Уходим к звёздам, я буду там.

Ночь и тишина, данные навек. В большом, богатом доме были слышны лишь тихие копошения кроликов в сене и шелест бархатных штор. В царящей пыльной ночи блестели звёзды, из которых лежащий на балконных перилах вампир складывал созвездия. На вытянутую вверх острую руку Луи прилетела серая птичка, так похожая на маленькую крылатую мышь. Нечасто гостья прилетала в это время - чаще она щебетала по утрам, прямо на крышке гроба, где Луи пытался заснуть после тяжёлой ночи. -И чего же ты прилетела? Не припоминаю, что бы я питался чем-то кроме крови. - Шипит вампир, обращаясь к воробью. Та ластилась к изящным пальцам, подставляя грудь и шею под мягкие поглаживания. - Мне бы твою жизнь. - Печально вздохнул он, усаживая птицу себе на грудь. Зелёные глаза светились как два ярких изумруда. В них словно вырос вечно зелёный лес после смерти человека. Он умиротворял, обволакивал тишиной и безопасностью, гипнотизируя смотрящего. -Снова на звёздочки смотришь? - Вывел Луи из собственного маленького мирка посторонний голос. -Лестат. Блондинистые кудрявые волосы волнами лежали на плечах, обрамляя острое лицо. Его светло-голубые глаза холодно блестели, словно сталь клинка, а красные губы расплылись в усмешке. На длинных и острых клыках поблёскивала свежая кровь. Луи поморщился, отворачиваясь от друга. Ему не нравились жестокость и хладнокровие Лестата, а в особенности когда он этим хвастал. Птичка, настороженно до этого сидевшая, громко запищала, размахивая крыльями и злобно стуча лапками по атласной рубахе. Такой милый жест лишь позабавил старшего. -Эту ты тоже собираешься сожрать? - Усмехается он, указывая на птаху. Его рука уже тянулась к напуганному животному, но в последний момент кисть остановила другая ладонь. -Я не дам тебе убивать моих животных. Лестат обиженно фыркнул и тоже залез на перила, устраиваясь рядом с головой Луи. С нежностью он с стал перебирать его мягкие, пушистые волосы, улыбаясь уголками губ. Глаза его вновь игнорировали концепцию каких-либо чувств, выражая только холодную похоть. -Луи, ты читаешь мои мысли? - Вкрадчиво спрашивает Лестат, перекладывая голову друга к себе на колени. -Нет, не читаю. Ты так и не научил меня. - Луи вздохнул и перевернулся, всматриваясь в занавески. -Ты какой-то грустный. Хочешь, подниму тебе настроение? - Хищнические наклонности пугали Луи, но давно пришлось с ними смириться. - Знаю, что хочешь. -Да что ты знаешь? Сверху раздался тихий смешок, за которым последовал грубый поцелуй с зубами. Лионкур вцепился когтями в тёмно-каштановые волосы возлюбленного и не давал отстраниться, игнорируя шквал проклятий в свою сторону. -Нет. Лестат, не трогай меня. - Возмущённо обрывает Луи, прижимая руку к кровоточащей губе. Его глаза печальны, и лес в них заволокло серыми тучами, словно очередная жизнь погасла. - Я не хочу, мне мерзко. -Как давно создание, питающиеся крысами стало таким брезгливым? - Разочарованный Лестат зашипел и безуспешно попытался согнать с чужого живота до сих пор сидящую птицу. Та только попыталась клюнуть массивный перстень на худом пальце и переместилась в свободную ладонь друга. - Трёх кроликов мне мало было. - Плюнул ядом он и спрыгнул с перил. -Это мои кролики, ты к ним отношения не имеешь. - Вздохнул Луи, поправляя волосы и с укоризной глядя в чужую спину. - Лети, малышка. Ты же всё-равно вернёшься, я прав? Он с нежностью посмотрел на ютящийся в его холодных руках пушистый пернатый шарик, который через миг взлетел и чирикнув на прощание что-то исчез в мглистом тумане. -Неженка. Лестат презрительно фыркнул, бесцеремонно хватаясь за худые запястья Луи. В него, кажется, снова вселился кусочек хаоса, раз он с особой яростью стал целовать лебединую шею друга и царапать