İkinci Şans

Первые лучи закатного солнца разошлись в небе Стамбула. Прежде дневной ярко-голубой горизонт уступал место пламенеющим розово-алым краскам, плавно переливающимся за вершинами высоких деревьев. Задний двор дома Карлы заполнила громкая традиционная турецкая музыка - исключительное звучание духовых и дробь ударных инструментов. - Давайте, давайте, все ко мне! - Махмут достал из нагрудного кармана платок, сжимая его в кулаке. - Отец Зия, давайте к нам, прошу! Линия из мужчин выстроилась, прижимаясь плечами друг к другу. Взмахи ткани, сжимаемой в кулаке, синхронные движения ног, отстукивающих по земле... Среди всей этой вакханалии Аланур выцепила взглядом дочь. Счастливую, широко улыбающуюся красавицу Бесте, которая кружилась возле мужа, щелкая пальцами в ритм мелодии. - Отец Зия, ну же! - Махмут жестом снова подозвал новоиспеченного тестя к себе. Зия лишь коротко помотал головой и приподнял стакан с водой, указывая на причину своего отказа. Обойдя несколько столиков гостей, мужчина остановился возле матери своей старшей дочери. Аланур обернула на него голову, изогнув губы в усталой улыбке. - Боишься, сердце не выдержит этого безудержного веселья? - женщина тяжело вздохнула и приподняла ладонь, пытаясь создать ветерок и хоть как-то спастись от вечернего зноя. Не ответив и лишь спрятав довольное выражение лица в седеющей бороде, Зия остался стоять рядом, на мгновение помечтав оказаться сейчас не в пиджаке и рубашке, а в футболке, только бы ощутить прикосновение ее кожи к своей. - Как ты себя чувствуешь? - тихий баритон прозвучал у ее уха. - Мм? - качнув плечом и принимая невозмутимый вид Аланур наклонилась к нему. - Хорошо. Ради бога, как будто это у меня был сердечный приступ. - Твой обморок... - Это была случайность, я просто устала, - ее пальцы по привычке потянулись к виску, растирая пульсирующие вены под кожей. - Но я скоро пойду, врач сказала не перенапрягаться... И самолет уже через несколько часов. - Точно, неожиданная поездка, - Зия утвердительно кивал головой, вторя своим мыслям. - Я думал, наступило... Более-менее стабильное время, когда мы сможем обсудить... Поток старательно подбираемых слов, складывающихся в почти бессмысленные предложения, прекратился одним прикосновением. Словно подростки на первом свидании, осторожно и почти невинно кончики ее пальцев легли на его кисть. Подушечки проложили дорожку по линии жизни. Аланур мягко взяла его руку в свои, внимательно рассматривая. - Длинная-длинная... Проживешь как минимум еще двадцать восемь лет, - Зия рассмеялся, не спеша убирать ладонь, ловя такие редкие и такие нужные ему эмоции. - Что еще нагадаете, госпожа? Женщина медленно повернула руку, рассматривая ребро ладони. - Интересно... Судя по этим углублениям, - она сделала шаг к нему, стоя бок о бок. - Видишь, раз, два, три, четыре, - Аланур водила ноготком по коже, показывая, что видит. - И пять. - И что это значит? - на мгновение их взгляды пересеклись. Свободной рукой Зия нащупал на столике свой стакан и сделал глоток, пытаясь остудить порыв выдернуть эту чертову руку и прижать ее к своему телу. - Кажется, это значит количество детей, - зеленоглазая кокетливо улыбнулась, склонив голову. - Если мне не изменяет память, у тебя их четверо. Или вы что-то от нас скрываете, господин Карлы? Где еще один ваш внебрачный ребенок? Они одновременно шумно выдохнули, сдерживая искренний громкий смех, на лицах расплылись смущенные улыбки. - Офф, Аланур, это просто морщины. - Да... Так и есть. Сидящие за длинным столом у бассейна Мина и Сельчук, недовольно наблюдали за происходящей картиной. - Они над нами издеваются, брат, - девушка недовольно сложила руки на груди. - Мама в тюрьме, а все