гнева безумного колдуна. Лишь только одна женщина, старая служанка по имени Кринни провела подле него целый год и осталась жива. Никто не знал как ей удавалось оставаться в живых с таким хозяином. Ещё большей загадкой была причина её службы.       Каждый вечер она подавала ужин в большую столовую. Пиромант предпочитал стандартные блюда Морровинда и никогда не жаловался, — и не хвалил, — на вкус. Сегодня помимо пепельного супа и стейка из гуара, Кринни принесла что-то новое.       — Что это такое? — с презрением спросил Фарано. На него смотрела железная миска с разноцветными шариками. Приятный запах и кусочки фруктов не смягчили обугленное сердце.       — Мороженое, мутсэра, — вежливо ответила служанка, не вдаваясь в подробности. Её не спрашивали.       — И что, во имя Трёх, оно делает у меня на столе?       — Герцог Гленумбрийский прислал вам это лакомство в знак своего поражения. Он обеспокоен тем, что Пакт отправили ему корабль, гружённый прахом его солдат.       Разговоры о смерти всегда веселили Фарано. Он ухмыльнулся и припомнил тот бой. Воистину, нет ничего красивее пылающего огня и вопящих солдат.       — И ты уже попробовала лакомство? Оно отравлено?       — Я посмела, мутсэра. Деревянной ложкой, как вы и велели, — всё так же ответила Кринни. — Смею заметить, оно сладкое и вкусное.       Мартис Фарано улыбнулся и поудобнее откинулся. Главное правило сильнейшего мага — никому не доверять. Тонкая рука потянулась к столовым приборам и взяла нож для резки стейка. Кончик почерпнул алую поверхность шарика.       — Ты не откажешься попробовать снова, верно? Я сегодня щедр и разрешаю вкусить заморское лакомство ещё раз.       Сухие губы женщины коснулись лезвия без какого-либо колебания. Фарано убрал нож и стал наблюдать за реакцией старухи. Лицо, похожее на изюм, растянуло в улыбке.       — Ещё вкуснее! Благодарю вас за щедрость, мой господин! Вы должны попробовать это сами. Пока оно не растаяло.       Удовлетворённый Фарано взял свою любимую железную ложку и зачерпнул странного лакомства. Оно напоминало непрозрачное желе и быстро таяло. Однако холодный вкус пришёлся магу по нраву.       — Клянусь Трибуналом, это здорово! Кого мне ещё спалить, чтобы получить ещё немного? — посмеялся волшебник, улыбаясь в наслаждении. — Этим же вечером напишу герцогу письмо с угрозой. Старый дурак, он даже не знает, что в этом прахе были и наши солдаты.       — Я слышала об этом, — сказала старуха, стоя рядом. — Говорят, что наши войска храбро сражались, но воины Ковена оттеснили их. Вам пришлось сжечь всех, чтобы не дать врагам высадиться.       — Чушь. Это была драка одних юнцов с другими. Мне сказали, что я увижу ведьм Хай Рока, а смотрел только как деревенские мальчишки вяло машут мечами и трясутся от ужаса. Это меня утомило, и я сжёг их всех.       Кринни не реагировала на жестокие замечания хозяина. Лишь молча наблюдала, как он ест.       — Я слышала, что они все были выходцами из одной деревни. Многие были одарены в магии и подавали хорошие надежды. Так говорили старейшины.       — Тогда мне стоило сжечь старейшин вместе с ними, — буркнул Фарано, набивая рот. Его голос становился всё более и более неразборчивым. — Моя магия гораздо сильнее их! Нет ничего сильнее и страшнее Разрушения!       — А я слышала, — неожиданно резко сказала Кринни, — что эти маги улучшили заклинание Изменения. Оно зачаровывало солдат так, что оружие словно врастало в их руки. Никто не мог выбить их щиты и клинки. Они бы принесли много пользы Пакту и вернулись бы домой героями.       Женщина вздохнула и посмотрела отрешённым взглядом на волшебника. Фарано не мог вытащить ложку изо рта.       — Но здесь ваша правда. Школа Разрушения куда больше подходит для расправы над врагами. Я восхищалась вашими огненными вихрями. Необузданные и разрушительные. И совсем неуправляемые. Я же предпочитаю куда более холодный и осторожный подход. Например, с помощью криокинеза можно приморозить руку и язык к ложке. Тогда волшебник не сможет призвать даже обыкновенный огонёк.       Лицо Мартиса Фарано покраснело, а красные глаза впились в служанку. Язык намертво примёрз к ложке. Пальцы покрылись инеем и не могли разогнуться. Страх и ненависть сковали разум Огненного Вихря и не позволяли ему двигаться. Как и железный стул, сделав его тело тяжелым и неповоротливым. Он не мог двигаться, не мог говорить. Не мог обернуться и посмотреть на Кринни. Женщина держала нож у его горла.       — Я учила этому своего сына. Храброго и доброго мальчика, готового отдать жизнь за родину. А теперь его прах так далеко от дома, и я не могу даже его оплакать.       Нож коснулся горла. Фарано попытался оторвать ложку вместе с языком, но всё попытки были тщетными. Кринни уже готовилась нанести смертельный удар.       — Он никогда не вернётся, но герцог выплатит мне хорошую компенсацию за вашу голову. Месть бывает так сладка, не правда ли, мутсэра?