ногтями светлую кожу. Луи не пытается это остановить, и это дало абсолютную волю Лестату, убивая остатки его жалости. -Теперь ты не сопротивляешься. Что тебя сдерживало ранее? - Усмехается он и впутав в мягкие волосы ладонь потянул назад. -Ты бы не отстал, я знаю. Делай уже что хочешь и расходимся. - С болью в голосе шепчет Луи, покорно позволяя взять себя на руки и унести вглубь квартиры. Лестат хрипло засмеялся, устраиваясь на диване и усаживая на себя друга. Поцеловав его в тонкую полоску губ он принялся рыскать под свободной рубашкой, постукивая пальцами по рёбрам и легонько царапая бока. Изумрудный взгляд метался где угодно, только не фокусировался на Лестате. Луи с надеждой смотрел на кроликов, будто они могли выйти из клеток и спасти своего хозяина, но те лишь смотрели за беспомощными попытками его успокоиться. -Ты ещё надеешься? Ты же готов был отдаться мне всецело всего лишь несколько дней назад, что случилось? - Смеётся Лионкур и снова, намного ласковей, целует слабо сопротивляющегося друга. -На путь разума начал возвращаться. - Язвит в мыслях Луи в полной уверенности, что его слышат. Его обняли холодные как лёд руки, поглаживая по спине, а за тем одним умелым движением расстегнули кожаный ремень и избавили от выглаженных брюк. Лестат никогда не снимал с него рубаху, не объяснял почему, да и сам редко оголял полностью своё тело. Это, конечно, ворошило интерес Луи, но в основном было плевать - зачем смотреть на того, кого едва терпишь? -Ты мой хрустальный. - Шепчет Лестат, с упоением вдыхая запах с чужой шеи. - Ты мой. -Не затягивай. Просто трахни меня и оставь. - Безэмоционально бубнит младший и утыкается в дёрнувшееся плечо Лестата. В моменты бессилия Луи всегда меняется - он тускнеет, словно покрывается слоем пыли, и глаза перестают блестеть жизнью. Волосы, обычно мягкие и пушистые, песком ложились на плечи и сильнее пахли пеплом. Лестат как свет солнца ненавидел такого Луи, но в то же время упивался своей властью над ним. Последнее, что осталось от его сострадания, это мысль "ещё один такой раз он не вынесет и уйдёт". Заставив друга сидеть на своих коленях спокойно и на всякий случай обняв за талию, Лестат потянулся к стоящей на столике золотой чаше с душистым маслом, окуная в неё пальцы. Он почувствовал, как Луи вздохнул и немного приподнялся, уперевшись слабыми руками в его плечи. -Спасибо... - Сквозь зубы шипит Луи, когда чувствует в себе два длинных пальца. Острые зубы снова впились в его шею, на этот раз не пытаясь убить и лишить жизненного сока. Лестат хищно улыбался, прикусывая кожу теперь и на фигурных ключицах; нащупав кончиками пальцев точку внутри, от прикосновения к которой Луи всякий раз с трудом сдерживал стон, Линокур нежно стал зализывать нанесённые царапины на кистях, отвлекая младшего. Болезненно долго он подготавливал жертву для своих извращений, и когда наконец Луи смог поднять глаза, зелень которых омрачил густой туман, он с неприятным звуком вынул пальцы из чужого нутра. -Сделаешь что-то сам, для разнообразия? - С ухмылкой прошептал Лионкур, лизнув мочку чуть заострёноого уха. Без лишних слов Луи умело и быстро справился со шнуровкой на чужих легинсах и стянул их почти до колен, высвобождая давно возбуждённую плоть. Он безразлично смотрел на это омерзительное для него зрелище - ему хотелось скорее с этим покончить. Стиснув зубы и сжав чужую рубашку до белых костяшек он, с гулким всхлипом, почти полностью погрузил в себя член. Как бы не хотелось это всё прервать поскорее, Луи уже знал, как нужно себя вести. Да, неприятно. Да, унизительно. Да, неправильно, но это лучше, чем Лестат будет водить в дом распутных дев, с которыми за тем расправится, и которых самому Луи будет ужасно жалко. -Ты сгоришь в аду. -Ты