вокруг как будто только рады. Папа празднует свадьбу новой дочери... А Аланур ведет себя как хозяйка дома, принимает здесь гостей, командует... - Подожди, Мина, скоро мы и еще одну свадьбу отпразднуем, - огрызнулся парень. Память бунтующих детей снова выдала кадры о бумагах их родителей о разводе. Настроение упало еще ниже. - Это несправедливо, какое право они вообще имели все это здесь устраивать? Разве это не наш дом? Пусть убираются! - Тшш! - Сельчук одернул за рубашку успевшую вскочить со своего места сестру. - Разве не видишь, им вообще не до нас. Устроишь истерику, отец только рассердится. Во всем потакает своей любовнице. - И Мехмет с ними. Гребаная Аслы, копия матери... Такая же стерва, - злость уступила место отчаянию, по юношескому лицу скатились слезы, отливая обидой. Музыка вокруг слегка стихла и сменилась на более романтическую, танцующие разделились на пары. Аланур наконец отпустила руку Зии, мягко укладывая на поверхность фуршетного столика. - Они хорошо смотрятся вместе, - Бесте с Махмутом танцевали у самой арки под пристальным взором родителей. - От него все еще пахнет кебабом. Но если ее глаза будут сиять так всю жизнь, пусть пахнет как угодно. Я... Женщина глубоко вздохнула, отворачивая корпус от мужчины. Она несколько раз быстро моргнула, смахивая мутную пелену с глаз и крепко зажмурилась, словно умоляя притихнуть подступающую головную боль. Холодные, не смотря на стоящую жару, пальцы до побеления сжали черный клатч. Невидимые тиски на висках разжались, позволяя покою проникнуть в тело. - Я бы тоже хотела с тобой потанцевать, - Аланур прикусила внутреннею сторону щеки, пытаясь придать румянец коже. В ответ на эти слова Зия с недоверием посмотрел на нее и на импровизированный танцпол. Кивнул и уже собирался присоединиться к толпе. - Но не сегодня. Не стоит. Некоторые люди на этом мероприятии и без того хмурые. Она повернула голову к бассейну, сталкиваясь взглядом с младшими детьми Карлы. Мина высоко подняла голову, оценивающе наблюдая за парой. Девушка недовольно качала головой и не смотря на голод не притронулась ни к одному блюду, игнорируя этот праздник по-своему. - Извини их за это, я поговорю с ними после. Они должны понять и принять новых членов нашей семьи. - Даже удивительно, откуда в них такое упрямство. Точно не от тебя, да и Сехер в этом смысле невинная овечка. У вас обоих довольно покладистые характеры. - Юношеский нигилизм, сопротивляются, видят опасность. - Во мне-то? - Аланур усмехнулась, открывая замочек на сумочке. - Я их понимаю, в этом возрасте легко обвинять всех, кроме себя. Они считают, что я разрушила ваш устойчивый, тихий мирок. - Им придется смириться с твоим присутствием в моей жизни. Уголок ее губ приподнялся, женщина замерла, стараясь понять ощущения. Наконец, его уверенность начала поражать. Спокойное выражение лица и твердость слов стали новой чертой мужского характера. Уже не первый раз за этот вечер пальцы тянулись к волосам, стремясь поправить всегда идеальную прическу, при этом каждый раз забывая, что сегодня они собраны в низком пучке. Восхищенное молчание Аланур прервал короткий сигнал оповещения о новом сообщении. «Курьер у двери.» - Мне нужно отойти, - убирая телефон обратно в клатч, женщина пригладила ткань комбинезона и коснулась его плеча, привлекая к себе внимание. - Мм? - Зия помотал головой, отводя строгий взгляд от детей. - Что-то случилось? - Нет, ничего. Я скоро вернусь. - Все хорошо? - мужчина заметил ее бледность, но быстро списал все на освещение и смазавшийся за вечер макияж. - Конечно, как всегда, - холодная ладонь соскользнула с плеча на предплечье, ощущая под тканью твердость мышц. Оставив мужчину стоять в задумчивом одиночестве, Аланур осторожно обогнула танцующую толпу. Остановившись у лестницы, ведущей со двора в дом, она оглянулась, осматриваясь и стремясь запомнить каждую деталь, которая делала этот вечер таким важным. Глаза защипало от скопившихся в уголках капель слез, но быстро смахнув их и натянув улыбку, женщина скрылась в помещении. В доме было поразительно тихо, словно в бункере, все уличные звуки остались снаружи. Рука легла на оголенную часть грудной клетки и медленно растирала ее круговыми движениями. «Хватит играть на моих нервах, Зия!». Аланур измученно вздохнула, вспоминая, и, как будто наблюдая со стороны, как она плеснула в него водой в присутствии всех членов его семьи. Точнее, как хотела поступить, но сдерживалась тогда исключительно ради дочери. Даже в этом месте у нее было столько воспоминаний - хороших, плохих, но все они давили на нее, не желая отпускать. Дойдя до двери, женщина приняла посылку у курьера и поднялась на второй этаж. За столько лет кабинет пропитался его запахом: дерево тяжелого дубового стола, деревянный шкаф вдоль стены, стулья, диваны, стены, даже деревянная шкатулка с коллекционными камнями. С нежностью разворачивая крафтовую упаковку картины, она огладила холст. Пусть и деревянный подрамник тоже примет в себя часть его аромата, наполняя изображение еще большим смыслом. - Аланур? - Зия застыл в дверном проеме. - Что ты здесь делаешь? Его действительно интересовал ответ на этот вопрос. Время для нее еще сильнее замедлилось, думала, что прошло не больше трех минут, когда на самом деле он ждал ее на улице уже около десяти. - Я думал ты сбежала, как Золушка, - его губ коснулась добрая улыбка, он сделал шаг ей навстречу, прикрывая за собой дверь. - Я видел ее в галерее. - Это для тебя. Подарок, - женщина отступила. Она обошла стол и встала у окна, потянув за ручку и ставя его на проветривание. - Автопортрет? - Скорее, автобиография. Ее пальцы нервно теребили и прокручивали кольца. Она действительно хотела сбежать, ничего не объясняя, ни перед кем не оправдываясь, ни кого не прося понять и принять ее решение. Зия с любопытством и ностальгией рассматривал холст, аккуратные масляные мазки застыли, как и их безмолвное прощание двадцать восемь лет назад. - Знаешь, когда я написала ее? - не разворачиваясь к нему, спросила Аланур. Лишь слегка повернув голову, наблюдая, как безотлагательно мужчина снял со стены успевшую покрыться пылью старую картину и заменил свободное место ее подарком. После отошел к столу, переводя взгляд с женщины у окна на женщину на полотно. - За несколько дней до знакомства Аслы с Мехметом и, получается, за несколько дней до новой годовщины нашего с тобой расставания. Столько лет я никак не связывала искусство с воспоминаниями о тебе... А однажды ночью просто не смогла уснуть, ворочалась, устраивалась на кровати и так и не успокоилась, пока не взяла в руки кисти и палитру. Как наваждение. Всю ночь писала, как будто... Не знаю, подсознание само выдавало ощущение приближения нашей встречи. С упоением ловя каждое ее слово, каждый звук ее слегка хриплого голоса, мужчина стоял с противоположной стороны стола, опираясь ладонями на аккуратно разложенные папки с документами. - А потом принесла в галерею. Нет, я не думала продавать, хотелось только... Поделиться болью, чтобы она так не съедала мою душу. Синем разместила ее в центре зала, прямо напротив моего стола, а я не смогла и слова сказать, чтобы ее перевесили. Так и возвращалась взглядом к ней каждый раз, как только оказывалась в поле зрения. - Аланур? - женщина тихо шмыгнула носом и постаралась незаметно утереть одинокую слезинку, притаившуюся на щеке. Она развернулась от окна, собирая остатки самообладания. Зия