моя умница. -Я ненавижу тебя. -Я люблю тебя. -За что ты так со мной? Лестат точно читал все мысли, что роились в голове младшего, но игнорировал. Он и так это всё знал, так зачем повторяться? Сейчас ему явно стоит думать не о чужом, мало волнующем его мнении, а о том, как бы Луи не переусердствовал и акт не закончился раньше времени. Восхитительные, сочные ягодицы то и дело соприкасались с чужими бёдрами, издавая странный звук, который только сильнее распалял страсть Лионкура. Луи был на удивление тих и спокоен. В его глазах нельзя было прочитать его душу, только боль светилась чёрной луной зрачков. Он даже не стонал толком, лишь тяжело дышал, умело работая бёдрами так, как больше всего нравилось Лионкуру. В какой-то момент он даже перестал держаться за него, положа руки на свои колени и скрыв лицо за длинной чёлкой. Это, безусловно, разозлило Лестата, но Луи было небесно плевать. -Ты у меня такой красивый. Зачем ты прячешь своё личико? - Тяжело дыша воркует вампир и ласково погладив худую щёку большим пальцем поднял подбородок сдерживающего слёзы друга. - Только не останавливайся - ты великолепен. Луи сильнее стиснул зубы, жалобно сведя брови к переносице. В голые колени впились его когти, прорезая кожу до крови. -Я чувствую боль. Мне не хорошо. Голова кругом. Приподняв подол рубахи и положа руку на живот младшего, Лестат ощутил жар внутри. Только в животе: ни руки, ни шея, ни грудь не были такими горячими. Чем быстрее двигался Луи, тем громче становились стоны Лионкура. Его голубые глаза блаженно закатывались, а руки обхватывали чужие тонкие кисти. Заметив, как изменился в лице Лестат, Луи сжался и с отвращением принял в себя всё белое семя. -Я очень устал. В его глазах померкла даже чёрная луна зрачков, что уж говорить о зелени радужки. К этому времени он и сам почувствовал в себе что-то странное. Лестат откинулся на спинку дивана и помог Луи не упасть назад. Усадив его рядом с собой он мягко обнял крепкие плечи, поцеловав широкий лоб. Одна из рук, вопреки слабому сопротивлению, устроилась на бархатистых ягодицах. -Ты молодец. Я тебя люблю, Луи. - Улыбаясь шепчет Лестат и ласково поправляет тёмные волосы, открывая зелёные, помутневшие глаза. -Ты доволен? Я могу идти? -Но ты же не кончил. -Если ты не заметил - я, в отличие от тебя, не пью сперму. Мне нечем возбуждаться и кончать. А теперь позволь мне уйти. - Безразлично шипит Луи, кое-как выпутываясь из объятий и поднимая с пола свою одежду. Он даже не хромал, хотя только что едва не стёр в прах колени и многострадальную задницу, что весьма удивило Лестата. -Какая же ты сволочь. -От сволочи слышу. Одевшись и с горем пополам вернув волосы в привычное состояние, Луи бросил взгляд на так и сидящего в том же положении Лестата. Он словно стёрся для него в пыль, и выглядел белым пятном. За окном уже начинала заходить луна и восходило солнце. Лестат только сейчас соизволил подняться и не скрывая скуки подошёл к одной из клеток с питомцами Луи. Один из кроликов уже сидел на тоскливо смотрящем в разгорающийся рассвет хозяине, прижимаясь к тёплому животу кремово-коричневой мордой. -Ты в порядке? Не чувствуешь ничего странного? - Лестат спрашивает со сдержанным беспокойством, осторожно обняв со спины напрягшегося друга. -Нет. Всё, что чувствую - душевное опустошение. - На "отвали" отвечает Луи и садит Феликса назад в клетку; исполненными грусти глазами он посмотрел на Лестата, позволяя себя крепче прижать. Как бы он не хотел его оттолкнуть, уйти далеко и навсегда, он не мог этого сделать. Причина лишь одна - Лестат есть вся вселенная для Луи. Он не может оставить его, он не может забыть о нём. Всё, что может Луи - сквозь ненависть быть с Лионкуром. -Ты знаешь, что я люблю тебя. Идём спать, Луи.