в несколько шагов оказался рядом с ней и протянул руку. - Потанцуй со мной. Блестящие карие глаза, покрытые вокруг россыпью морщинок, чудесно гармонировали с чуть заметной улыбкой. Музыка доносилась до комнаты, окружала, обволакивала и селилась глубоко в сердце. Наконец, за ними никто не наблюдал, поэтому смущенно и с трепетом она вложила свою ладонь в его, тут же оказываясь в непосредственной близости к сильному мужскому телу. Аланур уткнулась ему в шею, обдавая кожу равномерным дыханием, теплая ладонь нежно гладила ее спину, Переминаясь с ноги на ногу, покачиваясь в непринужденном танце, они наслаждались тишиной и прикосновениями. Зия счастливо улыбался, будучи искренне уверенным, что теперь такая близость доступна им. Что теперь они могут танцевать каждый день, ходить в кино, разделять совместный ужин и наполнять смыслом ту огромную временную пропасть. Что-то защекотало его кожу и он слегка дернулся, отстранившись от хрупкого тела. - Наверное, ресничка упала, - он коснулся пальцами шеи, ощутив на кончиках влагу, и перевел взгляд на ее лицо. Обеспокоенные мысли даже не посещали его. Зия лишь думал, какой трогательной может быть его любимая, особенно когда ее никто не видит. Аланур приподняла голову, заставляя непрощенные слезы вернуться назад. Она вновь вернулась к окну, успокаивая дыхание. - Никогда бы не подумала, что такой счастливый для Бесте день, будет для меня таким горьким. - О чем ты говоришь? Сегодня можно плакать и не стоит этого стесняться, - крепкие ладони опустились на ее предплечья, сжимая в поддерживающем жесте. Зия переместил руки вперед и позволил себе то, о чем мечтал уже не одну ночь. Он обнял ее и склонил голову, оставляя невесомый поцелуй на шее, ощущая пульсирующую вену под кожей, вдыхая запах тех самых духов, которыми он облился с ног до головы, тогда на первой встрече в ее доме. - А после твоего отпуска... - Она такая красивая, Зия. Иншаллах, они проживут долгую жизнь в наслаждении и благополучии, - твердое сознание обрушилось, когда он услышал ее сорвавшийся на всхлипы голос. Это не были слезы радости или счастья. - Я не могу... Я не могу так... Зия, я не могу так... Карлы отступил на шаг и усмехнулся, разворачивая ее к себе лицом. - Госпожа Аланур, вам так не нравится этот парень? - он запнулся на полуслове, когда их взгляды встретились. Прежнее спокойствие его души с грохотом упало вниз. Мужчина с точностью прочитал тревогу и молчаливую борьбу в ее глубоких зеленых глазах, неприятное чувство страха проникло от ее кожи по его пальцам глубоко внутрь. - Аланур? - Можно тебя попросить? - ее голос дрожал, выдавая нарастающую панику. - Я прошу тебя поехать со мной. - На отдых? Собравшись с последними силами, сжимая руки в кулак до четких следов полумесяца ногтей, остающихся в ладонях, женщина отрицательно покачала головой. - Я еду не отдыхать, Зия, - дрожь прошлась по их телам, то ли от дуновения ветра из окна, то ли создавшегося напряжения. Он отступил, пристально наблюдая за ее движениями и вслушиваясь в каждое слово. Сглотнув ком в горле, и перестав сдерживать поток слез, Аланур протянула руки вперед и зацепила кончиками пальцев рукава его пиджака, ища поддержку. - Я еду не отдыхать, Зия. Я еду... Черт, я даже сформулировать не могу. Не могу сказать, - женщина истерично усмехнулась, плечи затряслись, и она запрокинула голову, пытаясь хоть как-то успокоиться. Обведя пересохшие губы языком, и издав шумный обреченный выдох, снова заговорила. - У меня опухоль. Вот здесь. Аланур приподняла руку, привычным жестом постучав изящными пальчиками чуть выше лба по линии роста волос. Все, что успел представить, все, о чем успел помечтать мужчина, разом провалилось в беспросветную бездну. В ушах неприятно запищало, полученная информация никак не желала уложиться в его мыслях. - Я не хотела никому говорить, и с этого вечера я тоже хотела тихо уйти... Его взгляд никак не мог сфокусироваться. Быстро метался по комнате: от окна к картине, к ее аккуратно уложенным волосам, к перьям на плечах ее комбинезона, на что-то говорящие губы, обратно к окну. - Но ты пришел, застал в последний момент. И теперь я не могу отпустить тебя. И прошу тебя не отпускать меня, - ее голос дрожал, срывался, подбирая правильные слова. - В Швейцарии будет операция, и я не знаю... И врачи не знают, как она может закончиться. Если у меня есть возможность провести с тобой хоть немного времени, попытаться оставить в памяти хоть крупицу счастливых моментов наедине... Я попрошу тебя дать мне эти мгновения. Карлы поджал губы и расстегнул пуговицу на пиджаке, распахивая его в стороны. Оступившись, он оперся спиной на стул, пальцы рефлекторно развязывали удушающий узел галстука. - Зия? Не говори, что у тебя снова сердечный приступ. - Аланур усмехнулась, замотав головой, накаленная обстановка дошла до точки невозврата. - Ты и правда хотела сбежать? Держать все это в себе... Ты оставляешь девочек без объяснений, а если... Аланур, так нельзя. Если случится непоправимое... - Они без меня выдержат. А я без тебя - нет. «Трус. Какой же ты трус, господин Карлы. Она делится с тобой самым главным своим переживанием, а ты снова находишь повод упрекнуть ее!» Зия сжал зубы, он выпрямился, как струна, не смотря на дрожащие от страха колени. Руки протянулись к ее щекам, большие пальцы прошлись по выступающим скулам, утирая влажные дрожки. Копия недавнего такого же его движения, когда они стояли друг напротив друга в галерее и мужчина набрался смелости и признался самому себе, что больше никогда не отпустит эту женщину. - Душа моя, - его ласковое обращение вновь заставило ее дрожать. Она правда боялась, что он снова испугается. Испугается ответственности, разговора с детьми, когда он должен будет объясниться, почему вдруг улетел с ней; испугается и откажется видеть ее на больничной койке, просто потому что это выше его сил, выше его сил - наблюдать за любовью всей своей жизни, которую вновь обрел и теперь в любой момент можешь потерять. - Аланур, во сколько самолет? Она подняла на него недоверчивый взгляд, нахмуренный лоб и бледное лицо выдавали ее волнение. - Я поговорю с Мехметом, - он остановил ее жестом руки. - Я не скажу ничего лишнего. Только то, что мы полетим вместе, передам дела компании. Ты отправишься домой, возьмешь нужные вещи, и через час я заеду за тобой. - Они подумают, что ты едешь отдыхать с любовницей, в то время как их мать сидит в тюрьме. - Не важно. Не важно, Аланур, что подумают окружающие, когда мы знаем настоящую причину. Мне плевать. Иди ко мне, - не спрашивая разрешения и не медля ни секунды, Зия быстро притянул ее в свои объятия, стремясь укрыть, спасти, успокоить мечущуюся израненную душу. - Не говори ничего, что бы выдало правду. Мехмет сорвется и расскажет Аслы, и узнают все. - Ничего не скажу, жизнь моя. Не думай о плохом. Не вздумай сбегать без меня. Еще некоторое время они стояли без слов, убеждаясь в правильности своих действий. Мужчина оставил успокаивающий поцелуй на ее лбу, а потом еще несколько, проложив ими дорожку к тому месту, по которому она стучала пальчиками. Они расстались через десять минут. Аланур вышла из дома, даже не заглянув на задний двор. Ее макияж и так растекся, дочки точно что-то заподозрят, если она отправиться прощаться еще и с ними. Удивление от своей смелости сменялось глубоким рваным дыханием, она опустила окно машины, пытаясь пустить больше воздуха в замкнутое пространство. В это же время в доме Зия отвел старшего сына в сторону и мягко и максимально деликатно обрисовал ситуацию. Мужчина сдержал обещание, в его словах не было ни намека на существующую проблему. - Вам нужно побыть вдвоем, отец? - Мехмет поставил руки на бедра, внимательно слушая. - Я понимаю, как это выглядит, сынок, - постарался по-доброму улыбнуться. - Но есть то, чему люди не могут сопротивляться. Я больше не могу находиться вдалеке от нее, Мехмет, ни на секунду. Как ты не можешь представить своей жизни без Аслы, так и я схожу с ума, если мы не рядом. Парень понимающе кивнул и протянул отцу руку, пожимая ее. - Хорошо, конечно. А где госпожа Аланур? - Она уже дома, я сейчас тоже соберу некоторые вещи и поеду к ней. - Уже уехала? Не попрощалась с Аслы и Бесте? Зия широко улыбнулся, придавая себе невозмутимый вид. - Это было спонтанное решение, сынок, поэтому все произошло так быстро. Мехмет улыбнулся в ответ. - Да, отец, я понимаю. Тогда позвоните нам, когда приземлитесь. Не переживай, я передам все своей жене и твоей дочке, - Зия благодарно кивнул головой, все еще удивляясь от осознания наличия Бесте в его жизни как дочери. - Хорошего отдыха. - Спасибо, сынок. И... Успокой Сельчука и Мину, я знаю, что они взбунтуются, но я надеюсь на твои твердые решения и поддержку для меня... Для нас с Аланур. Сейчас ты остаешься за главного в этой семье. - Хорошо, я понял. Зия окинул взором двор в последний раз. Его вещи быстро полетели в чемодан почти без разбора. Незаметно для остальных и он покинул свой дом. Не включая свет в спальне, Аланур сменила свою одежду на более свежую. С заботой она повесила комбинезон на плечики и вернула в шкаф, волосы вновь свободно заструились вдоль лица. Чемодан с вещами стоял у выхода, во внутреннем кармане на стенке притаилась толстая папка с анализами, заключениями, десятком распечатанных снимков рентгена и МРТ. Обходя родные места в последний раз, женщина аккуратно поворачивала рамки с фотографиями в нужное положение (Кети после протирания пыли всегда ставила их прямо). Ее грудь медленно вздымалась и опускалась, пытаясь в каждую клеточку легких вобрать как можно больше домашнего запаха. Взгляд скользнул на часы. Ей пора, больше нет времени прощаться, иначе они опоздают в аэропорт. Гулкую тишину разрезал мелодичный звон. Стуча каблуками, Аланур открыла входную дверь. - Жизнь моя... - Мне страшно. Мне очень страшно Зия, - она сильно прикусила губу, не давая эмоциям перевалиться через край. Мужчина положил свою руку на ручку ее чемодана, а Аланур все не решалась сделать шаг через порог, обводя взглядом дом. - Меня не покидает ощущение, что я вижу его в последний раз. Женщина с дрожью в голосе выдохнула, в тот же момент, оказываясь в убаюкивающих объятиях. Да, мама-львица сейчас как никогда нуждалась в крепком мужском плече, иначе стервятники растерзают ее тело прямо посреди саванны. - Хорошо, хорошо. Я успокоилась, - Зия так и не подобрал слов. Даже не знал, что можно сказать человеку с таким диагнозом. Что-то подбадривающее? «Не волнуйся, жизнь моя, все будет хорошо». Что-то утешающее? «Я с тобой, мы пройдем этот путь вместе». Что-то напоследок? «Какой бы исход нас не ждал, мы проведем эти дни вдвоем». Нет, последний вариант мужчина даже не рассматривал, он отказывался верить во все происходящее и единственное, что мог предложить ей сейчас - лишь свое молчаливое присутствие. Зия коротко кивнул, их руки крепко сжались, а пальцы переплелись между собой. Мужчина опустил чемодан в багажник и сел за руль. Через полтора часа самолет, вылетевший из главного международного аэропорта Стамбула, скрыл в небе двух влюбленных, отчаянно желавших жить и иметь продолжение своей истории.